The pearl of Achrilias

Здравствуйте, друзья! Эта глава дается очень тяжело, я оттягивала как могла момент ее написания. Хочу послать вам лучи света и добра за то, что верите в эту работу и остаетесь со мной, гайз! :333 Это вдохновляет писать дальше!! Спасибо 🥰 Приятного прочтения, ВСЕМ ПИИИС ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Зеленого моря был свой голос. Не визг русалок, не рокот шторма, а низкий, вибрирующий гул, который, казалось, исходил от самой воды. А еще у него был запах — густой, пряный запах древнего леса, прелой листвы и озона, совершенно неестественный для соленой бездны. ​Золотое марево позади померкло, сменившись маслянистой, глубокой изумрудной гладью. Кракен ушел в глубину сразу же, как только киль корабля пересек невидимую границу. Чонгук чувствовал, как оборвалась та невидимая нить, что связывала его со зверем. У него закружилась голова, а в ладонях, которыми он до этого касался щупальца, возникло жгучее, неприятное покалывание. Сделка была закрыта. До следующего раза. ​На палубе царила мертвая тишина. Даже Карлос перестал ворчать. Все смотрели вперед, туда, где на горизонте, сквозь изумрудный туман, проступали очертания чего-то огромного. ​Намджун подошел к борту, сверяясь с картами, которые в этом море почему-то начали медленно тлеть по краям. — Это не остров, — тихо сказал он, и голос его дрогнул. — Это... это деревья. ​Он был прав. Из воды поднимались широкие, покрытые мхом стволы. Их кроны уходили так высоко в небо, что терялись в облаках, сплетаясь в сплошной, непроницаемый навес. Корабль казался крошечной щепкой, затерянной в лесу великанов. ​— Офигеть... — только и смог выдохнуть Чимин, запрокинув голову. — Я думал, Зеленое море так называется из-за цвета воды. ​— Это Лес Утопленников, — раздался сзади холодный голос Юнги. Он стоял, опершись на эфес меча, и его взгляд был прикован к стволам. — Легенды говорят, что эти деревья растут на костях тех, кто пытался найти Жемчужину до нас. Их души питают этот лес. ​Джин, вышедший из камбуза с котелком, нахмурился. — Юнги, ты умеешь испортить аппетит. Что, серьезно? Прямо на костях? ​Юнги не ответил. Он лишь прищурился, глядя на то, как между стволами, в изумрудном полумраке, начинают вспыхивать и гаснуть странные, бледные огоньки. ​Чонгук вышел из каюты только через час. Кровь Кракен забрал много, и он чувствовал себя опустошенным. Он увидел Тэхёна, стоящего на носу корабля. Драконья кровь в жилах Тэхёна, казалось, реагировала на Лес Утопленников. Его кожа стала бледнее, а в глазах зажегся странный, голодный огонь. Он смотрел на деревья так, словно видел там что-то, недоступное остальным. ​Чонгук подошел к нему. — Ты чувствуешь это, да? — спросил он. Это был не приказ, не угроза. Просто вопрос. ​Тэхён обернулся. В его взгляде не было страха, только странное, пугающее спокойствие. — Они зовут нас, — прошептал он. — Они знают, что мы идем. И они знают, что у нас есть ключ. ​Чонгук сжал кулаки. Он ненавидел, когда Тэхён говорил так — словно он уже принадлежал этому месту. Словно он был частью Жемчужины, а Чонгук — лишь средством доставки. ​— Слушай меня, дракон, — Чонгук схватил его за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Твои «они» могут звать сколько угодно. Но ты мой. И ты сделаешь то, что я тебе прикажу, когда мы доберемся до места. Понял? ​Тэхён не ответил. Он лишь улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Чонгука внутри всё переворачивалось. Улыбкой, в которой не было ни покорности, ни страха. Только обещание, что всё только начинается. ​Вечером, когда корабль, лавируя между гигантскими стволами, вошел в самую гущу Леса Утопленников, на палубе снова собралась команда. Но шуток больше не было. Слишком тяжело было дышать этим пряным, мертвым воздухом. ​​— Ужинать будем быстро, — сказал Джин, выходя из камбуза с дымящимся котелком. — И если кто-то из вас снова пожалуется на отсутствие соли, я лично скормлю ему этот ужин в сыром виде. ​— Джин, честное слово, — Хосок с подозрением покосился на варево, которое подозрительно светилось в полумраке, — это уже не еда, это какое-то химическое оружие. Вон, посмотри, Чимин уже принюхивается, и его лицо подозрительно бледнеет. ​— Я не бледнею, я просто в шоке от того, что ты называешь «ужином», — парировал Чимин, подсаживаясь к остальным. — Тэхён, ты как, привык к нашей «высокой кухне»? Или у драконов в рационе всё-таки что-то менее… зеленое? ​Тэхён, сидевший чуть поодаль, на бочке, поднял голову. — В детстве я ел ягоды, от которых язык немел на неделю, — невозмутимо ответил он. — Так что суп Джина — это, пожалуй, самый безопасный вариант. ​Намджун рассмеялся, откладывая карту: — Ну вот, услышали? Это называется «комплимент от шефа». Джин, записывай в блокнот. ​— Тэхён, если ты будешь так подлизываться, я положу тебе двойную порцию, — буркнул Джин, но в уголках его глаз залегли лучики тепла. — Ешьте, пока не шевелится. ​Юнги, до этого молча точивший кинжал, фыркнул: — Учитывая, где мы находимся, я бы не был так уверен, что через пять минут оно не начнет шевелиться. ​В этот момент на палубу вышел Чонгук. Он был напряжен, его рука привычно лежала на эфесе, а взгляд сканировал каждый куст и каждую тень. Он выглядел как воплощение суровости, готовый в любой момент отдать приказ, который изменит всё. ​Он остановился, наблюдая за этой странной сценой: его команда, окруженная мертвым лесом, пыталась выжать хоть немного жизни из ужина, который выглядел как ошибка природы. ​— Капитан, — Чимин махнул ему рукой, — присоединяйтесь, пока Джин не передумал и не решил оставить всё нам. ​Чонгук хотел отказаться, хотел бросить что-то резкое о дисциплине и бдительности. Но тут Хосок, пытаясь отогнать от котелка какую-то крупную светящуюся муху, нелепо махнул рукой и опрокинул свою миску прямо на штаны Юнги. ​— Мой ужин! — взвыл Юнги, подпрыгивая. — Хосок, ты ходячая катастрофа! ​— Это была самооборона! — завопил Хосок, отпрыгивая за мачту. — Она пыталась меня съесть! ​Намджун, не выдержав, прыснул, и этот смех, прозвучавший так неуместно в мертвой тишине леса, подхватили остальные. Чимин согнулся пополам, хлопая себя по коленям. ​Чонгук замер. Он посмотрел на Юнги, который с ошарашенным видом вытирал штаны, и на Хосока, который виновато выглядывал из-за мачты. И вдруг, против своей воли, уголок его губ дрогнул. Он прикрыл рот рукой, пытаясь сдержаться, но плечи предательски затряслись. Спустя секунду по палубе разнесся его настоящий, редкий смех — короткий, хрипловатый, но искренний. ​Команда на мгновение замолчала, удивленно глядя на капитана. Чонгук, заметив их взгляды, быстро взял себя в руки, кашлянул и напустил на себя обычную серьезность, но глаза всё еще блестели. ​— Ладно, — сказал он, вытирая слезу, — раз уж ужин уже на палубе, может, займемся делом? Намджун, ты что-то нашел в книгах? ​Намджун, всё еще улыбаясь, кивнул, но его лицо быстро приняло серьезное выражение. ​— В книгах пишут о море, — тихо произнес он, и в его голосе прозвучало странное, почти лихорадочное спокойствие. — Но они умалчивают о том, что происходит, когда ночь опускается на Лес Утопленников. Здесь... здесь всё дышит. И всё голодно. ​Он не успел договорить. ​Тишину, плотную и вязкую, разорвал звук. Не крик, а скрежет — тысячи мелких когтей, впившихся в обшивку корабля одновременно. Вода вокруг судна, до этого момента спокойная, взорвалась тысячами брызг. ​— Твари! — рявкнул Юнги, первым выхватывая саблю. ​Это не были призраки. Это была чистая, первобытная плоть. Из изумрудной бездны, цепляясь за борта, начали выбираться существа. Мелкие, с чешуей цвета тины, они двигались с пугающей скоростью. Те, что напоминали пираний, но с цепкими перепончатыми лапами, начали прогрызать дерево, оставляя глубокие борозды. Следом, извиваясь, полезли змеи — длинные, черные, с глазами-бусинами, которые тут же начинали жадно озираться в поисках добычи. А за ними, перекатываясь по палубе, посыпались существа, похожие на ежей: их иглы, покрытые фосфоресцирующим ядом, светились в темноте, как оскалы смерти. ​Палуба в одно мгновение превратилась в мясорубку. ​Чонгук рванулся вперед, его сабля со свистом рассекла воздух, разрубив пополам змею, тянувшуюся к горлу Хосока. ​— Держать строй! — орал он, перекрывая гул леса. — Спина к спине! ​Команда сработала инстинктивно. Чимин и Намджун сдерживали натиск у борта, пиная тварей обратно в воду, пока те не успели вцепиться в такелаж. Юнги работал мечом так, словно это было продолжение его руки — быстро, точно, без лишних движений. ​Тэхён стоял чуть поодаль, у грот-мачты. Он выглядел растерянным, словно не понимал, как реагировать на этот первобытный ужас. Чонгук видел его, видел, как одна из «ежеподобных» тварей, извернувшись, прыгнула с высокого борта прямо на плечо дракона. Иглы, острые как бритва, были готовы вонзиться в незащищенную шею. ​— Тэхён! — крик Чонгука застрял в горле. Он был слишком далеко. ​Но рядом оказалась Литтея. Она была в самой гуще, отбиваясь от змей, но в тот миг, когда она услышала скрежет когтей над ухом Тэхёна, её глаза расширились. Она не раздумывала. Она знала, что Тэхён — единственное, что сейчас удерживает Чонгука в этом мире, единственная причина, почему их капитан еще не сошел с ума от одержимости. ​Она рванулась вперед, вклинившись между монстром и Тэхёном. ​Литтея успела оттолкнуть дракона в сторону, в безопасную тень мачты, но сама осталась открытой. Влажный, отвратительный хруст прорезал шум битвы. Существо впилось ей в бок, а затем, дёрнувшись, всадило пучок светящихся игл прямо в область сердца. ​Литтея охнула. Её ноги подкосились, и она осела на палубу, прижимая ладони к ране, из которой толчками хлынула темная, почти черная кровь. ​Бой продолжался, но на долю секунды время будто остановилось. Чонгук, разрубив очередного монстра, увидел, как Литтея падает. Увидел, как Тэхён, приземлившись на колени, в ужасе смотрит на неё. ​Чонгук в три прыжка оказался рядом, снося мечом всё, что стояло на его пути. Он рухнул перед Литтеей, его лицо, обычно холодное и непроницаемое, исказилось от внезапной, острой боли. ​— Литтея... — хрипло выдохнул он. ​Она подняла на него взгляд. В глазах, которые еще минуту назад сверкали яростью и ревностью, теперь была лишь пустота, смешанная с горькой усталостью. Она попыталась вдохнуть, но из горла вырвался лишь клокочущий хрип. ​— Он... — она указала дрожащей рукой на Тэхёна, который замер, не в силах пошевелиться. — Он... не вещь, Чонгук. Не дай ему... превратиться в одну из них. ​Её рука, испачканная в собственной крови, коснулась руки Чонгука, а затем безвольно соскользнула на доски. Голова Литтеи откинулась назад, а взгляд остановился на кронах гигантских деревьев, уходящих высоко в небо, туда, где не было ни моря, ни битвы, ни проклятого золота. ​Чонгук замер. Он не кричал. Он просто смотрел на её неподвижное лицо, пока вокруг, в нескольких сантиметрах от него, продолжалась борьба за жизнь. Он чувствовал, как внутри него что-то надломилось — не от потери члена команды, а от осознания цены, которую этот мир только что заставил его заплатить. ​Тэхён, всё еще сидящий на полу, смотрел на это, и в его глазах отражался изумрудный свет леса. Впервые за всё время он не выглядел отстраненным. Он выглядел напуганным. ​— Капитан! — голос Юнги прорезал хаос, возвращая Чонгука к реальности. — Их слишком много! Они прут со всех сторон! ​Чонгук медленно поднялся. Его руки, сжимающие рукоять сабли, дрожали. Он посмотрел на Тэхёна — холодным, мертвым взглядом — а затем развернулся к лесу, откуда продолжали сыпаться твари. ​— Убить всех, — прошептал он, и в этом шепоте было больше угрозы, чем в любом крике. — До единой. Чонгук не обернулся. Он больше не видел Литтею — он видел только бесконечный, тошнотворно-зеленый поток монстров, лезущих через борт. Каждый его удар был выверен до миллиметра, каждый выпад пропитан такой ледяной яростью, что даже Юнги, привыкший видеть своего капитана в гневе, на мгновение замешкался, наблюдая за ним. ​В воздухе стоял густой запах озона, смешанный с едкой, черной кровью существ. Корабль содрогался от ударов — снаружи, в воде, что-то огромное, скрытое листвой и мраком, методично пыталось разнести обшивку в щепки. ​— Чимин, к мачте! Намджун, бочки с порохом к левому борту, живо! — голос Чонгука звучал как скрежет металла по камню. ​Он пробился сквозь хаос к Тэхёну, который всё ещё стоял на коленях, глядя в одну точку — туда, где навсегда замерла Литтея. Тварь, похожая на свернувшуюся в клубок змею, попыталась атаковать дракона со спины, но Чонгук даже не глядя вогнал саблю ей в голову, пригвоздив к деревянному настилу. ​Он схватил Тэхёна за шиворот, рывком поднимая на ноги. В глазах Чонгука не было сострадания — только лихорадочный, пугающий блеск. ​— Не смей смотреть на неё, — прорычал он, почти впечатывая Тэхёна в мачту. — Ты хотел драконьей свободы? Вот твоя свобода, дракон. Она стоит жизни. Смотри на меня! ​Тэхён поднял взгляд. Его лицо было бледным, почти прозрачным в зеленоватом свете леса, но в глазах больше не было того странного, отстраненного покоя. Там был ужас. И, кажется, впервые — осознание. ​— Она спасла... — голос Тэхёна дрогнул. — Почему она? Она же... ​— Она сделала то, что должна была, — отрезал Чонгук. Его пальцы, сжимавшие плечи Тэхёна, дрожали. — Теперь твоя очередь делать то, что должен ты. Хватит играть в отстраненность. Если хочешь, чтобы эта кровь была не напрасной — выживи. Выживи и дай мне то, ради чего я прошел через это море. ​Снаружи, прямо у борта, раздался оглушительный удар. Корабль накренился, сбрасывая всех, кто не успел удержаться. Юнги прокричал что-то неразборчивое, но Чонгук не слушал. Он крепко удерживал Тэхёна, не давая ему упасть, не давая ему уйти от реальности. ​В этот момент, среди грохота битвы и криков умирающих монстров, между ними возникла странная, почти осязаемая связь. Тэхён перестал сопротивляться. Он схватился за предплечья Чонгука, впиваясь пальцами в кожу сквозь плотную ткань куртки. Его дыхание было прерывистым, горячим, совершенно человеческим. ​— Я не... — начал Тэхён, но слова потонули в очередном ударе по корпусу. ​— Молчи, — Чонгук притянул его ближе, практически прикрывая собой от летящих щепок и брызг ядовитой слизи. — Просто держись. ​Бой стих так же внезапно, как и начался. Последняя змея, пронзенная копьем Намджуна, рухнула за борт, и в Лесу Утопленников вновь воцарилась тишина. Лишь мерное покачивание корабля и тяжелое, хриплое дыхание команды нарушали покой. ​Чонгук отстранился. Его дыхание было таким же рваным. Он посмотрел на руки Тэхёна, всё еще сжимающие его куртку, затем на бледные губы дракона, испачканные темной кровью — чужой кровью. ​Вся палуба была усеяна трупами тварей. И телом Литтеи, которое казалось здесь, среди этой кровавой бани, неестественно маленьким и хрупким. ​— Юнги, — голос Чонгука теперь был тихим, почти шепотом. — Собери всех. У нас... у нас есть долг перед ней. ​Он не сказал «похороны». Он не сказал «прощание». Но команда поняла. Чонгук медленно подошел к телу Литтеи. Тэхён последовал за ним на шаг позади, словно тень, не в силах оторвать взгляд от того, что стало результатом его присутствия на этом корабле. ​Чонгук опустился на колени рядом с ней. Он не проронил ни слезы. Он просто аккуратно закрыл её глаза, которые так и оставались устремлены в небо. ​И внезапно, против его воли, сознание пронзило яркое, почти болезненное воспоминание. ​Пять лет назад. Тот же запах моря, но не тяжелый и мертвый, как в этом проклятом лесу, а свежий, соленый, напоенный свободой. Ночь после долгого шторма, когда они, измотанные до предела, пили ром, сидя прямо на палубе. Литтея тогда была совсем другой — без этой вечной брони из сарказма и тревоги. Она смеялась, запрокинув голову к звездам, и от этого смеха у него внутри, в самой глубине души, тогда еще способной на что-то, кроме холода, разливалось тепло. ​Она заметила глубокую царапину на его лице, полученную в той потасовке, и, не спрашивая разрешения, осторожно коснулась её пальцами. Её прикосновение было невесомым, почти случайным, но Чонгук помнил, как тогда затаил дыхание. ​— Ты дурак, Чонгук, — прошептала она тогда, и в её глазах, отражавших лунный свет, не было ни колкости, ни желания спорить. Только тихое, безграничное доверие. — Но ты мой дурак. ​Он помнил, как тогда, всего на мгновение, он почувствовал себя просто человеком. Не капитаном, одержимым Жемчужиной, не охотником за бессмертием. А мужчиной, рядом с которым была женщина, знавшая его — настоящего, скрытого под маской власти — лучше всех. ​— Это будет долгая ночь, — тихо сказал Намджун, подходя ближе и кладя руку на плечо Чонгука. ​Чонгук не ответил. Он смотрел на руки Литтеи, всё ещё сжатые в кулаки, и чувствовал, как внутри него, под слоями льда и ненависти, что-то начало медленно, мучительно оттаивать, причиняя боль, с которой он не знал, как справиться. И единственным якорем, не дающим ему утонуть в этой боли, был Тэхён, стоящий прямо за его спиной.