Весенние ОтМетки

Луна зависла над водой, словно огромное серебряное зеркало. На его поверхности застыл холодный, почти осязаемый свет. Он завораживал. Водная гладь под диском казалась мягким шелком, но там, где серебро касалось волн, поверхность оживала, рассыпаясь на тысячи мерцающих осколков. Гермиона стояла на самом краю берега, прижав ладони к шершавому, пропитанному ночной влагой камню. Дрожь бегала по коже - не столько от холода, сколько от ожидания. Летняя ночь должна была дышать теплом, пахнуть прогретой землёй и морскими травами, но с моря тянул северный ветер, несущий солёную горечь и пронизывающий озноб, который появлялся только тогда, когда он был рядом. Волны притихли, отступая к кромке, будто уступая место тишине. А в этой тишине уже чувствовалось его приближение, от которого по спине побежали мурашки. Он не подошёл - возник из ниоткуда. Явился из самой ночи. Остановился в паре шагов от напряжённой тонкой фигуры, развёрнутой в сторону пейзажа. Лунный свет не касался его лица, но она и так знала, как он выглядит: глаза, в которых не осталось искры, лицо без намёка на румянец, даже в такой холод, губы, сжатые в тонкую линию. Он не дышал. Никогда не дышал рядом с ней. Едва ли это было необходимо. - Ты пришла, - голос резко рассёк тишину. Сухо, без эмоций. И так каждый раз. Что бы он ни говорил, одна непоколебимая интонация. - Я обещала, - ответила она, не отрывая взгляда от линии горизонта. Той самой полоски, которой лунный свет не касался. Он сделал шаг. Ещё один - уже стоял вплотную. Тени шевельнулись, будто отпрянули от него. - Твоё сердце бьётся слишком громко, - прошептал он где-то у самого виска. Гермиона нервно выдохнула. Это насмешка? Хочет показать своё превосходство или намекнуть на будущее? - Ты сдерживаешься. Не уступаешь. Значит, контроль сильнее. - Контроль - это иллюзия, - прозвучало уже вплотную. Он поднял руку. Пальцы, длинные, безупречные, ледяные, коснулись её щеки. Кожа под его прикосновением мгновенно похолодела, заставив девушку вздрогнуть. Ещё ни разу он не позволял себе такие вольности. Она не отстранилась. Не успела. Она боится Он узнал этот страх. Увидел, как дрогнули ресницы, как чуть побелели костяшки пальцев, сжимающих край камня. И внутри него что-то оборвалось. - Знаешь, что самое страшное? - прошептала тень, и его губы оказались в сантиметре от её кожи. Дыхания не было. Только холод, проникающий в поры, заставляя нервы натянуться до предела. - Не то, что я могу тебя убить. А то, что я могу сделать тебя такой, как я. Остановить время. Запереть тебя в ночи. И ты останешься здесь. Навсегда. Предложение пугало. Своей бесконечной неизвестностью. Гермиона перевела взгляд на его ничего не выражающее лицо. Будто он уже расколол душу настолько, что перед ней стояла лишь оболочка. Абсолютно пустая. Его пальцы скользнули ниже, к шее. Большой палец лёг на пульсирующую артерию. Ритм ускорился. Он почувствовал это - она увидела, как напряглась его челюсть, как сузились зрачки, став почти чёрными. Боится его Драко медленно опустил руку. Ему казалось, что если он оставит ладонь хоть на секунду дольше, пальцы сами собой сожмутся, впиваясь в мягкую кожу, и потянут ближе, к своему мёртвому рту. Он сделал шаг назад. Потом ещё один. Дистанция росла, разрывая невидимую нить, которую он сам же и натянул. Гермиона моргнула, словно просыпаясь. Он отвернулся к морю. Ему нужно было смотреть куда-то вдаль, чтобы не видеть пульсации венки на её шее. Чтобы не слышать этот ритмичный, манящий стук тёплой жизни. Каждый удар был как молоточек, выбивающий трещины в его самоконтроле. Хочу Внутренний голос, древний и ненасытный, навязчиво давил из глубин сознания. Другой голос, что принадлежал человеку, которым он когда-то был, лишь шептал. Ты убьёшь её Гермиона неловко переступила. Мокрый песок скрипел под ногами. Солёный воздух подбросил каштановые волосы резким порывом. Она чувствовала, как влага оседает на открытой коже, а холод от камня, на который она опиралась, медленно просачивался в тело. — Почему ты отошел? Он не повернулся. Его плечи были напряжены так, будто он держал на них небо. Со стороны он казался высеченным из камня: ни единого лишнего движения, ни вздоха, лишь безупречная, застывшая неподвижность силуэта. Ветер скользил по ткани мантии, не смея нарушить линию спины, а море внизу продолжало отбивать свой ритм. Идеальное спокойствие. Неестественное. — Потому что я опасен. — Ты не причинил мне вреда. Пока нет Он сжал кулаки за спиной, ногти впились в ладони, но боли он не чувствовал. Чувствовал только жар её присутствия. Она была слишком близко. Слишком тёплая. Слишком. Всё в ней было слишком. - Ты думаешь, что я сдерживаюсь из вежливости? - его голос не дрогнул. - Я сдерживаюсь, потому что каждая клетка моего тела кричит о том, чтобы наброситься. Я борюсь с собой каждую секунду, когда ты рядом. И я устаю. Боже, как я устаю. Гермиона замерла. Ответ застрял в горле. Она не понимала масштаба этой борьбы. Для неё он был просто холодным, иногда пугающим, но утончённым существом. Она не видела того, что происходило внутри него. Не видела, как ему больно от каждого её вдоха, потому что каждый глоток воздуха забирал кислород, который уже не полагался ему. - Я не уйду, - сказала она тихо. Это было худшее, что она могла сказать. Его лицо не отражало ничего. Но в глазах полыхнул огонь и что-то ещё - отчаяние. - Ты не понимаешь, - он сорвался на шёпот, полный сдержанной ярости. - Единственная вещь в этом мире, которая может причинить тебе боль, это я. Мой голод. Моя природа. Я - твоя угроза. И чем дольше ты стоишь здесь, тем сложнее мне помнить, что я должен только наблюдать. Между ними осталась полоса лунного света, непреодолимая граница, которую нельзя переступать. И пока не поздно, Драко решил предпринять последнюю отчаянную попытку уберечь её от себя. - Уходи, - тихо отрезал он, и в этом приказе было больше мольбы, чем власти. - Пока я ещё могу отпустить тебя живой. Гермиона смотрела на него. На его бледное лицо - застывшую маску без эмоций. На руки, скрытые в тени, чтобы она не видела, как он сдерживал их от желания коснуться её снова. И впервые ей стало страшно не за себя. А за него. За то, сколько сил стоит ему оставаться человеком. Она не сделала ни шага назад. - Тогда терпи, - прошептала она, и в её голосе прозвучала странная, тихая решимость. Шум волн стал фоном. После её тихого слова он слышал только пустоту. И в этой пустоте Драко стоял с закрытыми глазами, позволяя «терпи» проникать в него медленно, словно кровь, которая обжигает изнутри. Его неподвижность была не покоем. Берег, море и ночь замерли, будто перед ударом. Драко закрыл глаза, принимая её слова как приговор. Который он выбрал сам.