Дневник Джонни

Вот, кажется... уснули все... я только На подоконник вновь переберусь – Фонарь там светит. И сиял такой же, Когда внизу вдруг раздались шаги И появилась Полли – вмиг как будто Он вспыхнул ярче. В этом свете я Увидел, как растерянно и робко Оглядывала всё вокруг она. Мне показалось даже, что ловушки Она боялась – будто б заманил Её нарочно я, чтоб посмеяться… Иль кто другой… Окликнул я её, И Мэри нам шепнула: «Торопитесь!» – И дверь закрылась. Тихо мы вдвоём Смотрели друг на друга, и, казалось, Она как будто всхлипывала… «Ты... Ты, ты позвал меня!» – я так растерян Был в тот момент, что слов не находил, А после вовсе, кажется, сбежал бы, Но всё ж сдержался. «Мисс, прошу... садись», – Я путался… «Меня… меня… я Полли» – «Да-да, я знаю» – «Это… это я!» – «Ты про сердечко?» – «Да… не нужно было, Но я не удержалась… Просто я… Давно уже хотела… поделиться, Что ты мне дорог… Я тебя… люблю!» – Она сказала это, задыхаясь, А я молчал… я даже позабыл Камелию отдать ей, лишь бумагу Неловко смял. «Но ты… сейчас молчишь?!» – «Не знаю, что сказать тебе. Я просто… Я никогда не думал о любви… Казалось мне, что это в книгах, фильмах, А не в реальной жизни…» – «Джонни, ты… Да что ты говоришь?! И ты не видел Такое в жизни? – «Может быть, в семье, Но ведь семья – иное… Да об этом Не мне судить», – она молчала. Я Всё понимал: выходит как-то глупо, И надо бы сказать совсем не так. Её схватил я за руку: «Но, Полли, Скажу тебе одно: я никому Не дам тебя в обиду… Постараюсь, Чтоб ты хоть чуть счастливее была», – Она присела. Я к её коленям Склонился тихо, глядя снизу вверх, И мы молчали долго. Тут я вспомнил: Нельзя ж испортить и второй цветок! – И показал ей розу: «Белым цветом Она тебя напоминает мне» – «Ты правду говоришь?» – «Конечно, Полли…» – Она взяла, неловко к волосам Пыталась приколоть – и уронила: Она упала чуть не на свечу. Я подхватил поспешно, опасаясь, Что загорится, и невольно встал, И сам ей вдел цветок за левым ухом – А волосы её, почуял я, Приятно пахнут. «Ты как будто плачешь?» – «Почти… мне всё не верится, прости… Я в том году жила в семье обычной, Потом убили папу… мама вдруг Исчезла – верно, и она погибла, Хоть и не верю я. Меня сюда Вдруг привезли – не понимала вовсе, Что, где я… Всё лежала… Как-то нёс Конфеты мимо для больной сестрёнки – Часть отдал мне» – «Да нет, не может быть! То кто-нибудь другой, поверь мне, Полли! Не помню я такого…» – «Это ты, Я знаю точно. За тобой следила Я каждый день потом. Узнала всё: Когда уходишь ты, когда приходишь, Когда играешь с Лиззи… а она Не обижалась даже, коль порою Я спрашивала что-то о тебе», – Сидел я, оглушён, не в силах вспомнить, Когда ж такое было… «Коль тебе Тогда мои запомнились конфеты, Давай их поедим», – да, вновь сказал Я глупость непростительную, только Она не рассердилась на меня – Взяла одну. Смотрел я с умиленьем, Как шоколад она слизнула с губ. Вдруг кто-то поцарапался у двери... Насторожился: мышь? Но, подойдя, За ней услышал тихий шёпот Мэри: «Открой, открой скорей!» – «Сюда идут?!» – «Да нет, по счастью. Лиззи настояла, Чтоб здесь звучала музыка», – и мне Тихонько музыкальную шкатулку Она, слегка смущаясь, подала. «Вы что... её украли?» – «Мы поставим Её на место. На один завод Ты ручку повернёшь, один лишь танец – И всё вернём» – «Да вы с ума сошли... Ведь нас услышат сразу же, и кто-то Из взрослых нас...» – «Ну и трусишка ты! Все думают, что здесь закрыты двери. А стало быть, лишь призраки за них Проникнуть могут. А уж привидений Здесь ужас как боятся. Так что... вот!» Я взял её - казалось, как живая, Так вздрогнула она в моих руках... «Спасибо, Мэри», – я к столу вернулся, И вслед она шепнула: «Всё... я жду». Я ручку повернул – и вальс старинный Вдруг зазвучал тихонько в полутьме. «Умеешь танцевать?» – «Я? Нет, конечно... Я не училась» – «Что ж... я тоже нет. Но всё ж давай попробуем - не зря же Здесь музыка... один лишь оборот – Наверное, минуты три, не больше». Я руки ей на плечи положил, Она лицо смущённо опустила, И сделали мы шаг... потом другой... Чуть повернулись – как задеть боялись Мы что-нибудь в столовой! Но потом Нас музыка, как будто убаюкав, С собою унесла, и лишь когда Закончился завод, то вдруг затишьем Нас оглушило... «Может быть, ещё?» – Да, было искушение, но слово Привык держать. Шкатулку я схватил, И, тихо постучав, вновь Мэри отдал... Она шепнула: «Собирайтесь», – нам. «Без четверти уже!» – я всё в охапку Схватил, что только было на столе, Конфеты отдал Полли... «Расстаёмся?» – «На завтраке увидимся», – хотел Я пошутить, но, право, вышло жалко. «Одно лишь помни: я тебя люблю» – «Я не забуду, Полли» – «Да... я тоже... Ах, Джонни, что бы ни было потом, Был этот вечер, был с тобою танец – Для счастья не довольно ль?» – «Полли, я... Я тоже очень рад, что эта встреча Нам суждена», – она кивнула мне И прочь метнулась, лёгкая, как птица. Я постоял и крадучись дошёл До нашей с Лиззи спальни. Я уверен Был на все сто: сестра ещё не спит И ждёт, чем наше кончилось свиданье, Как план её сработал... Впрочем, нет: Для нянюшки, должно быть, притворится, В кровати будет. Что ж? Я приоткрыл Тихонько дверь – средь комнаты стояла, И полностью одетая... на ней Был обруч странный. Рядом с нею мальчик... У ног её. Дневник, я не шучу! Да, именно у ног, как юный рыцарь. Он, преклонив колено, перед ней Стоял, склонившись, а она держала В руках тот меч, что вырезал я сам. Его плеча коснулась Лиззи – начал Он говорить торжественно: «Сэр Майкл Приносит ныне верности присягу И обещает ревностно служить Элизабет, прекрасной королеве, Единственной владычице своей... Клянётся ныне верою и правдой, Что будет он оберегать её И никогда ни помыслом, ни делом Ей не изменит» – «Добрый сэр, тебя Беру к себе на службу. Обещаешь Обиженных бесстрашно защищать?» – «Да, обещаю» – «Обещаешь крепко Стоять за правду, спорить с клеветой И не мириться с подлостью вовеки?» – «Да, королева» – «Наконец, меня Любить ты обещаешь?» – «Да» – «Целуй же В знак преданности руку». Лиззи он Схватил за кисть, и на себя неловко, Как куклу, потянул, и ткнулся вдруг В её ладошку носом. Я невольно Вперёд подался, и они меня Увидели. «Встань, рыцарь», – возгласила Сестра моя. Надеюсь, в тот момент Я был серьёзен и не улыбался… А мальчик обернулся вдруг ко мне: «Мне говорили, что в палате лордов Дед заседал в Британии, и я Теперь достойный продолжатель рода». Я чуть не прыснул. Он же продолжал: «Иль скажете Вы тоже, что на бочке Вы лорду б не позволили сидеть?» В толк взять не мог, с чего он вдруг про бочку, Пока не вспомнил книгу*… «Или Вы Мне скажете, что мы в стране свободной? Что вовсе не за тем «тринадцать звёзд»** Объединились, чтобы мы вернули Власть королей когда-то над собой, И не за то смерть мученика принял Разведчик Хейл Натан***, и не о том Мы вспоминаем на исходе мая…»**** Заверил я, что если Лиззи он И вправду будет чтить как королеву, То я, наверно, буду даже рад И примирить всё это постараюсь Со взглядом гражданина Штатов. Мы Тихонько распрощались. Уж не знаю, Сумел ли не попасться няне он, Когда к себе тихонько пробирался... Я в двух словах всё рассказал сестре И обещал, что если та послушно Тотчас же ляжет спать, ей покажу Я свой дневник наутро, где подробно Всю нашу встречу с Полли опишу...