Дневник Джонни

                              11.11.1930 Как с ужина сегодня выходили, Шепнул я Полли: «Сходим на чердак?» – «А что?» – «Не знаю. Ну так что же, сходим?» – «Давай... – мы поднялись. – Там вроде... дождь?» – «Не видно, но... по шуму да, похоже...» – И вдруг до нас донёсся звук иной – Как будто сильно хлопающих крыльев – И удалился. «Птица?» – «Верно, да...» – «А никогда ты не хотел бы с ними Вдаль улететь?» – я вздрогнул: Боже... нет! «Не думай так! Прошу тебя, не думай... Уж много близких улетело так – И не вернулись больше...» – «Джонни, Джонни! Я не хотела...» – «Знаешь, что со мной Сегодня было? Что-то ночью снилось – Не помню, что, но светел был тот сон И радостен... Вдруг от толчка как будто Проснулся я: глухая ночь была, И дождь стучал отчаянно, надрывно... Как будто плакал. Я закрыл глаза И провалился в сон без сновидений...» – «Но что такого в том?» – «Да ничего... Так просто...» – «Глянь! Разносит тучи ветром... Вон звёздочку там видно... и ещё...» – «И славно. Я надеюсь, завтра будет День без дождя. Но поздно... всё, пойдём» – Едва спустились мы, метнулась Лиззи Ко мне: «Тебя искала миссис Смит!» – Эх, вот не повезло-то! Что ж, покорно Поплёлся к ней, гадая по пути: Да что ж могло случиться? До Среды нам Полмесяца ещё, а в остальном Со всем справлялся я. Иль кто из младших Набедокурил? Робко я зашёл: Она сидела у стола, склонившись, И плакала... Все правила забыв, Метнулся к ней, припал к её коленям: «Что с Вами?!» – и, прижав меня к себе, Как будто сына, разрыдалась пуще... Затем, с трудом сдержавшись, у меня Спросила: «Помнишь суд, где был ты в мае?» – Похолодел я: «Что же, он казнён?!» – «Нет... он был невиновен...» – «Так оправдан?!» – «Почти... пока неясно... разберут...» – «Так выпустят его?» – «Ах, Джонни, милый... Он умер ночью...» – «Умер?!» – Я не мог Поверить в это... Боже! Не дождался... «Я думала, ты должен это знать... Прости меня... Поди, спокойной ночи... Храни тебя Господь...» – «Спасибо, мэм...» – Я выбежал, пускай хотел остаться, Её утешить... И, чтоб не пугать Малютку Лиззи, на чердак поднялся И, плача, горячо молился там...                                     20.12.1930 Мой друг... надеюсь, сбережёшь ты тайну... Как написать, что сделал нынче я! Всё это так неясно, так сумбурно... Подслушивать и то нехорошо, Но я... случайно. Приезжала дама Красивая сегодня в наш приют... Она похожа... или я ошибся... Когда она прощалась с миссис Смит, Я мимо проходил и слышал: «Право, Не знаю я, зачем, но брат в письме Просил оставить Вам... Прошу, храните...» – И всё замолкло. Миссис Смит пошла В приёмную, наверх, в руках сжимая Какие-то бумаги... Отступил Невольно я... Как проходила мимо, Из пачки белый вылетел листок, Упав к моим ногам... И надо было б Вернуть его... Но вот не знаю... я... Схватил его, воришка недостойный, И нет, чтоб побежать за миссис Смит, Сказав: «Вы уронили...» – нет, я спрятал Его к себе... Страница дневника – Так понял я потом... и там стояло... Ну, впрочем, вот... себе переписал:                                     25.12.1929 "Прости мне, Боже... Рождество Христово! Сегодня вечер у Элизы был, Куда пришёл я вместе с Маргаритой... Её ребята... Если б я иной По жизни выбрал путь – не опасался б Оставить дочь иль сына сиротой, – То стал бы кто-то и моим ребёнком Из них давно... Но... нет, я не о том... И Рита бы хотела... Рита... Рита! Готов молить: не оставляй меня, Что б ни было... Но нет, ты жить не сможешь С тем, кто обманом всю твою семью Навеки погубил... Я знаю это И потому сегодня поцелуй Её просил... Да... Первый и последний... Украденный... Я голову склонил, Почувствовав: её коснулись губы Лба моего... Вот люди говорят: Горячие иль пламенные губы... А кто-то - ледяные... Нет, не то... Живительные... Мне казалось, если б Меня б в гробу поцеловала так, То я б воскрес... О Боже, я надеюсь, Всё это не кощунственно звучит! Ведь это ангел Твой! Но это силу Душе даёт лишь чистой – не моей... Горящее клеймо на лбу... преступник, Увы, достойный высшей кары – я..."                                     21.12.1930 Сегодня день воскресный: после службы Мы начали все вместе мастерить Рога для ели, гроздья винограда* И прочее. Я шарик расписал Украдкой. Миссис Смит меня спросила, Кого нарисовал я. Я ответил: «Двух ангелов на небе...» – и она Его потом рассматривала долго, Как будто поняла... Она ко мне Так ласкова за это время стала! Как будто это дом, а не приют... Я думал прежде: вот уйти б скорее! А нынче... Впрочем, мне ли то решать... Когда, закончив, мы устало встали, То Полли я шепнул: «Возьми свечу, Тебе я сегодня показать я должен...» – Она кивнула, и на чердаке, При свете тусклом, развернул пред нею Листок заветный... «Джонни, это я Прочесть должна?» – «Да, я хочу... сегодня... Прошу тебя...» – «Ну вот... всё до конца... Ведь это... тот писал?» – «Да, он оправдан...» – «Я рада. Это ты хотел сказать?» – «Нет, не сказать, а... сделать» – «Что же... сделать?» – Я молча показал ей на листок... Она молчала. «Ты... не понимаешь?» – «Ну... то, что Рита сделала?!» – «Да! Да!» – «Ну что ж, тогда и ты сегодня сделай, Что он...» – я тихо голову склонил, Глаза зажмурив... и почуял робко: Коснулись, будто крылья, вдруг меня Две лёгкие руки, а после что-то В средине лба как будто обожгло... И я, открыв глаза, как будто слёзы Почуял в них... «Я так... я так боюсь...» – «Что, плохо получилось? Я не Рита...» – «И Слава Богу! – я вскричал тогда. – Я не хочу... я не хочу, ты слышишь... Чтоб так же ты...» – «Чтоб так же я... ушла?» – «Нет, Полли, Полли, даже и не думай Такое говорить!» – «Вот ты о чём... Хоть вечно будешь их любить и помнить, Пойми же, Джонни, что они – не мы... Вся их любовь, и боль, и поцелуи – Всё это их... не наше, а у нас Иначе будет» – «Ну тогда... ещё раз» – И вновь её я принял поцелуй, Уже открыв глаза. Она невольно, Поспешно отстранившись, вдруг задела Рукой свечу – она упала, и Вдруг вспыхнула бумага! Попытался Прибить я пламя – вскоре потушил, Но текст невидим стал: лишь почерневший И сморщенный остаток уцелел... (запись обрывается, внутрь вложен остаток сгоревшего листа)                                     25.12.1930 И снова, снова Рождество Христово! И праздник снова был у миссис Смит, А поутру я приготовил Полли... Ну, не скажу. А Лиззи – башмаки, Достойные, быть может, королевы... Когда у ёлки танцевали мы, То так сиял расписанный мой шарик, И так оттуда улыбались нам Два ангела! А миссис Смит тихонько Всё смахивала слёзы. Как в приют Пошли мы, Полли тихо прошептала, Ко мне склонившись вдруг и руку сжав: «Джон, загадай желание...» – «Зачем же? Ну... как-то глупо...» – «Ты не веришь мне?» – «Конечно, верю...» – «Ну, так если веришь, Скажи, чего ты хочешь» – «Я хочу Быть навсегда с тобой» – она смущённо Продолжила: «Ты на небо взгляни...** Мне в детстве говорили: загадаешь, Что хочешь, в ночь, как полная луна, И непременно сбудется...» – светился В декабрьских тучах серебристый диск... С небес как будто кто-то улыбался, Благословляя светом ночи нас... Мы сжали руки и не отпускали До самой двери их... Вот это... всё. Приведены некоторые записи дневника, датированные 1930 г. Документы других лет, возможно, будут найдены позднее