Дневник Джонни

                                    30.05.1930 Сегодня я, усталый, возвращался И Полли в неурочный час в саду Застал: она возилась возле клумбы, Одной из самых дальних, что была Окружена камнями... Я заметил: Один из них достали из земли И положили рядом. Полли робко Оглядывалась: видя, что иду, Она вернула камень вновь на клумбу И встала: «Ты один?» – «Да... вроде да, Я никого не видел» – «И прекрасно... Я не хочу, чтоб видели», – не стал Расспрашивать её... И мы в приют Пошли, в прихожей вдруг невольно оба Остановились: «Помню, вот сюда Сердечко положила я» – «Да, точно... Да, здесь я и нашёл» – «А вот теперь... Прислали мне...» – смущённо из кармана Она достала сложенный листок: "Для леди Поли Эботт. Каралева Элисабет приказывает Вам: Вы вечиром в суботу, полвасьмого, Далжны спустица к дальняму крыльтсу. Вы преходить обязанны" – «Понятно! Мне говорили. Но не поздно ль так?» – «Для нас не поздно, а для королевы... Пожалуй, поздновато...» – «Ладно, ей Доверимся... Сестра моя, похоже, Находчивей, чем думал я о ней...» – Мы разошлись, но всё же я у Лиззи Решил узнать: «Ну что же, твой приказ Получен леди. Но скажи на милость, Ты думала, что няня в восемь вас Проверит с сэром Майклом?» – «Мы-то будем Там днём ещё. Вас только встретим мы, А там уйдём тихонько... Если что-то Случится, старый Грейв предупредит... Мы с ним договорились. Он чудесный... Ну ладно, я...» – и тут она, зевнув, В сон провалилась. Тихо одеяло Ей подоткнул – и сел к окну писать...                                     31.05.1930 Ну что же, в Лиззи я не ошибался! Хотя... ведь я и раньше, в феврале Мог оценить её. Как кончен ужин В субботу был, немного подождал, Потом украдкой мимо кухни к дальней Я лесенке спустился, а потом... На то крыльцо, куда порой продукты Приносит зеленщик... за ним в углу, Под розами, постлали одеяло... Невольно я подумал: «Кто стирать Его потом и где, скажите, будет?» – Но даже это будто бы забыл При виде Полли. Солнце уж к закату Спускалось, в нежных локонах её Блистали огоньки. Её улыбка Смущённая... нет, для меня она Светила ярче солнца. Крошка Лиззи, На мне повиснув, прошептала лишь: «Садитесь, чтоб не видели... Конфеты... Оставлю вам, а мы... сейчас пойдём» – «Откуда?! Только, знаешь, не поверю, Что до сих пор хранила с Рождества...» – «Один из попечителей малюткой Меня назвал несчастной, потрепал По голове и протянул конфеты. Не очень я люблю, когда они Так делают... но вот же, пригодились!» – «Когда же, в Среду?» – «Точно... Ладно, мы Пойдём сейчас...» – они тихонько скрылись Тем, видимо, путём, что я пришёл... «Твоя сестра чудесная... Как будто Вернулось всё: с родителями я Так в пригород порою выезжала...» – Там тесновато было, меж крыльцом И розовым кустом... не променял бы На особняк, на Капитолий я Тот уголок... «У нас свиданье, Полли?» – «Ну, в общем, да... А может быть, пикник...» – «А говорят, что семьи отмечают Так лета наступление» – «Меня Всё удивляло: в День поминовенья Соседи наши уезжали вдруг И говорили: "Отдохнём на славу!"» – «Неужто?» – «Да, а в книге*, помню я, Рут Сойер говорилось аж о бале, Что был в тот день. Но, Джонни, ведь у нас Последний мая день... Мы не нарушим Здесь ничего» – «Да нет, конечно, нет... Садимся?» – «Да!» – «Прошу... С тобою рядом...» – Мы тихо сели... и сюда уже Не проникало солнце, свет вечерний Был так чудесно мягок... «Джонни, я... Так рада, что сбылось, о чём писала: Мой друг, моя волшебная мечта...» – «А почему ты так нарисовала?» – «Ну, синий колокольчик – это ты, Меня не замечаешь... Красный – сзади, И это я...» – поверить я не мог: Чуть не прошёл я глупо мимо счастья! «Я... так люблю тебя. Прости, прости, Не сразу это понял!» – и смущённо Она склонила голову: «Пока, Наверно, рано говорить об этом... Но я тебя люблю» – «А поцелуй?» – «Ой, что ты, нет...» – как мог! Я сам за дерзость Себя корил... Что я такое ей сказал! Поправился: «Ну хорошо... конфеты Оставила сестрёнка здесь не зря» – Я развернул, губами к шоколаду Чуть прикоснулся, Полли протянул: «Пусть будет так» – «Так можно» – и тихонько Вдруг засияла, надкусив её... А розы... как цветут здесь в мае розы! Вновь Полли повторила, что срывать Не хочет их – лишь будет любоваться... Но как хотел я видеть в волосах Хотя б одну... «Нет, не сорву розу, Лишь с краю лепестки...» – «Тогда... давай» – Набрал с десяток их и ей осыпал Я голову... Какой же запах был... (запись здесь обрывается, между страниц заложен засушенный лепесток белой розы) Часть дневника вновь утрачена (на этой записи не указано даты, но предположительно она относится к концу октября или началу ноября) Мой друг, прости: не знаю, почему-то С тобой намного меньше говорю, Чем было прежде. Может, я взрослею, И мне по-детски кажется писать: «Мой друг дневник!» – но ты ведь правда друг мне, Пусть молчаливый... В общем, тут у нас Неплохо всё: меня теперь хозяин Всё посылает к людям деловым, Что ждут, когда торговля оживится, Наладятся дела... и платят лишь Положенную выручку, но, может, Меня из них со временем возьмёт В штат кто-нибудь: уж разговоры были... А Полли очень хвалят: в школе нет Ни сочинений лучше, ни тетрадей Французского... А Лиззи... ну, пока Не знаю: слишком маленькая, чтобы Могли мы планы строить... Ладно, друг! Всё Слава Богу! Мы сегодня снова В сад вышли: говорила Полли мне, Что стало холоднее и темнеет Намного раньше – видно, надо нам Теперь встречаться, может, где-то в доме... Подробно бы исследовать чердак: Наверняка там что-нибудь... Но всё же Я не об этом написать хочу. Ты помнишь, как весною Полли что-то Под камешками прятала в саду? Не знал я, как спросить её об этом, Но вновь сегодня там застал её – Она не испугалась и рукою Подозвала меня: а в ямке той Лежал веночек из цветов увядших И в центре крест из прутиков – она Связала их травинками. «Что это?» – «Могила» – «Как? Не понимаю» – «Ну... Для девушки одной... Мне жалко было: Нет у неё могилы...» – «Так она Что... рано умерла?» – «Да, в девятнадцать...» («Точь-в-точь как та...» – невольно вспомнил я) «Ты сделала сама?» – «Да... в годовщину...» – «А сколько лет прошло?» – «Почти пятьсот» – «Ты шутишь?» – «Нет, ты надо мной смеёшься?» – «Нет, и не думал... Полли... Просто я... Не понимаю... Кто она? Как имя?» – «А, имя... Джоан**» – «Кто? Я думал лишь, Что это... в честь родителей» – «У папы Есть памятник, а маме ни за что Не буду делать так, ведь я не знаю, Мертва она иль нет... так... погоди, Сейчас я кончу...» – и, не понимая, Не спрашивая, молча я смотрел: Сложив туда же, в ямку, горстку листьев Опавших, всё закрыла камнем вновь И поднялась: «Пойдём», – дошли мы молча И так же молча поднялись к себе... Я вспомнил, как хозяйка говорила, Что Элиота в ноябре казнят... Я слышал, что казнённого хоронят В могиле безымянной... И решил, Что скоро рядом с этим странным камнем Появится в саду ещё один... (запись обрывается неразборчивыми росчерками)