Дайте два
20 апреля 2026 г., 00:17
Запах гари еще цеплялся за тяжелые складки плаща, смешиваясь с едкой вонью паленого мяса и сырой земли. Йорвет сидел на опрокинутом бочонке посреди разгромленного обоза, глядя в пустоту единственным глазом. Мир вокруг казался рваным, незавершенным. В нескольких шагах, укрытый походным одеялом, лежал тот, кто еще утром спорил с ним о крепости темерского эля. Теперь Киаран молчал, и эта тишина давила на уши сильнее, чем грохот нильфгаардских самопалов.
Пальцы эльфа, испачканные в подсохшей крови, нашарили в кармане расшитый кисет. Трофейный фисштех был чистым, белым, как снег на вершинах Синих гор. Йорвет никогда не жаловал человеческую отраву, считая ее уделом слабых и сломленных, но сейчас слабость казалась единственным доступным спасением. Он вдохнул порошок жадно, до жжения в носоглотке, и откинул голову назад.
Реальность дрогнула. Края разбитых телег поплыли, превращаясь в причудливые тени, а боль в груди сменилась ледяным, покалывающим безразличием. Мир стал ярким, звенящим и совершенно бессмысленным.
— Проклятые дхойне, — пробормотал он, криво усмехнувшись. — Вечно у них всё не вовремя. Даже подыхают некстати.
Он сполз с бочонка и принялся лениво, почти брезгливо копаться в разбросанных вещах. Сапоги задевали чьи-то письма, дорогие ткани, пустые склянки. Рука наткнулась на тяжелый медный кувшин, запечатанный свинцовой пробкой с полустертыми знаками. Сосуд был странным на ощупь — он пульсировал, будто внутри билось крошечное, злое сердце. Йорвет прищурился. В голове шумело, мысли разлетались испуганными птицами. Он небрежно подцепил пробку кончиком ножа.
— Избавь меня от этой тишины, — бросил он в пустоту, когда из горлышка повалил густой, пахнущий озоном и серой дым.
Воздух загустел, заискрился. Перед эльфом соткалось нечто огромное, бесформенное, со взором, в котором отражалась пустота межзвездных пространств. Существо ждало, вибрируя от сдерживаемой мощи, готовое подчиниться воле того, кто нарушил его покой.
Будь Йорвет трезв, он бы вспомнил все легенды о капризных гениях стихий. Он бы выверил каждое слово, потребовал бы свободу для Aen Seidhe, падения человеческих королевств или, на худой конец, неисчерпаемый запас эльфских стрел. Но фисштех диктовал свои правила. Перед взором командира скоя'таэлей плыло лицо Киарана и та вечная, серая пелена, что закрывала правую сторону его собственного мира уже много лет.
— Дай мне два глаза, — выдохнул Йорвет, чувствуя, как веки становятся невыносимо тяжелыми. — Хочу видеть... нормально.
Он не заметил, как джинн шевельнулся, искажая пространство вокруг себя. Ноги эльфа подкосились, и он рухнул прямо на истоптанную траву, проваливаясь в глубокое, беспамятное забытье под аккомпанемент затихающего гула магической бури.
