Любовь во время войны

Редкий момент. Комната в Заброшенной башне. Камин горел тихо, почти робко, отбрасывая на стены дрожащие оранжевые блики. Пламя потрескивало, словно боялось нарушить тишину. Воздух был тёплым, тяжёлым от дыма и запаха старого дерева. Ариадна лежала на его груди, свернувшись, как будто пыталась спрятаться внутри него. Её волосы разметались по его рубашке, тёмные пряди на белом. Руки переплетены — её пальцы в его, его большие пальцы медленно водили по её костяшкам. Драко гладил её волосы. Нежно. Редко. Очень редко. Обычно его руки знали только силу: хватать, сжимать, ломать. Сегодня они дрожали от непривычной лёгкости. Кончики пальцев касались её виска, скользили по щеке, заправляли прядь за ухо. Каждое движение было осторожным, будто она могла рассыпаться от слишком сильного прикосновения. — Сегодня без крови, — шепнул он ей в макушку. Голос получился ниже обычного, почти мягкий. — Только ты. Только это. Ни шкафа. Ни рун. Ни Метки. Ариадна улыбнулась. Легко. Улыбка была настоящей — редкая гостья на её лице в последнее время. Она повернула голову, прижалась щекой сильнее к его груди и закрыла глаза. — Расскажи о детстве, — попросила она тихо. — О том, как хотел летать. Драко замер на секунду. В груди разлилось странное тепло — не жар одержимости, не огонь Метки, а что-то другое. Тонкое. Хрупкое. Как первый снег, который тает от одного дыхания. Он никогда не рассказывал о детстве. Никому. Даже себе старался не вспоминать. Но сегодня, в этой комнате, за закрытой дверью, под треск камина, слова сами потекли. — Я был маленьким. Лет семи. Отец подарил мне первую метлу — настоящую, взрослую «Нимбус». Сказал: «Малфои не летают — они владеют небом». Я вышел на лужайку перед особняком. Ночь была ясная, звёзды яркие. Поднял метлу, сел… и взлетел. Высоко. Так высоко, что замок внизу стал маленьким, как игрушка. Ветер в лицо, холод, скорость. Я смеялся. Громко. Впервые в жизни смеялся так, чтобы живот болел. Думал: вот оно. Свобода. Никто не достанет. Ни отец с его уроками этикета, ни мать с её вечными «держи спину прямо, Драко». Только я и небо. Он замолчал. Пальцы продолжали гладить её волосы. Ритмично. Успокаивающе. Для неё. И для себя. Ариадна слушала, не перебивая. Её дыхание стало ровнее. Она провела пальцем по его ключице — лёгкое, почти невесомое касание. — А потом? — спросила она. — А потом отец увидел. Сказал, что я летаю слишком низко. Слишком медленно. Слишком по-детски. Заставил меня делать фигуры высшего пилотажа до тех пор, пока руки не онемели. Пока я не упал. Метла сломалась. Я разбил колено. Кровь. Много крови. Он стоял и смотрел. «Малфои не плачут. Малфои учатся». С тех пор я летал только чтобы побеждать. Чтобы быть лучшим. Чтобы никто не смог сказать, что я слабый. Драко усмехнулся. Горько. Но в этой усмешке не было привычной язвительности. Только усталость. Ариадна приподнялась на локте. Посмотрела на него сверху вниз. Глаза её были мягкими. Слишком мягкими для их мира. — Ты всё ещё хочешь летать? — спросила она. Он кивнул. Медленно. — Хочу. Но теперь не вверх. Теперь — просто… улететь. Куда-нибудь, где нет Метки. Нет Лорда. Нет этого чёртового шкафа. Где можно просто… быть. Она наклонилась и поцеловала его в лоб. Лёгкий, тёплый поцелуй. Без страсти. Без голода. Просто поцелуй. Драко закрыл глаза. В груди разлилось что-то странное — почти счастье. Хрупкое, как стекло. Он обнял её крепче, прижал к себе. Руки легли на её спину, ладони скользнули под мантию, касаясь тёплой кожи сквозь тонкую рубашку. Не хватали. Не впивались. Просто держали. Они лежали так долго. Камин потрескивал. За окном выл ветер, но здесь, внутри, было тихо. Почти безопасно. — Расскажи ещё, — попросила она шёпотом. — Что-нибудь хорошее. Драко задумался. Хорошее… В его детстве было мало хорошего. Но для неё он пытался. — Однажды летом мать разрешила мне остаться в саду до темноты. Я лежал на траве и смотрел на звёзды. Представлял, что каждая — это дверь в другой мир. Где нет чистокровных правил. Где можно просто… любить. Не владеть. Не контролировать. Просто любить. Я тогда ещё не знал тебя. Но уже чувствовал, что чего-то не хватает. Как будто внутри пустота. А теперь… теперь эта пустота заполнена тобой. Даже когда ты не рядом — ты там. Ариадна улыбнулась снова. На этот раз улыбка дошла до глаз. Она провела пальцем по его нижней губе. — Ты говоришь почти как нормальный человек, Малфой. — Не привыкай, — ответил он и тихо рассмеялся. Смех получился настоящим. Коротким, но живым. Он перевернул её на спину, накрыл своим телом, но осторожно. Не придавливая. Просто чтобы чувствовать её тепло целиком. Поцеловал в висок. В щёку. В уголок губ. Легко. Нежно. Без той привычной ярости, которая обычно рвала его изнутри. — Сегодня без крови, — повторил он, как заклинание. — Без боли. Без долга. Только мы. Она обняла его за шею. Пальцы запутались в светлых волосах на затылке. Притянула ближе. Их губы встретились — мягко, медленно. Поцелуй был долгим, тёплым, без спешки. Без желания разорвать. Просто поцелуй двух людей, которые на несколько минут позволили себе забыть, кто они. Драко чувствовал, как внутри что-то оттаивает. Грудь больше не сжимало. Спазмы ушли. Дыхание стало ровным. Тепло камина согревало кожу, а тепло её тела — душу. Он гладил её по спине, по плечам, по волосам. Каждый жест был новым. Неизведанным. Как будто он впервые касался кого-то без желания владеть. — Я мог бы быть другим, — сказал он вдруг, когда они отстранились. Голос был тихим, почти виноватым. — Если бы родился не Малфоем. Если бы отец не… Если бы Лорд не… Я мог бы быть тем, кто просто летает для удовольствия. Кто смеётся громко. Кто не боится любить. Ариадна посмотрела на него серьёзно. Провела ладонью по его щеке. — Ты мой, — ответила она твёрдо. — Таким. Со всеми трещинами. Со всей тьмой. Со шкафом и Меткой. Я не хочу другого Драко. Я хочу этого. Того, кто держит меня сейчас. Кто рассказывает про звёзды. Кто гладит меня так, будто я могу сломаться. Слова ударили в грудь. Не больно. Тепло. Он прижался лбом к её лбу. Закрыл глаза. Момент длился. Без удушья. Без клаустрофобии. Без внутреннего крика «долг». Почти счастье. Хрупкое, как паутинка, но настоящее. Они лежали ещё долго. Говорили шёпотом. О глупостях. О том, как она в детстве прятала книги под подушкой. О том, как он однажды украл у отца бутылку дорогого вина и выпил её в одиночестве на крыше. Смеялись тихо. Целовались снова — в лоб, в нос, в пальцы рук. Объятия были тёплыми, спокойными. Без синяков. Без крови. Без ярости. Но даже здесь — тень. Метка на руке начала жечь. Тихо. Сначала едва заметно. Потом сильнее. Как напоминание. Как предупреждение. Драко напрягся. Плечо дёрнулось. Он попытался скрыть это, но Ариадна почувствовала. Её пальцы скользнули к его запястью, накрыли Метку ладонью. — Она жжёт? — спросила тихо. Он кивнул. Не смог солгать. — Всегда жжёт. Просто сегодня… тише. Но всё равно напоминает. Завтра. Послезавтра. Скоро. Ариадна прижалась ближе. Обняла крепче. Будто пыталась защитить его своим телом от того, что уже нельзя остановить. — Тогда сегодня — только мы, — прошептала она. — Пока можно. Драко кивнул. Поцеловал её в макушку. Но внутри уже начало расти знакомое давление. Тень удлинилась. Камин вдруг показался слишком ярким. Слишком тёплым. Как будто огонь уже предчувствовал будущий пожар. Они ещё немного полежали. Руки переплетены. Дыхание в унисон. Но тепло уже начало уходить. Счастье — хрупкое, короткое — таяло, как снег на ладони. Наконец Драко сел. Медленно. Неохотно. Мантия лежала рядом, он накинул её на плечи. Лицо снова становилось привычной маской — холодной, аристократичной, сдержанной. — Завтра, — сказал он тихо. Голос уже не был мягким. Вернулась привычная хрипотца. — Завтра я вернусь к шкафу. К плану. К долгу. Ариадна села следом. Обняла его со спины. Прижалась щекой к его лопатке. — Я знаю. Он повернулся. Последний раз коснулся её щеки. Большой палец провёл по скуле — нежно. Почти прощально. — Спасибо, — прошептал он. — За сегодня. За этот… флафф. За то, что позволила мне быть не монстром хоть немного. Она улыбнулась. Грустно. Понимающе. — Ты всегда будешь моим. Даже завтра. Драко встал. Подошёл к окну. За стеклом — ночь. Холодная. Беспощадная. Ветер стучал в раму. Метка жгла сильнее. Грудь снова начала сжиматься. Знакомая тяжесть вернулась. Он оглянулся на неё в последний раз. Она сидела на кровати, волосы растрёпаны, глаза блестят в свете камина. Красивая. Его. И уже почти потерянная. — Спокойной ночи, Ариадна. — Спокойной ночи, Драко. Дверь закрылась за ним тихо. Шаги по коридору — тяжёлые. Тень снова легла на плечи. Спектакль закончился. Хрупкое тепло растворилось в холоде камня и неизбежности. Но в груди ещё немного теплилось. Маленький огонёк. Память о сегодняшнем дне. О том, как он мог быть другим. Хотя бы на час. Завтра этого уже не будет.