Тот, кто уходит, но возвращается

Глава — 2 Сонхён сидел на старой деревянной качеле во дворе коттеджа, не раскачиваясь — просто опираясь ногами о землю и держа на коленях блокнот. Вечер был тёплый, пахло дымом от мангала, жареным мясом и травой после недавнего дождя. Где-то во дворе смеялись друзья, играла музыка из колонки, кто-то громко спорил о чём-то совершенно неважном. Но здесь, чуть в стороне от всех, было тише. Сонхён любил такие моменты. Иногда он просто записывал мысли, какие-то случайные фразы, детали дня, которые почему-то не хотелось отпускать. Обычно это были мелочи — погода, чужая фраза, красивый свет под вечер, странное чувство, которое не объяснить. Но сегодня он писал не об этом. Сегодня на странице снова была дорога. Ночная трасса, мокрый асфальт, холодный свет заправки и тот самый незнакомец, которого он почему-то запомнил слишком чётко. Большие карие глаза. Смуглая кожа. Тёмные волосы, чуть растрёпанные ветром. Чёткая линия скул. Чуть ниже его ростом. Сонхён даже не думал, зачем пишет это. Просто рука сама выводила слова, будто если не записать — всё начнёт стираться. Он провёл ручкой по последней строчке, задумался на секунду, и в этот момент сзади послышались шаги. — Эй, ты чего тут один сидишь? Джимин появилась неожиданно, как всегда — с лёгкой улыбкой и стаканом в руке. Она остановилась рядом с качелей, посмотрела на него сверху вниз. — Пошли, там Марк наконец-то не сжёг шашлыки и уже разливает алкоголь. Это событие века. Сонхён усмехнулся, не закрывая блокнот. — Я подойду чуть позже. Джимин прищурилась. — А что это ты там так увлечённо пишешь? Она наклонилась ближе. Сонхён сразу закрыл страницу ладонью. — Ничего. — О, вот теперь мне точно интересно. — Джимин. — Сонхён. Она улыбнулась ещё шире — опасно знакомой улыбкой. И прежде чем он успел что-то сделать, быстро выхватила блокнот из его рук. — Эй! — Так-так-так… Она уже отбежала на пару шагов, листая страницы на ходу, пока Сонхён шёл за ней с откровенно недовольным лицом. — Верни. — «Большие карие глаза… смуглая кожа…» — начала читать она вслух, едва сдерживая смех. — Ого. Сонхён закатил глаза. — Джимин. — «Красивый незнакомец»? — она уже смеялась. — Ты что, влюбился в какого-то красивого смуглого парня, а? Она наконец остановилась и протянула ему блокнот обратно, всё ещё улыбаясь. Сонхён забрал его и покачал головой. — Нет. Я просто записываю всё, что со мной происходит. Он открыл блокнот, сделал вид, что что-то дописывает. — Сейчас и тебя туда добавлю. Джимин фыркнула. — Только красиво опиши, пожалуйста. Я заслужила. — Сомневаюсь. Она толкнула его плечом. Сонхён всё-таки улыбнулся, закрыл блокнот и встал с качели. Во дворе снова кто-то громко крикнул что-то про мясо, все засмеялись, музыка стала громче. Жизнь продолжалась. И они пошли обратно к друзьям — в свет, шум и тёплый вечер, где всё казалось простым и обычным. Поздно ночью коттедж наконец начал затихать. Ещё час назад весь дом был наполнен голосами, смехом, музыкой и звоном стекла — кто-то спорил на кухне, кто-то громко смеялся во дворе, Марк снова доказывал, что мясо нужно жарить именно так, а не иначе, Джимин спорила с ним просто из принципа. Всё было шумным, тёплым, живым. Теперь же остались только следы этого вечера. Пустые бутылки на кухонном столе. Приоткрытая дверь на террасу, откуда всё ещё тянуло прохладным ночным воздухом и запахом затухающего угля. Тихая музыка, которую кто-то забыл выключить, играла уже почти для самого дома. Все постепенно расходились спать. Кто-то, смеясь, поднялся наверх. Кто-то уснул прямо на диване в гостиной, укрывшись чужой толстовкой. Кто-то ещё шептался на кухне, но даже эти голоса становились всё тише. Сонхён сидел на краю кровати в своей комнате, слегка ссутулившись, упираясь локтями в колени. Голова неприятно пульсировала. Алкоголь всегда догонял его именно так — не сразу, а позже, когда всё заканчивалось. Сначала было легко, шумно, весело, а потом оставалась только тяжесть в висках и раздражающая чувствительность к каждому звуку. Он провёл ладонью по лицу, медленно выдохнул и потёр переносицу. За окном было темно. Только слабый свет с улицы ложился полосой на пол и край кровати. Телефон, брошенный рядом, внезапно завибрировал. Сонхён взял его, щурясь от яркости экрана. Сообщение от Джеймса. Бро, когда назад? меня тут работой завалили Сонхён устало усмехнулся. Конечно. Стоило только немного исчезнуть, как реальность сразу напоминала о себе — дедлайны, звонки, встречи, работа, которая всегда ждёт, даже если ты делаешь вид, что нет. Он посмотрел на сообщение ещё пару секунд. Мысль о возвращении сейчас казалась особенно тяжёлой. Город. Пробки. Утро. Люди. Телефон, который не замолкает. Он быстро напечатал: Скоро. И сразу отложил телефон в сторону. Не хотелось продолжать разговор. Не хотелось вообще ничего. Только тишины. Он лёг на кровать, не включая свет, уставившись в потолок, который в темноте почти исчезал. Голова всё ещё болела. Где-то за стеной кто-то тихо засмеялся, потом хлопнула дверь, и снова стало тихо. Сонхён закрыл глаза. Сначала сон не приходил. Только обрывки мыслей, случайные кадры вечера, свет гирлянд во дворе, дым от костра, смех Джимин, собственный блокнот, открытый на коленях. А потом — дорога. Сначала просто дорога. Ночная трасса, мокрый асфальт, фары, которые вырезают из темноты узкую полосу реальности. Он снова был за рулём. Руки на руле. Тишина в салоне. Тот самый бесконечный ночной путь, где время перестаёт быть чем-то понятным. Но что-то было не так. Слишком тихо. Слишком пусто. Сонхён смотрел вперёд и чувствовал это раньше, чем понимал. Опасность. Как инстинкт. Как холод по позвоночнику. Свет. Слишком яркий. Фары. Чужая машина вылетела внезапно — резко, ослепляюще, слишком близко, чтобы успеть что-то исправить. Тормоза. Резкий звук. Металл. Удар. Глухой, страшный, неправильный. Мир перевернулся за одну секунду. Стекло. Шум. Белый свет. Что-то тяжёлое в груди. Он не понял, закричал ли. Не понял, сколько прошло времени. Только ощущение — будто всё вокруг сломалось сразу. И среди этого хаоса, среди света, шума и чужих голосов… он увидел его. Конхо. Совсем рядом. Спокойный. Смотрящий прямо на него. Как тогда, на трассе. Как будто он был здесь не случайно. Сонхён попытался что-то сказать, но не смог. Губы не слушались. Мир снова качнулся. И последнее, что он запомнил — чёрные глаза И ощущение, что это ещё не конец. Он резко проснулся. Темнота комнаты. Тишина. Собственное дыхание — слишком быстрое. Сонхён сел на кровати, проводя рукой по лицу. Сердце билось тяжело, будто всё произошло на самом деле. Голова всё ещё болела. За окном начинало светлеть. Он посмотрел в пустоту перед собой и почему-то не мог отделаться от странного чувства — будто это был не просто сон. Сонхён ещё несколько секунд сидел на краю кровати, пытаясь прийти в себя. Сердце постепенно успокаивалось, дыхание становилось ровнее, но неприятное ощущение после сна никуда не уходило. Оно осталось где-то внутри — тяжёлое, липкое, как будто сон не закончился вместе с пробуждением, а просто отступил на шаг. Он провёл ладонью по лицу, встал и тихо вышел из комнаты, стараясь никого не разбудить. Дом спал. На первом этаже всё ещё стояли бокалы, пустые бутылки, тарелки, которые никто вчера не убрал. В воздухе смешались запахи остывшего мяса, алкоголя, дыма от мангала и чего-то сладкого, оставшегося после вечерних разговоров на кухне. Сонхён прошёл в ванную и включил воду. Ледяная. Он несколько раз умыл лицо, задерживая ладони у глаз чуть дольше, чем нужно, будто холод мог смыть не только усталость, но и этот сон, этот неприятный осадок, который остался после него. В зеркале отражался человек, который явно спал слишком мало и думал слишком много. Сонхён усмехнулся сам себе, вытер лицо полотенцем и вышел на улицу. Было раннее утро. То самое время, когда ночь уже закончилась, но день ещё не начался. Небо было бледным, почти серым, трава влажной от росы, а воздух — холодным, чистым и слишком честным после вчерашнего алкоголя. Ветер сразу ударил в лицо. Свежий, резкий, неприятно бодрящий. Сонхён остановился на крыльце, сунул руки в карманы и просто посмотрел вперёд. Во дворе было тихо. Мангал стоял остывший, стулья остались разбросанными после ночи, на столе под навесом кто-то забыл пачку сигарет и зажигалку. Ни музыки, ни голосов. Только утро. И странная пустота внутри. Не тоска, не тревога — что-то тише, но глубже. Как будто он что-то упустил, хотя сам не понимал что именно. Перед глазами снова всплыл сон. Свет фар. Удар. Конхо. Это было глупо — цепляться за обычный кошмар после алкоголя и бессонной ночи. Он это понимал. Но почему-то именно этот сон не хотел отпускать. Сонхён выдохнул, глядя куда-то за забор, туда, где за деревьями начиналась дорога. Домой. Эта мысль вдруг показалась правильной. Отдых всегда хорош ровно до того момента, пока не начинаешь от него уставать. А он устал — от шума, от бессонных ночей, от собственных мыслей, которые в тишине становились только громче. Работа не ждёт. Город тоже. Он ещё немного постоял на крыльце, вдыхая холодный утренний воздух, пока дом за его спиной постепенно начинал оживать. Где-то наверху хлопнула дверь. Кто-то сонно выругался, явно наступив не туда. На кухне зазвенела посуда — значит, кто-то уже добрался до воды и пытался спасти своё утро. Сонхён усмехнулся. Обычное утро после хорошей ночи. Он вернулся внутрь, где всё ещё пахло дымом, мясом и вчерашним алкоголем. На кухне, растрёпанная и недовольная жизнью, уже стояла Джимин с кружкой воды в руках. Она посмотрела на него, прищурилась и сразу сказала: — Только не говори, что ты уже бодрый. — Не скажу, — спокойно ответил Сонхён, открывая холодильник. — Отлично, потому что я тебя за это возненавидела бы. Он достал холодную воду, сделал несколько глотков. Джимин села за стол, опустила голову на ладонь. — Почему люди вообще пьют? Это же очевидная ловушка. — Говоришь так каждое утро после алкоголя. — И каждый раз права. Сонхён усмехнулся. Несколько секунд они молчали. За окном было тихо, только ветер шевелил листья, а в доме постепенно появлялись новые сонные шаги. Он закрыл бутылку и, будто между делом, сказал: — Я завтра поеду домой. Джимин подняла на него взгляд. — Уже? — Угу. Работа не ждёт. Она понимающе кивнула. — Да, взрослые трагедии. Работа, ответственность, налоги. — Особенно налоги. Она фыркнула. — Ладно. Но сегодня ты всё равно наш. Марк уже решил снова издеваться над мясом, а я не собираюсь одна это терпеть. — Значит, придётся остаться до вечера. — Вот это уже звучит правильно. Сонхён кивнул, но, глядя в окно, снова на секунду выпал из разговора. Туда, за деревья, где начиналась дорога. Домой. Эта мысль всё ещё казалась правильной. И всё же внутри оставалось странное ощущение, будто дело было не только в возвращении. Словно что-то ещё ждало его впереди — там, на трассе, среди ночных фонарей, мокрого асфальта и той тишины, которую он почему-то никак не мог забыть. Ночью, ближе к трём, Сонхён наконец выехал. Прощание получилось тёплым, но с лёгкой тянущейся грустью, которую никто не пытался спрятать. Шутки были привычные, почти автоматические. Джимин обняла его крепко и чуть дольше, чем обычно, с привычным ворчанием про то, что он опять будет пропадать и забывать про жизнь. Марк попытался поддеть его очередной шуткой, но в конце просто хлопнул по плечу чуть тише, чем всегда. Сонхён улыбался, отвечал, как обычно, но сам ловил это странное ощущение — будто всё происходит чуть медленнее, чем должно. Марк, конечно, в последний момент стоял у машины с таким видом, будто провожает Сонхёна минимум на войну, а не обратно в город. — Если через три дня ты снова начнёшь игнорировать звонки, я лично приеду и заберу тебя обратно, — сказал он, скрестив руки. Джимин только закатила глаза и сказала, что если он снова исчезнет на неделю без предупреждения, она лично приедет и испортит ему жизнь. Сонхён усмехнулся. — Вот она, настоящая дружба. Джимин закатила глаза. — Конечно. Мы терпим тебя исключительно из гастрономических соображений. Сонхён улыбнулся, кивнул, сел в машину и выехал со двора, оставляя за спиной тёплый свет коттеджа, музыку, голоса и этот короткий кусок чужого спокойствия. Дальше снова была только дорога. Ночь лежала на трассе ровно и тихо. Тёмное небо без звёзд, редкие фонари вдоль шоссе, мокрый асфальт, на котором свет фар растягивался длинными полосами. Машин почти не было — только изредка кто-то пролетал навстречу, на секунду ослепляя светом, а потом снова оставляя его одного. Сонхён ехал молча. Музыка играла тихо, почти незаметно, просто чтобы салон не казался совсем пустым. Мысли были громче. Он думал о возвращении, о работе, о завтрашнем утре, которое снова будет слишком обычным. О друзьях, которые сейчас, наверное, уже спят. И почему-то — снова о той ночной трассе, о заправке, о Конхо. О его взгляде. О его голосе. О том, как странно спокойно было рядом с человеком, которого он почти не знал. Сонхён сам раздражался от этого. Это было глупо. Красивый незнакомец на ночной трассе — звучало как плохой сюжет для дорамы, а не как что-то, что должно было застрять у него в голове. Но застряло. Он заметил заправку не сразу. Небольшая, почти пустая, с холодным белым светом и двумя колонками, будто случайно оставленная посреди ночи. Сонхён свернул туда почти автоматически. Остановился. Заглушил двигатель. Тишина после дороги всегда была слишком резкой. Он вышел из машины, вдохнул холодный воздух и на секунду просто замер, глядя на пустую трассу впереди. Потом пошёл в магазин. Внутри пахло кофе из автомата, пластиком и чем-то сладким. За кассой скучающий продавец даже не поднял взгляд. Сонхён подошёл к стойке с сигаретами и задержался на секунду. Он давно бросил. Действительно давно. Но сегодня почему-то особенно хотелось закурить — не от привычки, а от состояния, которое никак не отпускало. — Richmond Cherry, — сказал он спокойно. Продавец молча достал пачку. Через минуту Сонхён уже стоял снаружи, облокотившись на машину. Огонёк зажигалки вспыхнул в темноте на секунду ярче, чем нужно. Первая затяжка обожгла горло неприятно, почти грубо. Он поморщился, тихо усмехнувшись самому себе. Вот почему он и бросил. Но всё равно стало легче. Дым медленно растворялся в холодном ночном воздухе, смешиваясь с запахом бензина и влажного асфальта. Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Джимин. эй, влюблённый, ты забыл свой блокнотик Сонхён прикрыл глаза и тихо выругался себе под нос. Чёрт. Он сделал ещё одну затяжку и быстро напечатал: только не давай другим читать, подумают, что я влюбился по уши Ответ пришёл почти сразу. я так уже думаю  Сонхён невольно ухмыльнулся. Конечно. Он покачал головой, выключил телефон и убрал его в карман. Ещё немного постоял, просто дыша холодным воздухом, слушая ночную тишину и собственные слишком громкие мысли. Потом затушил сигарету, бросил последний взгляд на пустую трассу впереди и сел в машину. Двигатель мягко ожил. Свет фар снова разрезал темноту. И Сонхён поехал дальше. В дороге прошёл уже почти час. Трасса тянулась ровно, спокойно, без резких поворотов и лишних машин. Ночь становилась глубже, темнее, а город окончательно остался где-то далеко позади — вместе с шумом, людьми и попытками не думать слишком много. Сонхён ехал молча. Музыка играла тихо, почти на фоне, а за окном мелькали только редкие фонари и отражения света на мокром асфальте. Он уже почти перестал возвращаться мыслями к Конхо — или, по крайней мере, пытался убедить себя в этом. Но потом посмотрел в зеркало. Сначала просто свет. Две фары позади. Низкие, знакомые. Сонхён нахмурился, чуть сбавил скорость, всматриваясь внимательнее. И почти сразу узнал. Чёрный мотоцикл. Конхо. Сердце почему-то ударило сильнее, чем должно было. Он сам не понял, почему улыбнулся. Мотоцикл приблизился, спокойно, без спешки, будто в этом не было ничего необычного. Сонхён ещё немного снизил скорость и опустил стекло. Конхо подъехал ближе и тоже приподнял визор шлема, чтобы можно было говорить. Ночной воздух сразу ворвался в салон — холодный, влажный, пахнущий дорогой. Сонхён посмотрел на него и усмехнулся. — Неужели мы снова встретились. Конхо чуть повернул голову, глядя на него. — Похоже на то. Сонхён на секунду перевёл взгляд обратно на дорогу, потом снова на него. — Значит, судьба всё-таки существует? Конхо едва заметно улыбнулся. — Получается так. Несколько секунд они ехали рядом, почти на одной скорости, под ровный шум двигателей и ветра. Потом Сонхён кивнул в сторону обочины. — Остановимся? Конхо без слов понял. Они съехали к краю дороги и остановились у пустой обочины. Двигатели не глушили. Свет фар разрезал темноту впереди, освещая кусок влажного асфальта, редкую траву у дороги и холодный ночной воздух между ними. Сонхён вышел из машины, прикрыв дверь. Конхо снял шлем, оставив его на сиденье мотоцикла. На трассе было тихо. Слишком тихо для такого большого мира. И почему-то именно здесь, среди этой пустой дороги и белого света фар, всё казалось намного честнее. Сонхён облокотился на машину, глядя на него через свет фар. Вблизи Конхо снова казался слишком нереальным для этой ночной трассы — как будто он всегда появлялся именно тогда, когда вокруг становилось слишком тихо. Несколько секунд они просто стояли молча. Потом Сонхён усмехнулся, покачав головой. — Знаешь, если бы я рассказал друзьям, что постоянно встречаю красивого и милого парня на ночной трассе, меня бы точно отправили к врачу. Конхо тихо усмехнулся. — Я милый? — Очень. Конхо чуть улыбнулся, и в этой короткой улыбке было что-то удивительно спокойное. Сонхён достал из кармана пачку Richmond Cherry, повертел её в пальцах и уже собирался вытащить сигарету, когда Конхо вдруг протянул руку и забрал пачку раньше. — Эй. — Тебе не идёт, — спокойно сказал он. Сонхён усмехнулся. — Ты даже не видел, как я курю. — И не хочу. Он сказал это так просто, что спорить почему-то не хотелось. Когда Сонхён потянулся забрать пачку обратно, их пальцы на секунду коснулись друг друга. Совсем коротко. Но этого хватило. Тепло — неожиданное, почти резкое — прошло по руке выше, к плечу, и Сонхён сам заметил, как замер на это мгновение. Слишком глупо, чтобы придавать значение. И всё же он заметил. Конхо тоже. На секунду между ними повисла тишина — уже другая, не такая случайная. Сонхён отвёл взгляд первым и усмехнулся, будто пытаясь разрядить это сам. — Опасный ты человек. — Почему? — Отбираешь сигареты у уставших людей среди ночи. Конхо чуть наклонил голову. — Кто-то должен. Сонхён тихо рассмеялся. И почему-то стало легче. Будто вся усталость, все мысли, вся тяжесть последних дней на минуту отступили просто потому, что он стоял здесь, на пустой дороге, рядом с человеком, которого толком не знал. Конхо посмотрел куда-то в сторону трассы. Его лицо стало серьёзнее. Тише. — Мне нужно ехать. Сонхён нахмурился. — Уже? Конхо кивнул. — Мне нельзя оставаться так долго. Сонхён посмотрел на него внимательнее. — В смысле? Пауза. Конхо будто подбирал слова, но потом только слабо качнул головой. — Просто… нельзя. Сонхён не понял. И это раздражало. — Ты всегда говоришь так, будто знаешь что-то, чего не знаю я. Конхо посмотрел на него — долго, спокойно, с той странной тишиной во взгляде, к которой Сонхён уже начал привыкать. — Может быть. — Это вообще не ответ. — Я знаю. Сонхён хотел сказать что-то ещё. Остановить. Задать нормальный вопрос. Узнать наконец, кто он такой и почему каждый раз после него остаётся ощущение, будто что-то важное ускользнуло прямо из рук. Но Конхо уже надел шлем. Слишком быстро. Слишком окончательно. Он сел на мотоцикл, завёл двигатель, и этот звук вдруг показался громче всей ночи. Сонхён сделал шаг вперёд. — Мы ещё увидимся? Конхо посмотрел на него через стекло шлема. И даже так Сонхён понял — он улыбается. Совсем чуть-чуть. — Если дорога захочет. Это было последнее. Через секунду мотоцикл мягко тронулся с места, свет фар скользнул по мокрому асфальту, и чёрный силуэт быстро растворился в ночи. Без прощания. Без объяснений. Просто исчез. Оставив после себя только холодный воздух, шум трассы и это странное, почти болезненное чувство внутри. Сонхён ещё долго стоял у машины, глядя туда, где только что был он. Будто если смотреть достаточно долго, можно получить ответ. Но впереди была только пустая дорога. И тишина, которая почему-то теперь ощущалась громче любого шума.