Глава 1: забери с собой мою молодость
20 апреля 2026 г., 01:25
Экзамены подошли к концу. Юра сдал их без труда — средне, ни отлично, ни провально (впрочем, как и многое в его жизни). Впереди оставались выпускной и получение аттестата. Он не переживал: всё будет нормально, без сюрпризов. По натуре он был оптимистом, но без больших амбиций — человеком простых, приземлённых желаний.
— А вы, юноша, вижу, любите на солнышке погреться, — раздался справа голос.
Юра удивлённо повернул голову; вслед за движением выскользнула трубочка из маленькой пачки сока, пролив несколько капель на штаны.
— Ну, есть такое, — хмыкнул он, пытаясь вернуть трубочку обратно, но размокшая бумага плохо поддавалась. — А вы тоже, раз рядом сели?
— Я тот ещё солнцелюб. Думаю, жизнь была бы прекрасна, если бы можно было смотреть на этот закат бесконечно.
Юра наконец справился с трубочкой и сделал глоток, но тут же помрачнел — сок закончился.
— Так и глаза испортить недолго, — буркнул он.
— Я уже старый, это не то, чего боюсь потерять, — легко усмехнулся дедушка и посмотрел на него. — Ты ведь Юра?
Юра снова удивился:
— Да… а вы откуда знаете?
— Я знал твоего дедушку. Мы были друзьями.
Юноша задумчиво хмыкнул:
— У моего дедушки нет друзей. По крайней мере, живых.
— Неудивительно, — старик опустил взгляд и пнул тростью сухой лист. — Мы поссорились, и он, видно, решил обо мне не вспоминать. Ох уж этот Василий — вечный брюзга.
Юра усмехнулся, почесав шею:
— Похоже на него. А из-за чего вы поссорились?
— Из-за пустяка. Старики любят обижаться на случайные слова.
— Ему сейчас плохо, он в больнице. Передать что-нибудь?
Старик тихо захихикал:
— Не стоит. Узнает, разволнуется и точно раньше времени уйдёт. Просто позаботься о нём.
Он положил подбородок на трость и закрыл глаза, греясь в лучах солнца.
— К слову, экзамены закончились. Что дальше?
Юра задумался, коснувшись пальцем подбородка:
— Честно? Не знаю. Хочу помогать людям, думаю пойти в службу спасения. После обстрелов часто разбирают завалы — нужна сильная рука.
Старик едва заметно улыбнулся, не сводя взгляда с листка:
— Хорошее дело. Напомнило мне один случай из нашей с твоим дедом молодости…
— Юра! Иди сюда!
Крикнула девочка у задних ворот школьного двора. Рядом с ней стоял крепкий коротко стриженный мужчина.
— О, друзья твои. Иди, не заставляй их ждать из-за стариковских бредней. Потом как-нибудь договорим.
Юра даже немного расстроился: ему всегда хотелось услышать о молодости дедушки — тот о ней почти не говорил.
— Слушайте, а если завтра здесь же встретимся?
Хитрая улыбка старика не исчезла.
— Как скажешь.
Юра легко хлопнул его по плечу, вскочил со скамьи и побежал к одноклассникам — Саре и Игорю.
Они выглядели взбудораженными, будто вот-вот взорвутся.
— Ну вот ты где прохлаждаешься! — выпалила Сара, прижимая к груди толстый блокнот. — Ты не поверишь, что мы нашли, уххх, закачаешься!
— Кстати, а кто это был? — спросил Игорь, наклоняя голову.
— Да друг дедушки. Про молодость рассказывал.
— У твоего деда есть друзья?! — удивился он. — Интересно, кто ещё, кроме тебя, его терпит.
— Так! — перебила Сара. — Не отвлекаемся. Я сидела в городском архиве и нашла подтверждение: наша школа построена на месте разрушенной церкви. Её снесли ещё во время революции, а потом сверху возвели школу. Церковь была большая — наверняка остались подземные ходы или катакомбы. Может, даже крипта с каким-нибудь старым священником.
Она хитро ухмыльнулась и потерла руки.
Юра, Игорь и Сара считались школьными фриками: увлекались оккультизмом, городскими легендами и прочей мистикой. В поисках призраков они облазили не одну заброшку; однажды даже наткнулись на сатанистов, но те почему-то испугались Юры.
— Звучит жутко интересно! — загорелся Юра. — Когда идём?
— Сегодня ночью. После экзаменов все в запой уйдут, и школа будет пустой. Даже охранник не проблема.
— Но нам нужны ключи… — начал Игорь и осёкся, заметив, как Сара звенит серебряным ключом. — Ты знаешь, что это клептомания?
— Ты что! — она отпрянула и спрятала ключ за ворот футболки. — Я честная: одолжила, сделала дубликат и вернула. Никто ничего не заметил.
— Тогда встречаемся здесь же. Мне надо навестить дедушку, а ночью я к вам.
— Ладно, только оба не задерживайтесь. А то я знаю вас, балбесов!
***
— На кой чёрт ты сюда пришёл! — злобно гаркнул Василий, кутаясь в плед. — Лучшеб вопросом поступления занимался или дома отдыхал. Тратишь своё время в этом клоповнике. Юра ничего не ответил. Он наливал молоко в стакан и размешивал горячую кашу с кусочком масла — по палате разливался тёплый сливочный аромат. — У меня времени больше, чем у тебя. Ничего не пропадёт, если я потрачу свою «бадью» на твою «каплю». — Какая ужасная метафора… — буркнул дед. — Весь в отца. — Кстати, о нём, — Юра попробовал кашу, проверяя, остыла ли, и поставил поднос на столик рядом с койкой. — У него тоже не было друзей? Василий удивлённо поднял брови, будто сам вопрос показался ему странным. — Были, конечно. И много. Твой отец за словом в карман не лез, дружился даже с врагами. — Тогда почему на его могиле всегда пусто? — Юра опёрся о подоконник и посмотрел на деда. — За семнадцать лет я ни разу никого там не видел, кроме тебя и себя. А с твоих слов он был уважаемым человеком. Василий уже поднёс ложку ко рту, но замер и медленно опустил её обратно в тарелку. — Понимаешь, Юра… жизнь сложная штука. Не у всех есть время на такие вещи. Друзья твоего отца были карьеристами и работягами. Они ценили его, но в какой-то момент их просто унесло дальше — работа, заботы, семьи. И даже на могилу товарища времени не осталось. Юра лишь слабо скривил губу: — Звучит мрачно. Меня тоже это ждёт? — Ой, иди отсюда, бездельник мелкий! — рявкнул Василий, резко отворачиваясь и снова кутаясь в плед. Юра лишь радостно ухмыльнулся, такие колкости между ним и дедом всегда его веселили, ибо заставляли забыть, что они все еще находятся в больничной палате. — Знаешь… то, что я скажу, — это серьёзно, запомни. Когда я был твоего возраста, мне казалось, что всё ещё впереди. Я гнался за амбициями, идеями, самосовершенствованием. Но с годами понял: я всё так же один. В этой бесконечной, бессмысленной гонке с одним финишем, я забыл побыть простым человеком. Не повторяй моего пути. Наслаждайся жизнью: веселись, люби, ненавидь, плачь, по-настоящему, без притворства. Ты сильный — заботься и помогай людям, хватит тех, кто рядом. Тогда ты не останешься один в конце пути. Не заканчивай жизнь в заплесневелой койке, наедине с тарелкой каши и мухами. Юра закончил рыться в спортивной сумке и встал, встряхивая бутылку сока. — Опять ты, дедушка, со своими меланхоличными наставлениями. Не прямо сейчас же ты умира… Василий лежал на спине. Он не дышал. Руки скрещены на груди, глаза закрыты. Василий Игнатьев умер без двадцати семь по восточноевропейскому времени.***
— Оно точно здесь должно быть? — спросил Миша, перебираясь через сухие коряги и стараясь не поскользнуться в грязи. — Сомнений нет. Наш шаман-локатор зафиксировал краткий аномальный всплеск «тяготы» в этом районе. Даже если это не глаз, то заговорённый предмет. И он не должен валяться тут, притягивая духов. — Может, для такого задания лучше подошли бы вы? — Миша пнул сухую ветку, шагнул в лужу и поморщился. — Я сейчас на другом деле. Как закончу — присоединюсь. — Это «другое дело» включает писк кассы самообслуживания? Из трубки донёсся писк, затем пауза и ещё один. — Я решил перекусить перед заданием. — Или просто скинули грязную работу на меня. — Прежде чем надеть белое, изваляйся в грязи. Ты мой самый надёжный ученик, единственный, кому я могу это доверить. Миша нервно усмехнулся и даже поперхнулся. — Вы то же самое Юлаю говорили. — Юлай больше не мой ученик. Потому чао бамбино. Я верю в тебя, ведь я же твой учитель! Раздался щелчок и звонок оборвался. Миша, продираясь через заросли, вышел к входу: сточной трубе высотой примерно в половину его роста. «Ну спасибо… Только по говнам ещё не лазил. Будто крови и смертей мало было. Ладно, работа есть работа». Он достал замотанный в тряпку тесак, размотал и вогнал клинок в щель между люком и трубой. Резким рывком сбил крышку, та с плеском рухнула в лужу. Чёрная джинсовая куртка тут же покрылась грязными пятнами. Миша собрал длинные растрёпанные волосы в пучок, чтобы не мешали. — Ну-с, начало положено. Осталось только дожить до душа.***
Юра с самого начала прогулки молчал. Прежняя гиперактивность и радость будто исчезли. Пока друзья что-то оживлённо обсуждали, он шёл позади, прокручивая в голове слова дедушки. — Юра, всё в порядке? Ты какой-то… как с креста снятый, — спросил Игорь. — Д-да, всё нормально. Просто про универ задумался. — Да расслабься ты, — Игорь потянулся, закинув руки вверх. — У нас ещё времени полно. Всё лето впереди! — Ага, у такого двоечника, как ты, только лето и впереди, — усмехнулась Сара. — С твоими оценками тебе только техникум светит. — Эй! Совсем офонарела?! — Игорь тут же рванулся к ней, пытаясь заломить ей руку и начать натирать макушку. Юра слабо улыбнулся. Натянуто, почти автоматически. Пока эти двое возились, он снова ушёл в себя. Он не хотел их тревожить. Скажи он сейчас о дедушке — и прогулка превратится в сочувствие и разговоры о смерти. А ему это было не нужно. Ему хотелось просто отвлечься. Они пробрались в школу через задний двор и спустились в подвал под лестницей. Сара подготовилась основательно — даже принесла отмычки для старого замка люка, ведущего в катакомбы. И Юра, и Игорь были искренне удивлены её навыками. Юноше это в них и нравилось. Он был рад, что, несмотря ни на что, они остаются рядом. — Эй, смотрите! — крикнул Игорь и побежал вперёд, к проёму, где обвалившийся косяк наполовину перекрывал вход. — Тут что-то есть! Остальные пролезли за ним. Внутри была старая белая комната, покрытая толстым слоем пыли и паутины. Посреди стоял алтарь, похожий на тот, с которого читают проповеди. На нём лежал лист бумаги с выцветшим текстом. — Это… что? — Игорь светил фонариком, пытаясь разобрать буквы, но выходили лишь обрывки. Сара отодвинула его, наклонилась ближе, глаза вновь загорелись энтузиазмом. — Так это же староцерковнославянский! Офигеть… Она быстро пробежалась по тексту: «Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине… ибо нет в нём истины. Когда говорит он ложь — говорит своё, ибо он лжец и отец лжи… Не молю, чтобы Ты взял их из мира, но, чтобы сохранил их от зла… Смотрите, чтобы никто не воздавал злом за зло, но всегда ищите добра…» Сара отступила, задумчиво почесав подбородок. — Какая-то мешанина. Как будто кто-то просто надергал цитат из Библии и записал. — Откуда ты это вообще знаешь?! — удивился Игорь. — В воскресную школу в детстве ходила. Повисла пауза. Её нарушил Юра. Он будто резко вернулся в реальность: — Ладно. Пойдём дальше. Тут ничего интересного.***
Миша шёл всё дальше. Фонарик ему был не нужен — из-за «тяготы» он видел почти как при слабом свете. Впрочем, рассматривать тут было особо нечего. — Ну и с хрена ли тут столько коридоров? Я в катакомбах церкви или в банке? Ладно, без помощи не обойтись. Он провёл рукой по стене — и та расплылась чёрной кляксой. Из неё выпал чёрный орёл, сначала покрытый липкой, похожей на чернила субстанцией, но уже через несколько секунд он встряхнулся и стал чистым, как будто ничего и не было. — С добрым утром, дружок. Найди мне эту вещь. Миша ничего не произнёс вслух, но птица считала его мысль. Лёгкий кивок — и орёл сорвался в глубину катакомб, ловко лавируя в поворотах. — Какой изящный животноводец у нас тут затесался… — раздался за спиной скрипучий голос. По интонации было ясно что говорящий еще и регулярно облизывался. Миша развернулся и резким ударом тесака рассёк пол. Рядом с ногами вспыхнула ещё одна чёрная клякса. Сам он уже стоял в боевой стойке, пытаясь вычислить противника. И вскоре увидел. Это было нечто, похожее на смесь человека и гусеницы. Вместо лица — детское, неестественно живое, с белыми зубами и сквозными дырами в каждом из них. Лап не было — только человеческие руки и ноги. Существо было свернуто спиралью под потолком и размером не превышало дворовую собаку. — Зря ты себя показал, сошка, — холодно бросил Миша. Из кляксы рядом поднялась массивная фигура. Существо еле стояло на четырёх лапах, будто больной зверь, и только через пару секунд окончательно оформилось: рыжий лев. Он оскалился, глядя на тварь, и тихо зарычал. — Ути… боженьки, какая славная киска, — протянуло существо. — Но не бойся. Не со мной тебе драться. Где-то в глубине катакомб раздался истерический крик. Эхо ударило по стенам так, что у Миши заложило уши. Он на мгновение отвлёкся — и гусеница исчезла. — Твою мать… — выдохнул он. — Найди её, пожалуйста! Лев сорвался с места и рванул вперёд. Миша побежал следом. Коридоры сменяли друг друга, и с каждым шагом атмосфера становилась тяжелее. Пространство будто сжималось, стены давили, а в ушах нарастал низкий, неприятный гул. Что-то уже произошло. И продолжало происходить. Миша почувствовал лёгкое покалывание — орёл вступил в бой. Значит, он нашёл источник крика. Он со львом ворвался в просторный зал с низким потолком. Внутри уже шла схватка: огромный десятирукий монстр с двумя ртами пытался затолкать себе в пасть девушку, пока рядом юноша в красной кофте отчаянно прыгал на него, молотя кулаками и ногами. Орёл в это время клевал тварь, пытаясь вырвать ей руки. В углу забился третий мужчина — он плакал и дрожал, не решаясь двинуться. Но для Миши сама сцена была привычной. Непривычным было другое: парень в красной кофте видел монстра. Значит, он не обычный человек. Шаман? Или, что другое, кто-то из «правого культа»? — нелегалов, охотящихся за осквернёнными предметами. Это было уже серьёзно. — Эй! Отойди от него нахрен! — крикнул Миша, бросаясь вперёд и пропитывая тесак «тяготой». Он резко срубил несколько рук, и девушка вывалилась из пасти. — Сам отойди нахрен! — огрызнулся Юра, продолжая бить монстра без разбора. — Я друзей защищаю! Ещё один удар — и обе пасти твари оказались рассечены. Монстр начал распадаться, судорожно пытаясь удержать себя собственными конечностями. Лев зарычал. Звук прошёл по залу, как удар. Монстр на мгновение застыл, а затем стал двигаться заметно медленнее. Орёл рванулся снова и вырвал кусок плоти — тот прямо в его клюве обратился в пепел. Израненная тварь с жалобным визгом отползла в тёмные коридоры катакомб. — Вы вообще кто такие, нахрен?! — резко спросил Миша, переводя дыхание. — Мы тут учимся! — ответил Юра. — Прямо в подвале заброшенной церкви, в три часа ночи, бляха муха?! — Ну не тут, а там! — Юра махнул рукой вверх. Комната имела три выхода: один — откуда пришёл Миша, и два боковых, ведущих в глубину катакомб. Оттуда уже слышались скребущие звуки и шёпот. И вместе с отступающим монстром к ним начинали ползти новые существа. — Чего им тут надо? Этот бугай, когда полез есть Сару, что-то кричал про глаз! Миша мгновенно вышел из боевого ступора. — Какой глаз? Юра показал деревянную коробочку с аккуратной задвижкой: — Он тянулся за этим. Миша резко выхватил её и спрятал во внутренний карман. — Вот оно что… Ладно, к нам идут гости. Надо действовать быстро. Он шагнул к Игорю и быстрым ударом рукоятки тесака вырубил его. Тот обмяк у стены. Сара уже потеряла сознание — это только упрощало задачу. — Ты что творишь?! — Они сейчас ни на что не способны. Ты один огурчиком. Грузи их на льва и беги за ним — он выведет наружу. Я задержу тварей. Юра хотел возразить, но лишь кивнул. Быстро закинул друзей на спину зверя и рванул следом. — Ну и ночка… — пробормотал Миша, выставляя тесак. Юра мчался за львом, временами почти обгоняя его. Тяжёлое дыхание, гул в ушах, вспышки страха — он не до конца понимал, что происходит, действовал на одном адреналине. Но был рад, что зверь рядом. Из стен и потолка время от времени тянулись руки и какие-то отростки, но рычание льва замедляло их или вовсе останавливало. Они выбежали в зал с лестницей наверх — и путь им перегородило израненное многорукое чудовище. Из его ран хлестала чёрная жижа, последний рот щёлкал, растягиваясь в мерзкой ухмылке. Лев приготовился к прыжку, но Юра шагнул вперёд и заслонил его. — Не надо! Спасай их. Я задержу эту тварь. Давай! Он с криком рванулся на монстра. Лев, не теряя времени, начал обходить его сбоку, выжидая момент. Тварь попыталась сомкнуть челюсти, но Юра упёрся: ногами — в нижний ряд зубов, левой рукой — в верхний. Правой он бил по языку, а второй ногой отшвыривал тянущиеся к нему руки. — Не дам тебе меня сожрать, прожора! Монстр взревел и дёрнулся вперёд, пытаясь вытолкнуть его. Юра вывалился из пасти, но тут же схватил обломок заострённой доски и вогнал его прямо в нёбо твари. Раздался визг. Чудовище поднялось на задние конечности, упираясь головой в низкий потолок. Стены затрещали, сыпалась побелка — старая конструкция не выдерживала. Кусок штукатурки рухнул рядом с Юрой. Но он не отступил. Стиснув зубы, он ударом ладони вбил доску глубже, загоняя её в плоть монстра. Юра и сам удивился своей ярости. Он никогда не дрался так ожесточённо — хотя драться ему приходилось часто. Раздался новый треск. Потолок начал рушиться, придавливая монстра. Крупный обломок ударил Юру по спине. Воспользовавшись моментом, он рванул к выходу и в последний миг выскочил наверх — как раз перед тем, как подвал окончательно обвалился. Он и сам не заметил, как оказался во дворе. Стена школы просела вместе с фундаментом и частично рухнула, напрочь завалив вход в катакомбы. Юра стоял, тяжело дыша. Побелка, кровь, синяки. Аффект постепенно сходил на нет — и вместе с этим накатывало осознание. Он только что спасал друзей от многорукой твари. А его друзей тащил на себе огромный лев. — М-да… эффектно, — раздался скрипучий голос. Из тени под деревьями выползла та самая гусеница с детским лицом. Её руки-лапки медленно хлопали, словно аплодируя. — Всё-таки ты подходишь. Достойный сосуд... Он в тебе не сомневался. — К-кто ты… — выдохнул Юра, едва держась на ногах. — Не тебе задавать эти вопросы. Гусеница хлопнула в ладони — в воздух взвилась фиолетовая пыльца. Юра сразу обмяк и рухнул на землю. Лев зарычал, бросившись вперёд, но тварь даже не посмотрела на него. Лёгкое движение — и зверя отбросило в сторону. Он распался на чернильную массу. — Не мешайся, — процедило оно. Существо склонилось над Юрой и внимательно всмотрелось в его лицо. — Пора добавить немного смысла, в это бесцельное шоу. Из складок его тела появился глаз, свисающий на нерве. Почти бережно гусеница раскрыла Юре рот и вложила туда находку, заставив проглотить. — Теперь твоя жизнь будет не просто иметь смысл, — прошептала она. — Ты сам станешь смыслом для жизни.***
Миша со всей силы ударил по потолку. Камни разлетелись, и он, выбравшись через пролом, оказался в пустом школьном классе. Ещё парой ударов он расширил дыру и огляделся. Льва он больше не чувствовал — тот развоплотился. Это насторожило. Потерять трёх невинных было бы серьёзным провалом. Он придерживал бок — задело в драке; но тесак не убирал: наверху тоже могли быть духи. Выйдя во двор, он увидел троих, что лежали рядом, без сознания. «Фух… хотя бы отчёт о погибших писать не придётся», — с облегчением выдохнул он. — Эй, чудной борец с нечистью, ты там жив? — крикнул Миша, подходя ближе. Луна светила ярко, почти как днём, но вдруг её заслонили тёмные облака. Двор погрузился в неровную, тревожную полутьму. — Эй! Не смей сдыхать! В ответ раздался резкий, почти безумный смех. Суставы захрустели. Одно из тел дёрнулось и поднялось — будто его тянули за невидимые нити. Фигура выгнулась под неестественным углом. — Чудесно… чудесно-чудесно-чудесно! — произнёс Юра, но голос был уже не его, а более грубый и чужой. — Человеческая плоть слаба… но прекрасна в своём великолепии чувств, когда познаёт боль и теряет страсть! Облака разошлись. Лунный свет упал на его лицо — и Миша увидел чёрные полосы, извивающиеся вокруг губ, носа, глаз, уходящие под волосы. — Твою мать… — тихо выдохнул он, сразу переходя в стойку: кулак ко лбу, а второй упирается в локоть. — А вот теперь и вправду настоящее дерьмо. Он стиснул зубы: — Осквернённый демон Востока… особый проклятый дух. Эреб Мортис — я изгоню тебя обратно в ад!
