Ублюдок

      ***

      До выходных Аарон не разговаривает с Кевином. Вообще, никак, ни единым словом, ни единым взглядом, если не считать коротких, случайных пересечений глазами. Но те длятся долю секунды и заканчиваются тем, что «нормальный» Миньярд отворачивается с таким видом, будто увидел что-то глубоко оскорбительное для него. Это бесит Кевина. Он привык к конфликтам, которые решаются криком, ударом или хотя бы ядовитым обменом репликами, а не этой вакуумной тишиной, которая повисает в комнате каждый раз, когда они оба оказываются в ней одновременно. А ещё это пугает.       Он пытался извиниться трижды за последние четыре дня, что для Дэя является личным рекордом по социальной вовлечённости. Первый раз он поймал Аарона у кофеварки ранним утром, когда оба они, жаворонки поневоле, столкнулись на кухне в сером предрассветном свете. Кевин открыл рот, чтобы высказать всё, что он репетировал в голове последние несколько часов до сна. Но Аарон, даже не взглянув на него, взял свою чашку кофе, развернулся и просто ушёл, оставив Кевина стоять с открытым ртом и глупым выражением лица. Хотелось надеяться, что никто больше его не видел. Второй раз он попробовал после тренировки, когда Аарон задержался в раздевалке дольше остальных, перепаковывая сумку. Дэй подошёл к нему на безопасное расстояние и тихо промямлил: — Аарон, я хотел бы поговорить о той тренировке.       Миньярд замер на секунду, а потом захлопнул свою толстенную сумку, закинул ту на плечо и вышел через боковую дверь, даже не обернувшись.       Третий раз, в четверг вечером, Кевин просто оставил на его тумбочке записку: старомодно, глупо, но он уже не знал, что ещё делать. Нашёл её через час смятой в мусорной корзине, даже не развёрнутую. — Он не выслушает тебя, если ты будешь преследовать его, как сталкер, — заметил Эндрю в пятницу днём, наблюдая, как Кевин гипнотизирует взглядом дверь. — Я не преследую. — Ты ходишь за ним по пятам уже четвёртый день. У тебя либо комплексы, либо очень странный фетиш, и я не хочу знать, какой из вариантов правдивее. — Ты мог бы помочь, — огрызнулся Дэй. — Он, всё же, твой брат. — Именно поэтому я не вмешиваюсь. Он имеет право злиться и ты заслужил эту злость. Живи с этим.

***

      В субботу вечером, когда солнце уже скатилось за горизонт и окрасило небо Южной Каролины в грязно-розовые тона, Кевин сидел в общей гостиной, тупо уставившись в экран ноутбука с записями матчей Воронов трёхлетней давности, которые он даже не пытался анализировать. В комнату вошёл Эндрю. Он встал прямо перед Номером Два. В его руке плавно покачивались ключи от машины. — Ты едешь с нами, — сообщил он тоном, не предполагающим возражений.       Кевин поднял взгляд и моргнул, пытаясь переключиться с тактических схем Воронов на реальность, в которой Эндрю Миньярд внезапно куда-то его приглашал. Это было настолько нехарактерно, что мозг на секунду завис, как старый компьютер в попытках обработать слишком большой файл. — Куда? — спросил он, и его брови сошлись к переносице в фирменном выражении недовольства. — В клуб. — Я не хожу по клубам. — Сегодня пойдёшь.       В дверях материализовался Ники, уже натягивающий куртку с огромным энтузиазмом, который обычно предшествовал его самым громким вечеринкам и катастрофам. Его лицо слишком сильно сияло, и Кевин понял, что всё происходящее гораздо хуже, чем он предполагал. — Скорее одевайся! — воскликнул Ники, драматично прижимая руку к груди. — Не хочу я никуда. — Ого, а кто спрашивал? — ответил Эндрю, даже не моргнув. — Собирайся. — Я не… — Дэй, — голос Миньярда стал на полтона ниже, что заставило Кевина замереть на полуслове.       Это не было угрозой в прямом смысле, скорее, напоминанием о том, что конкретно этого человека бесить не стоит. — Ты едешь. Аарон уже в машине. Если ты откажешься сейчас, я приму это как ответ на вопрос, который ещё не задал. Тебе не понравятся последствия.       Кевин медленно закрыл ноутбук, как будто давая себе время на размышление, хотя на самом деле никакого размышления не требовалось. Он знал этот тон. Он слышал его однажды, в университете, когда какой-то парень попытался схватить Ники за плечо, и Эндрю, даже не повышая голоса, объяснил ему, что случится, если он не уберёт руку. Пацан убрал руку. И больше никогда не подходил к Ники на расстояние пушечного выстрела. — Дай мне пять минут.

***

      Машина, всё тот же старый чёрный Мазерати, мчалась по шоссе, рассекая ночной воздух. В салоне пахло сигаретами, энергетиком и всеобщим напряжением. Ники сидел на переднем сиденье и болтал без умолку, переодически перескакивая с темы на тему, как пьяный кузнечик: он обсудил погоду, новое меню в столовой, слухи о возможном трансфере кого-то из Троянцев, а закончилось всё историей о печальной попытке приготовления торта. С дымком. Аарон сидел позади, рядом с Кевином, и молчал, медитативно глядя в окно. Его отражение в стекле было бледным и неподвижным.       Дэй не пытался заговорить с ним. Аарон и сам не реагировал на его присутствие, как не реагируют на мебель или на шум кондиционера: просто игнорировал. Между ними будто была стена толщиной в целую вселенную, а у Кевина в распоряжении только детская лопатка для песка.       Эндрю вёл машину молча, лишь иногда перебрасываясь с Хэммиком короткими, ленивыми репликами, и его глаза в зеркале заднего вида были непроницаемы, как две тёмные лужи, в которых ничего не отражается. Кевин иногда посматривал на эти глаза и чувствовал, как внутри нарастает тревога. Что-то должно было случиться. Эндрю никогда ничего не делал просто так с таким угрожающим тоном.

***

      Клуб, в который они приехали через полтора часа, располагался в Колумбии — месте, которое было достаточно далеко от Пальметто, чтобы никто из университетских не шатался здесь по выходным. Он находился в подвальном помещении старого кирпичного здания, и единственной вывеской была тусклая неоновая надпись «Eden's Twilight», которая мигала с неровным жужжанием. Воздух внутри был густым и терпким; басовая линия пульсировала где-то в основании позвоночника; свет приглушён до уровня «почти темнота».       Их проводили в отдельную зону в глубине клуба, что-то вроде VIP-ложи, огороженной от основного зала тяжёлыми портьерами. Там стояли низкие диваны, обитые тёмным бархатом, столик с уже приготовленными напитками и несколько пепельниц. Эндрю опустился на диван с видом короля, вернувшегося в свой тронный зал, и жестом пригласил остальных последовать его примеру. Ники плюхнулся рядом, хватая с подноса какой-то коктейль, а Аарон занял место в углу, максимально далеко от всех. — Итак, — произнёс Эндрю, его голос прозвучал негромко, но перекрыл басовый гул музыки. — Давай поговорим, Дэй. — О чём? — Кевин сел напротив, стараясь держать спину прямо, хотя диван предательски прогибался под ним, заставляя чувствовать себя уязвимым. — О тебе. — Это не интересно. — Отнюдь.       Кевин нахмурился. Он чувствовал, как напряжение в комнате сгущается, как будто медленно выкручивали регулятор давления. Эндрю смотрел на него прямо, не моргая. — Я — Кевин Дэй, — ответил он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — Что ещё тебе нужно знать? — Знаю, что ты бывший Ворон, — сказал Эндрю, закуривая. — Я знаю, что ты сбежал из Гнезда. Знаю, что ты провёл несколько лет в подпольных лигах, где играл под веществами. И я знаю, что ты — сын Кейли Дэй, которая была связана с Мориямой. Что возвращает нас к главному вопросу.       Он выпустил струйку дыма и наклонился вперёд. — Ты опасен?       Кевин моргнул. Вопрос повис в воздухе между ними, как лезвие ножа у горла. — Опасен? Для кого? — переспросил он. — Для моей семьи, — ответил Эндрю, во всей его фигуре присутствовала лишь одна холодная точность. — Для Ники. Для Аарона. Для меня. Морияма — это же не просто фамилия. Это целая империя. Ты — её часть. Ты носил их форму, играл по их правилам, ты жил в их доме. Тебе удалось свалить, но империя не любит терять подданных. И я хочу знать, приведёт ли твоё присутствие в моей команде, в моём общежитии, в моей комнате к тому, что люди Мориямы каким-то чудесным способом появятся на пороге?       Кевин почувствовал, как внутри холодеет. Страх. Эндрю спрашивал не из любопытства. Он просчитывал риски и решал, является ли Кевин угрозой, которую нужно нейтрализовать. — Я бы тут сейчас не сидел, — ответил он, прозвучав куда твёрже, чем сам ожидал. — Они тебя не нашли, — согласился Эндрю. — Но теперь точно знают, где ты. Твой контракт с Лисами — это публичная информация. Твоё интервью с Кэти Фердинанд посмотрели полмиллиона человек. Если Морияма захочет до тебя добраться, ему не придётся долго искать. И когда это случится — что будет с теми, кто окажется рядом с тобой?       Кевин открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент бармен поставил перед ним стакан. Жидкость внутри была прозрачной, с лёгким карамельным оттенком. От неё поднимался едва заметный пар. Дэй оглядел стол: такой стакан поставили лишь ему и это не могло не напрягать. — Давай, за наше здоровье, — бросил Эндрю.       Кевин уставился на стакан в попытках что-то в нём разглядеть, его сердце пропустило удар. — Ты знаешь, что я не пью. — Это не алкоголь, — ответил Миньярд спокойно, деловито заостряя внимание на собственных ногтях.       Кевин всё еще смотрел на стакан, внутри него прямо сейчас боролись два инстинкта: один кричал «вставай и уходи», другой — «ты не можешь уйти, потому что он решит, что тебя надо прикончить». Его левая рука начала дрожать, и он сжал её в кулак под столом так, чтобы Эндрю не заметил. — Если я выпью это, что будет дальше? — спросил он, растягивая слова. — Просто ответишь на мои вопросы. А потом я решу, что с тобой делать. — И что ты можешь со мной сделать?       Миньярд дёрнул уголком губ в движении, отдалённо походящим на улыбку. Но оно и близко не напоминало улыбку нормального человека.       Кевин сглотнул. Он смотрел в карие глаза напротив и видел в них то, чего не замечал раньше. Не просто ленивое безразличие, а холодную, просчитанную готовность. Эндрю не блефовал.       Кевин взял стакан и выпил его залпом.       Жидкость обожгла горло не спиртом, а нечто другим, что его тело узнало мгновенно. Через несколько минут мир начал меняться: края предметов стали мягче, звуки — глубже, а сердце забилось быстрее, посылая по венам волны тепла, смешанного с паникой, потому что это ощущение, это неестественное, навязанное извне расслабление пробуждало воспоминания, которые он смог похоронить очень глубоко. Дэй зажмурился, пытаясь отогнать образы, но наркотик уже делал своё дело, и его защитные барьеры рушились один за другим, оставляя только голую, незащищённую правду. — Кевин, — голос Эндрю доносился откуда-то издалека, хотя он сидел чуть ли не в метре. — Ты с нами? — Да, — выдавил тот. Его собственный голос прозвучал чужим. — Хорошо. Тогда начнём.       Эндрю закурил новую сигарету и откинулся на спинку дивана. Ники, который всё это время сидел молча, что само по себе было чудом, нервно крутил в ладонях свой коктейль. Аарон не двигался, но Кевин чувствовал его взгляд на себе. — Когда ты сбежал из Гнезда, — начал Эндрю, — Ты знал, что Морияма будет тебя искать? — Да, — ответил Кевин, слово вышло из него раньше, чем он успел его остановить. — И ты всё равно сбежал? — Да. — Почему?       Кевин попытался собраться с мыслями, но препарат размягчил его волю до состояния воска, чтобы слова полились сами, без фильтра. — Потому что если бы я остался, то умер бы. Рико не прощает предательства. Предал его, перестав быть удобным. Я больше не мог это терпеть. Он делал со мной вещи, которые… — Кевин замолчал на полуслове, его голос сорвался. — Какие вещи?

Молчи. Молчи. Молчи.

      Тишина, которая повисла над компанией, была оглушительной. Даже музыка, казалось, стала ещё громче. Ники замер с открытым ртом, и его коктейль опасно накренился в пальцах. Аарон впервые за весь вечер пошевелился, ему явно стало некомфортно.       Эндрю ждёт. Десять секунд. Двадцать. Тишина в ложе становится густой. — Хорошо, — произносит наконец Миньярд и переводит взгляд на Ники, коротко кивая.       Хэммик колеблется долю секунды, не больше, но этого достаточно, чтобы Кевин заметил сомнение в его глазах. А потом он встаёт, подходит к выходу из ложи и задёргивает тяжёлые бархатные портьеры, окончательно отсекая их от основного зала. Музыка становится глуше, свет — тусклее, а комната вдруг оказывается очень маленькой и очень изолированной.       Эндрю откладывает сигарету в пепельницу, лениво поднимаясь с дивана, и Кевин, глядя на него снизу вверх, чувствует, как внутри всё сжимается в тугой узел. Он не выглядит разъярённым, не орёт, не размахивает руками. Его лицо всё такое же: неподвижное и скучающее. — Ты думаешь, если будешь молчать, это тебя спасёт? — спрашивает Эндрю, подходя ближе.       Кевин не отвечает. Его пальцы впиваются в обивку дивана, и левая рука начинает дрожать сильнее. — Мне нужен ответ.

Кевин молчит.

И тогда Эндрю бьёт.

      Удар приходит без предупреждения. Кулак впечатывается в его скулу резко, и голова Дэя откидывается назад, ударяясь о спинку дивана. Перед глазами вспыхивают звёзды, а тело, ослабленное наркотиком, теряет равновесие и сползает на пол, как тряпичная кукла. Он ударяется плечом о холодный пол и остаётся лежать, не в силах подняться, ведь препарат превратил его мышцы в желе, а его вестибулярный аппарат — в бесполезный комок нервов.       Миньярд нависает над ним: невысокий, худощавый, совершенно не похожий на человека, способного на такую скорость и силу. — Ты можешь лежать здесь и истекать кровью сколько угодно, — говорит он. — Ники, кстати, напомни мне потом оплатить химчистку этого ковра. Кевин. Ты не выйдешь из этой комнаты, пока не ответишь на мой вопрос.       Он пытается собраться. С силой упирается ладонями в пол, пытаясь оттолкнуться, но руки скользят, позволяя лишь упасть ещё раз, ударяясь локтем о ножку столика. Перед глазами всё плывёт, и в этом плывущем мареве он видит не Эндрю, не Ники, не Аарона — он видит Рико. Рико, который стоит над ним в гостиничном номере, поправляя волосы, спадающие на лоб. — Нет, — шепчет он, и это слово адресовано не блондину над ним. — Нет, чёрт возьми.       Миньярд наклоняется, взяв Кевина за ворот рубашки, и рывком поднимает его голову над полом. Движение резкое, голова опять закружилась с новой силой.       А потом до него доходит. Цепная рука разжала ткань — голова Дэя снова падает на пол, но на этот раз мягче, потому как Эндрю решил не прикладывать силу в этот раз. — Он тебя изнасиловал? — спросил Эндрю в лоб.       Кевин закрывает глаза. Проницательный. Чего ещё он ждал? Молчание — уже ответ.       Выпрямившись, Миньярд вальяжно вернулся на свой диван. Он в момент закурил новую сигарету — посреди приглушенного гула прекрасно слышно, как щёлкнула зажигалка. — Так вот почему ты сбежал. — Да. — И теперь ты боишься, что он вернётся за тобой, как за любимой игрушкой.       Эндрю медленно кивнул, будто подтверждая что-то для себя. Он делает долгую, глубокую затяжку, выпуская дым в потолок, и какое-то время просто смотрит на тлеющий кончик сигареты. — Последний вопрос, — твердо произносит он. — Если Рико придёт за тобой, ты будешь защищаться или вновь будешь спасать свою шкуру?       Кевин открывает глаза. Мир вокруг него всё ещё плывёт, но в этот момент его сознание проясняется на долю минуты, словно освобождая место в голове под важный вопрос. — Я буду защищаться и защищать. Без предательства.       Эндрю смотрит на него очень долго. В его голове определённо происходил какой-то внутренний конфликт. Прищур ореховых глаз с особым вниманием сверлил угашенное тело под ногами, и лишь после тридцати секунд качественной тишины он решился ему ответить. — Ты опасен. Но не так, как я думал. Ещё не понял, какой ты. Но я выясню.       Он затушил сигарету в пепельнице и медленно поднялся с дивана. — Пока что ты остаёшься. Не делай глупостей, не давай мне повода передумать. И, Дэй? — он бросил короткий взгляд через плечо. — Всё это останется только между нами. — Понял, — твёрдо, но тихо ответил Кевин.       Миньярд кивнул. Не оборачиваясь, он отодвинул портьеру и вышел из ложи, оставив Кевина наедине с Ники, который смотрел на него с выражением ужаса и сочувствия, и Аароном, который всё ещё сидел в своём углу. — Ты… — начал Ники, но тут же осёкся. — Кевин, я не знал. Я понятия не имел. — Никто не знал, — ответил он. — В этом и был смысл.       Аарон поднялся, подошёл к столику и взял бутылку воды. Он молча протянул её Дэю — жест был настолько неожиданным, что тот замер. — Попей, это немного поможет,— тихо произнёс близнец.       Он взял бутылку, их пальцы на секунду соприкоснулись. Миньярд первым отдёрнул руку, но остался рядом где-то сбоку. Просто наблюдал, пока Кевин пил. — Спасибо, — сказал Дэй тихо.       Аарон не ответил.