Ублюдок

***

      Месяц. Кевин проводит его с чувством, будто одновременно вернулся домой и попал в параллельную вселенную, где все правила, которые он знал, перевёрнуты с ног на голову. Вороны жили по законам страха, подчинения и тотального контроля. Здесь же царит нечто совершенно противоположное: смесь хаоса, ленивой фамильярности и какого-то странного семейного бардака, в котором каждый орёт друг на друга. Но от этих криков не страшно.       Дэн Уайлдс оказывается именно тем человеком, который нужен этой команде. И, как ни странно, именно тем человеком, который нужен Кевину, хотя он никогда бы не сказал этого вслух. Она берёт на себя роль буфера между ним и остальными со спокойной, деловой хваткой, не требуя благодарности. Когда Эллисон, закатывая глаза так выразительно, что это видно с другого конца коридора, отпускает очередной комментарий про звёздного мальчика, который думает, что он всё ещё в высшей лиге, Дэн оказывается рядом раньше, чем Кевин успевает открыть рот для ответа. — Эллисон, — спокойно говорит она. — Если у тебя есть энергия на комментарии, значит, у тебя есть энергия на дополнительные круги. Хочешь мне это доказать?       Рейндольс фыркает, но замолкает. Сетт Гордон, который обычно поддерживает её в любых нападках, однажды попробовал высказаться про сломанного ворона, который теперь будет учить их жить, и Дэн тогда посмотрела на него с таким выражением, что тот осёкся на полуслове и пробормотал что-то вроде «Ладно, понял, не кипятись». — Ты не обязана меня защищать, — пробубнил Дэй после тренировки, когда они вдвоём собирали мячи в сетку. — Я привык к худшему. — Знаю, — отвечает Дэн, не оборачиваясь. — Ты теперь часть нашей команды, а я защищаю каждого в ней. К тому же, если они будут постоянно отвлекаться, то новый сезон мы точно не вывезем.       Кевин смотрит на неё долгим взглядом, и в его голове приятно щёлкает что-то похожее на уважение, которое появилось от осознания встречи с человеком, у которого такой же стальной стержень внутри. — Ты хороший капитан. — А ты хороший игрок. Не стесняйся уж, — парирует Дэн.

***

      Вообще, Дэй ссорился со всеми. Разумеется. Это неизбежно, как смена времён года и боль в левой руке по утрам. Он ссорится с Мэттом, потому что тот мягок в защите и позволяет нападающим подходить слишком близко к воротам. А когда Кевин указывает ему на это, тот обижается, чаще молча, что ещё больше бесит. Он ссорится с Ники, потому что он слишком много болтает во время разминки и отвлекает остальных, хотя сам по себе Хэммик беззлобен, как щенок лабрадора. После каждой их кратковременной перепалки он одаривает Кевина взглядом, полным жалости и абсолютного обожания, что очень пугает, честно говоря. Он ссорится с Сеттом, потому что тот ленив и норовит срезать углы на каждом упражнении. Когда его ловят на этом, Гордон постоянно огрызается чем-то вроде «Твоё мнение меня не интересует, хуйлан», на что Кевин неизменно отвечает «А твоя кривая рожа не интересует меня, но мне приходится её видеть».       С Рене он не ссорится. Это невозможно, как ссориться с тихой водой в пруду. Она улыбается ему каждое утро с той же мягкой дружелюбностью, с какой улыбалась в первый день, и когда Дэй слишком резок с кем-то, она просто интересуется, всё ли хорошо. Это обезоруживает. Это выбивает у него почву из-под ног. Кевин не знает, что делать с человеком, который никак не реагирует на его агрессию.       С Эндрю они не то чтобы ссорятся, скорее, обмениваются короткими, ленивыми пикированиями, которые никогда не переходят в открытый конфликт, потому что Эндрю слишком ленив для серьезных конфликтов. А Кевин слишком занят. Миньярд подкалывает его стремление к идеальной дисциплине, Кевин подкалывает его апатию, и это превращается в своеобразную игру. Для Эндрю. — Ты сейчас лопнешь от собственной важности. Будем от стен тебя оттирать. Прикольно, — замечает Эндрю как-то утром, наблюдая, как Кевин проверяет натяжение сетки на клюшке. — А ты выглядишь так, будто сейчас уснёшь стоя, — Кевин уловил его ненавязчивое присутствие краем глаза. — Это моё естественное состояние. — Это твоя проблема. — У меня нет проблем, — Эндрю зевает.       Но больше всего достаётся Аарону. Аарону Миньярду, второму близнецу, тому, который нормальный. Аарон всегда выглядит так, будто вынужден находиться там, где не хочет быть. В его родном брате Кевин видел дар: огромный талант к экси, который тот прячет за маской безразличия, и ровно по той же логике Дэй искал дар в Аароне. Если у них общие гены и общая кровь — разве не должна быть общей и способность к игре? Разве не должен Аарон, при должной дисциплине, при правильной программе тренировок и при том же давлении, которое когда-то сформировало самого Кевина, расцвести в нечто столь же впечатляющее?       Аарон совершенно другого мнения. Он вообще не горит интересом к экси. Всегда выходит на поле так, как выходят на нелюбимую работу: медленно и страдальчески отсчитывая минуты до конца. Он играет ровно настолько, насколько нужно, чтобы не подвести команду, и ни каплей усерднее. Его глаза не загораются, когда мяч касается клюшки, и его лицо не меняет выражения при победе или поражении. Если бы у него была возможность, Аарона бы в этом спорте вообще никогда не было — он бы сидел в библиотеке с медицинским справочником или возился со своим мини-садом на подоконнике. Он бы делал что угодно, лишь бы не бегать по скрипучему покрытию с клюшкой наперевес. Но Эндрю предложил ему место в команде, а от предложений Эндрю, как Кевин уже понял, нельзя отказаться чисто физически.       Сколько же у Аарона проблем из-за одного близнеца. И сколько же проблем у Эндрю ровно по такой же причине.

***

      Сегодняшняя тренировка — первая, на которой Кевин официально помогает Ваймаку по программе, составленной на основе методик Воронов. Это не было его идеей. Это была идея самого Ваймака, который за месяц наблюдений за тренировками Кевина и пришёл к выводу, что Лисам не хватает дисциплины, а дисциплина — это то, чего у Дэя явно избытке, иногда даже чересчур. — Не делай из них солдат, — предупредил Ваймак перед началом тренировки, буравя Кевина взглядом. — Просто научи их играть. Почувствуй разницу, — Кевин кивнул, но по глазам было видно, что разница для него чисто теоретическая.       Воздух на корте сухой и прохладный — кондиционеры работают на полную мощность, вымораживая помещение до температуры, которая заставляет игроков двигаться быстрее, просто чтобы не замёрзнуть. Покрытие блестит под лампами, и каждая линия разметки видна с идеальной чёткостью. Ваймак стоит у скамейки запасных с планшетом в руках, а его лицо выражает смесь надежды и скепсиса, будто он только что решился на эксперимент после долгих уговоров. — Хорошо, — говорит Кевин, выходя на середину площадки и хлопая в ладоши. — Разминка закончена. Теперь работаем по схеме «двое в защите, один в нападении». Я хочу видеть, как вы читаете игру. Вороны используют эту схему каждый день, и если вы хотите играть на их уровне, вы должны научиться думать на два шага вперёд. — Мы не Вороны, — проворчал Гордон где-то сбоку, достаточно громко, чтобы его услышали все. — Именно поэтому вы проигрываете, — парирует Кевин, даже не глядя на него. — Сетт, ты в защите. Мэтт, ты с ним. Ники, нападение. Погнали.       Первые несколько заходов ощущались сносно: Мэтт старается изо всех сил, Ники двигается с неестественной скоростью, которая даже на мгновение удивила Кевина, а Сетт хотя бы не саботирует процесс открыто. Но Дэй не следит за ними в полной мере. Внимание привлекает Аарон, который стоит у борта в ожидании своей очереди и смотрит в пол, явно надеясь, что бетон под ним разверзнется и поглотит его целиком. — Миньярд, — окликает Кевин, и Аарон сразу поднимает голову, ведь Эндрю нет на поле. — Ты следующий. В защите с Мэттом. Сетт, отдохни. — Я не устал, — возражает тот. — А я и не спрашивал.       Нехотя и медленно Аарон занимает позицию на поле, делая всё, чтобы отсрочить неизбежное. Его клюшка висит в руке под неправильным углом — Кевин замечает это сразу, как замечает всё, что связано с экси. — Клюшку выше. Ты держишь её как метлу, которой подметают пол. Подними на два дюйма.       Аарон поднимает клюшку. Ровно на два дюйма. Без комментариев и не глядя. — Мэтт, давай, — говорит Кевин, и тренировка продолжается.       Первый заход: мяч у Ники, он быстро идёт в атаку, как делает всё в жизни — то есть слишком быстро и не думая о последствиях. Мэтт блокирует его чисто. хорошая работа, Дэй мысленно ставит галочку. Аарон должен перехватить пас, но он опаздывает на полшага, и Ники уходит в сторону, прорывая защиту. — Стоп! — голос помощника тренера режет воздух ярче звука свистка. — Аарон, ты видел, куда он двинулся. Видел его плечо — оно дёрнулось влево за секунду до рывка. Почему ты не среагировал? — Я среагировал, — отвечает Аарон, всё ещё не глядя на него. — Ты среагировал неправильно. Ждал, пока он двинется, вместо того чтобы предугадать движение. Ты должен читать игру, а не пытаться догонять её.       Миньярд ничего не говорит, но его челюсть сжимается — Кевин видит, как мышцы проступают под кожей, и это первый признак того, что внутри него закипает злость.       Они повторяют заход. Снова. И снова. С каждым разом комментарии Кевина становятся требовательнее, и с каждым разом плечи Аарона напрягаются всё сильнее, а движения становятся всё более дёрганными, будто он пытается выполнить норматив, но тело его сопротивляется на каком-то фундаментальном уровне. — Ты опять опаздываешь! — орёт Кевин, когда Аарон в очередной раз пропускает мяч. — Твой брат читает игру с закрытыми глазами, а ты не можешь предсказать движение нападающего, который бежит прямо на тебя. И это уровень?       Вот оно. Упоминание Эндрю. Волшебная фраза, которая открывает портал в ад. — Ты слепой? Или сколько раз тебе повторить? Я не Эндрю. У меня нет его таланта. У меня нет его рефлексов. И мне похуй на экси, ясно? Мне п-о-х-у-й. — Мне тоже. Ты в команде, и ты будешь играть так, как нужно мне. Пока ты здесь, ты будешь выкладываться на двести процентов, а не на те жалкие пятьдесят, которые сейчас с трудом демонстрируешь. — Как же ты меня уже заебал, — цедит Аарон сквозь зубы, его пальцы сжимают клюшку сильнее. — Считаешь, если на меня надавить, я сломаюсь и стану таким же одержимым, как ты? Это так не работает, Дэй. Отвали. — Не отвалю, пока не начнёшь соотвествовать уровню, — Кевин делает шаг ближе, и его голос поднимается на полтона. — Ты в команде первого дивизиона, Миньярд. Здесь работают. Здесь выкладываются так, что кровь идёт из носа, и продолжают бежать. Если ты не готов к этому — собрал вещи и свалил. Дверь там. — Свалю, с радостью, — Аарон почти кричит. Голос эхом разносится по пустому залу.       Его усталые карие глаза засверкали золотом, смесью ярости и обиды: — Причем прямо сейчас! Больше не могу это слушать.       Он срывает перчатки: сначала правую, потом левую, — и швыряет их на пол. Его клюшка, которую он держал неправильно всю тренировку, летит Кевину в ноги с глухим стуком, отскакивает от покрытия и замирает у его кроссовок. — Засунь свою дисциплину себе в зад, — выдыхает Миньярд, и его голос срывается на хрип. — Хватит с меня. А вы... Продолжайте делать вид, что вас не заебало его поведение.       Аарон разворачивается и идёт к выходу из зала, шагая так быстро, как только позволяют короткие ноги. Его спина прямая, плечи напряжены, и Кевин видит по тому, как он сжимает кулаки на ходу, что внутри него сейчас происходит маленький ядерный взрыв.       Дверь захлопывается с глухим звуком.       В зале повисает такая плотная и густая тишина, что её можно резать ножом. Ники замирает с открытым ртом, так и не донеся бутылку воды до губ. Мэтт смотрит на дверь с выражением искреннего сочувствия. Сетт фыркает где-то сбоку — то ли осуждающе, то ли одобрительно, не разобрать. Дэн стоит у скамейки, скрестив руки на груди, её лицо не выражает ничего, но Кевин знает, что она недовольна.       Ваймак отрывается от планшета и смотрит на Кевина долгим, тяжёлым взглядом. — Просил же, не давить. — Я не давил. Просто…       Дэй не договорил. Он смотрел на клюшку, лежащую у ног, обычную тренировочную клюшку с потёртой рукоятью и следами скотча. Он лишь чувствовал что-то отдалённо напоминающее вину.       Хотел ведь научить, помочь. Хотел вытащить из Аарона тот же талант, который видел в Эндрю, и проверить его в действии. Но Аарон не инструмент. Он — живой человек, который не хочет быть здесь. Кевин просто надавил сильнее, до скоежета зубов, прямо как на него самого давили всю жизнь, получив ровно тот же результат.       Дэн подходит к нему и встаёт рядом: — Он всё равно будет на следующей тренировке. — Знаю, — отвечает Кевин. — Но тебе нужно извиниться. — Знаю. — Ты вообще умеешь извиняться?       Дэй наклоняется и медленно поднимает клюшку Аарона с пола, будто она весила тонну. — Попытаюсь научиться.