Пока ты не сорвешься

Напряжение не исчезает вместе с голосом Леви — оно остаётся в зале, густое, тяжёлое, словно застрявшее между ними. Его «достаточно» не гасит конфликт, а только обрывает его на середине, оставляя всё остальное висеть в воздухе: недосказанное, недопрожитое, неотпущенное. Они так и стоят — почти в тех же позициях, где их остановили, но теперь между ними нет ни движения, ни привычной динамики. Только пауза, слишком длинная, чтобы быть комфортной. Леви уже между ними. Он не делает лишних шагов, не повышает голос, но само его присутствие удерживает дистанцию лучше любых приказов. Его взгляд сначала останавливается на Армине — дольше, чем на остальных, внимательно, без раздражения, но с холодной точностью, будто он фиксирует не сам поступок, а причину, которая к нему привела. Затем он переводит взгляд на Эрена. Эрен не отвечает сразу. Он стоит напротив, плечи напряжены, дыхание чуть тяжелее обычного, и в нём отчётливо видно усилие — не сделать шаг вперёд, не ответить, не продолжить. Его взгляд цепляется за Леви, как за точку, за которую можно удержаться, чтобы не сорваться обратно. Армин, напротив, выглядит так, будто только сейчас начинает осознавать, что сделал. Его дыхание всё ещё сбито, пальцы сжаты, но злость, которая секунду назад выплеснулась наружу, начинает отступать, оставляя после себя что-то более тяжёлое — резкое, неприятное понимание. Жан выдыхает первым. Глухо, через зубы, проводит рукой по лицу и отводит взгляд в сторону, будто ему физически некомфортно находиться внутри этой паузы.       — Ну… — начинает он, но обрывает сам себя, потому что впервые за долгое время не находит подходящей шутки. Микаса не двигается, но её внимание полностью сосредоточено на Эрене. Она смотрит так, будто проверяет, выдержит ли он этот момент, не сломается ли сейчас окончательно или, наоборот, не пойдёт в ответ. Леви даёт этой тишине оформиться. Не торопит, не вмешивается, позволяя каждому остаться на секунду внутри себя, прежде чем он сам поставит точку.       — Закончили, — говорит он наконец. Спокойно. Ровно. Без нажима. Но именно в этом и есть приказ. Никто не реагирует сразу. Слова доходят с задержкой, как будто им нужно время, чтобы пробиться через всё остальное.       — На сегодня всё, — добавляет он, уже чуть медленнее, чётче. Жан хмурится, поворачивает голову в его сторону, всё ещё не до конца принимая услышанное.       — В смысле — всё? Леви переводит на него взгляд.       — В прямом. Короткая пауза, в которой становится ясно: это не фигура речи.       — Смена снята, — продолжает он, не повышая голоса. — Вы сейчас не команда. Он не смотрит ни на кого конкретно, но каждое слово попадает точно.       — А в таком состоянии вы мне на вызове не нужны. Это звучит не как наказание и не как упрёк. Скорее как сухой, холодный вывод, к которому он пришёл, наблюдая за ними. Жан криво усмехается, но эта усмешка быстро гаснет.       — Да ладно, капитан… — начинает он, чуть разводя руками. — Мы сейчас...       — Мне не нужно «сейчас», — перебивает Леви так же спокойно. — Мне нужно «стабильно». И этим он закрывает разговор окончательно. Микаса первой отводит взгляд. На секунду задерживается на Эрене, затем на Армине, словно пытается что-то сказать, но так и не находит слов, которые были бы уместны. Она просто разворачивается и уходит, тихо, почти бесшумно, оставляя за собой ту самую пустоту, которая появляется, когда человек решает не вмешиваться. Армин остаётся на месте дольше остальных. Его плечи постепенно опускаются, дыхание выравнивается, но он всё ещё не поднимает взгляд. В нём уже нет той вспышки, только тяжесть после неё. Он понимает, что перегнул, но от этого не становится легче. В какой-то момент он резко разворачивается и выходит, не глядя ни на кого, будто не может позволить себе ещё одну секунду в этом пространстве. Жан проводит рукой по затылку, шумно выдыхает и идёт к выходу следом. Проходя мимо Эрена, он на секунду замедляется, будто хочет что-то сказать — привычно, резко, как раньше — но не делает этого. Только усмехается, коротко и устало.       — Потом договорим. И уходит. Эрен остаётся. Стоит почти там же, где его остановили, будто всё ещё не до конца вышел из этого момента. Его взгляд опускается вниз, потом поднимается, но он не смотрит ни на кого конкретно, словно всё вокруг стало слишком расфокусированным. Леви наблюдает за ним несколько секунд. Не давит. Не подгоняет. Просто смотрит, как тот собирает себя обратно. И только когда Эрен делает первый шаг, затем второй, и молча выходит из зала, Леви отворачивается. Зал пустеет медленно, но окончательно. И тишина, которая остаётся после них, ощущается уже не как пауза — а как последствие. Раздевалка давно опустела, и тишина в ней уже успела стать чем-то плотным, устоявшимся, как будто она прожила здесь не минуты, а часы. Свет под потолком гудел ровно и почти усыпляюще, вода в раковине капала с одинаковыми промежутками, и в этом повторяющемся звуке было что-то навязчивое, за что цеплялось внимание, когда мысли отказывались складываться во что-то цельное. Эрен сидел на лавке, наклонившись вперёд, локтями упираясь в колени, и долгое время просто смотрел в пол перед собой, не моргая, будто пытался найти там хоть какой-то ответ. Губа уже перестала кровоточить, но неприятное ощущение оставалось — не столько боль, сколько постоянное напоминание, что всё это было на самом деле, что это не просто вспышка, не просто момент, который можно выкинуть из головы и забыть. Он провёл языком по внутренней стороне щеки, поморщился, потом поднял руку и машинально коснулся разбитого места, будто проверяя, не исчезло ли оно вместе с этим днём. Мысли возвращались к одному и тому же моменту, зацикленно, почти раздражающе. Удар. Резкий, без предупреждения. Не от врага, не на вызове, не в ситуации, где это ожидаемо. От Армина. Он коротко усмехнулся, но звук получился пустым.       — Охуенно, — пробормотал он себе под нос, качнув головой. — Просто… отлично. Он откинулся назад, уставился в потолок, но легче не стало. Чем больше он пытался разложить это по полочкам, тем сильнее всё путалось. Он вспоминал лицо Армина — не сам удар, а то, что было перед ним. Голос. Взгляд. Там не было просто злости. Там было что-то накопленное, что-то, что он, видимо, пропустил или проигнорировал. И от этого становилось только хуже.       — Ты серьёзно?.. — тихо сказал он, уже не кому-то конкретно, а в пустоту. — Вот так, да? Он сел обратно, провёл руками по лицу, с силой, будто хотел стереть с себя весь этот день. Ладони задержались на глазах на секунду дольше, чем нужно, и он так и остался сидеть, согнувшись, не двигаясь. Он не знал, сколько прошло времени. Может, двадцать минут. Может, час. Здесь это переставало иметь значение. Когда дверь всё-таки тихо скрипнула, он не сразу отреагировал. Только спустя пару секунд поднял голову, моргнул, будто возвращаясь обратно в реальность, и перевёл взгляд в сторону входа. Леви стоял у порога, не заходя сразу внутрь. Просто остановился, окинул взглядом помещение, затем — его. И этого взгляда оказалось достаточно, чтобы стало ясно: он видит всё. Не только разбитую губу. Эрен выпрямился чуть резче, чем нужно, словно его поймали за чем-то, что он сам не до конца мог назвать.       — …капитан, — сказал он, голос вышел хриплее обычного. Леви не ответил на это приветствие. Он прошёл внутрь, остановился чуть ближе, но всё ещё оставляя между ними дистанцию, и коротко кивнул в сторону раковины.       — Подойди. Это прозвучало так же спокойно, как и всегда, но в этот раз в этом спокойствии не было привычной нейтральности — скорее, внимательность, которую он не пытался скрыть, но и не обозначал напрямую. Эрен выдохнул через нос, потер ладонями лицо и нехотя поднялся.       — Да нормально всё, — пробормотал он, идя к раковине. — Не развалюсь.       — Я не спрашивал, — так же спокойно ответил Леви.       — А жаль, — хмыкнул Эрен, усаживаясь на край лавки у раковины. — Я бы соврал убедительнее. Леви бросил на него короткий взгляд, в котором на секунду мелькнуло что-то вроде тени реакции — не совсем улыбка, но и не полное её отсутствие — и открыл аптечку.       — Сиди ровно.       — Есть, капитан, — чуть театрально отозвался Эрен, но без привычной дерзости, скорее на автомате. Когда холод антисептика коснулся губы, он резко втянул воздух сквозь зубы и дёрнулся, едва заметно, но достаточно, чтобы это не прошло мимо.       — Твою мать… — тихо выдохнул он. — Это обязательно так жжёт, или это бонус за хорошее поведение?       — Это последствия, — сухо ответил Леви. — Не путай.       — Да я уже ничего не путаю, — буркнул Эрен, но послушно замер, давая закончить. Несколько секунд они молчали. Только движения Леви — точные, отработанные — и неровное дыхание Эрена, которое он явно пытался выровнять. Эрен смотрел куда-то в сторону, не на Леви, не в зеркало, а просто в пустоту, и в какой-то момент не выдержал.       — Я вообще не понял, за что, — сказал он вдруг, резко, как будто мысль вырвалась раньше, чем он решил её озвучить. — Нет, серьёзно… я стою, молчу, никого не трогаю — и мне прилетает. Это… новый метод воспитания или я что-то пропустил? Леви не ответил сразу. Закончил, убрал руки, закрыл аптечку, и только потом посмотрел на него.       — Ты правда не понимаешь? Эрен повернул голову к нему, нахмурился.       — Я понимаю, что он злился, — сказал он, уже жёстче. — Я не слепой. Но… — он запнулся, раздражённо провёл рукой по волосам. — Блять, это Армин. Он… он не так работает. В этом «не так» прозвучало больше, чем он хотел. Леви чуть наклонил голову, изучая его.       — Люди не работают по одному шаблону, — спокойно сказал он. — Даже те, к которым ты привык. Эрен коротко усмехнулся, но это вышло нервно.       — Да я заметил, — пробормотал он. — Очень наглядно. Он замолчал на секунду, потом добавил уже тише:       — Я думал, он хотя бы скажет. Ну… нормально скажет. А не… вот это. Он жестом обозначил удар, не глядя на Леви.       — Я стоял, — продолжил он, голос стал ниже, упрямее. — Я реально стоял. Не пошёл. Даже не шагнул. Я… — он выдохнул, сжал челюсть. — Я делал всё, как надо. Леви смотрел на него внимательно, не перебивая.       — И всё равно недостаточно, да? — добавил Эрен, уже почти с усмешкой, но без веселья. Пауза затянулась, и в ней снова стало слышно этот проклятый звук капающей воды.       — Ты остановился, — сказал Леви наконец. — Это факт. Эрен поднял на него взгляд, будто пытаясь сразу выловить, что будет дальше.       — Но ты не уверен, почему, — добавил он. Эрен замер на секунду, потом отвёл взгляд.       — …да, — выдохнул он. — Не уверен. И это признание далось ему явно тяжелее, чем всё остальное. Леви кивнул едва заметно.       — Тогда не удивляйся, что они тоже не уверены. Эрен сжал пальцы на колене, кивнул, но не сразу.       — Я пытаюсь, — сказал он снова, уже тише, без прежней резкости. — Правда. Не потому что надо. Потому что… — он замолчал, подбирая слова, и в итоге просто мотнул головой. — Потому что по-другому уже нельзя. Леви не ответил. Просто смотрел. И в этом взгляде не было ни одобрения, ни полного недоверия — только та самая пауза, в которой решение ещё не принято.       — Вставай, — сказал он через несколько секунд. Эрен моргнул, сбившись с мысли.       — Куда?       — Я отвезу тебя. Эрен уставился на него, будто не сразу понял смысл.       — Серьёзно? — он чуть усмехнулся. — Это теперь часть реабилитации или вы просто боитесь, что я по дороге ещё кому-нибудь врежу? На этот раз уголок губ Леви всё-таки едва заметно дёрнулся.       — Я боюсь, что ты начнёшь думать, — ответил он сухо. — А это опаснее. Эрен тихо фыркнул, покачал головой, но в этом фырканье уже не было прежнего напряжения.       — Поздно, капитан, — сказал он, поднимаясь. — Я уже начал.       — Тогда тем более, — спокойно бросил Леви. Эрен задержался на секунду, глядя на него, будто хотел что-то ещё сказать, но передумал. Просто кивнул и пошёл к выходу, чувствуя, как усталость наконец начинает догонять. И впервые за всё это время это ощущалось честно. Машина двигалась ровно, без рывков, почти бесшумно для такого позднего часа. Город уже начал выдыхаться: редкие машины, приглушённые огни витрин, редкие прохожие, которые выглядели так же уставшими, как и они. В салоне было тихо — не неловко, не напряжённо, а скорее непривычно спокойно после всего, что произошло за день. Эрен сначала молчал. Он сидел, откинувшись на спинку сиденья, с чуть запрокинутой головой, и смотрел в окно, где отражались редкие фонари. Его пальцы лениво теребили край рукава, будто искали, за что зацепиться, пока мысли снова пытались разложить всё по полочкам. Леви не включал музыку. Не задавал вопросов. Просто вёл машину, время от времени бросая короткие взгляды на дорогу и зеркала, но не на пассажира. И, возможно, именно это молчание в какой-то момент оказалось слишком честным.       — Знаете, что самое странное? — сказал Эрен вдруг, не отрывая взгляда от окна. Леви не повернул головы.       — Нет.       — Я Вас не таким помнил. Пауза повисла, но мужчина не перебил. Только чуть медленнее переключил передачу. Эрен тихо усмехнулся, скорее себе, чем ему.       — Вообще не таким, — добавил он. — Вы… всегда были где-то рядом. Ну, типа… дома у Микасы, иногда. На кухне, в коридоре, у двери. Я Вас видел, но… — он чуть повёл рукой, подбирая слова, — будто не до конца. Он повернул голову, мельком посмотрел на Аккермана.       — Как будто вы есть, но не здесь. Леви на секунду приподнял бровь.       — Удобно, — сухо заметил он. — Меньше вопросов. Эрен фыркнул. — Вот, да. Именно. Вы всегда так… — он замялся, потом махнул рукой, — коротко, по делу, и исчезаете. Я вообще думал, Вы какой-нибудь… не знаю, бухгалтер или что-то такое. Леви бросил на него быстрый взгляд.       — Разочарован?       — Честно? — Эрен усмехнулся. — Немного. Пауза.       — Я серьёзно, — добавил он уже спокойнее. — Я не знал, что Вы пожарный. Микаса никогда об этом не говорила.       — Она не обязана.       — Да я понимаю, — кивнул Эрен. — Просто… странно вышло. Я прихожу в часть — и Вы там. И не просто там, а… — он чуть прищурился, — ну, Вы. Леви никак не прокомментировал это «Вы». Машина повернула на перекрёстке, свет фар на секунду скользнул по стеклу. Эрен снова откинулся назад, провёл рукой по лицу, устало выдохнул.       — С Армином, кстати, проще было, — пробормотал он, будто сам с собой. — Он всегда был… Армин. Леви коротко хмыкнул.       — Это многое объясняет.       — Да не, серьёзно, — Эрен чуть оживился, повернулся к нему вполоборота. — Он в детстве пытался спасти кошку с дерева. Леви на секунду приподнял бровь.       — Пытался?       — Ага, — усмехнулся Эрен. — Залез, застрял на середине, начал паниковать. В итоге спасали его, а кошка сама слезла и ушла. Леви едва заметно дернул уголком губ.       — Логично.       — Он потом неделю всем доказывал, что всё было под контролем, — продолжил парень, уже с лёгкой улыбкой. — Типа он просто «оценивал ситуацию сверху».       — И ты поверил?       — Конечно нет, — фыркнул он. — Но звучало убедительно. Пауза на секунду стала легче. Почти нормальной.       — А Жан… — Эрен закатил глаза, но уже без злости. — Мы с ним чуть не подрались в академии.       — Удивлён, что только «чуть».       — Да мы реально могли, — кивнул Эрен. — Из-за какой-то ерунды, уже даже не помню из-за чего. Он тогда бесил просто своим существованием. Леви бросил на него короткий взгляд.       — А сейчас? Эрен хмыкнул.       — Сейчас… — он замялся, потом пожал плечами. — Сейчас он бесит чуть меньше.       — Прогресс.       — Огромный, — согласился Эрен. — Мы даже иногда разговариваем без желания друг друга убить. Леви тихо усмехнулся, почти незаметно. Машина снова погрузилась в тишину, но теперь она уже не была такой тяжёлой. Эрен провёл ладонью по затылку, снова уставился в окно, но на этот раз взгляд был более живым, менее застывшим.       — Просто… — начал он тише. — Странно всё это. Леви не спросил «что именно».       — Я их всех знаю, — продолжил Эрен. — С детства. По-разному, но знаю. И сейчас… — он выдохнул, — как будто заново учусь с ними разговаривать. Он на секунду замолчал, потом добавил уже честнее:       — И не всегда понимаю, где облажался. Леви ответил не сразу. Дал этой фразе остаться в воздухе.       — Если бы понимал сразу, — сказал он наконец, — не было бы проблемы. Эрен коротко усмехнулся.       — Отлично, — пробормотал он. — Очень обнадёживает.       — Я не обязан тебя обнадёживать.       — Знаю, — кивнул Эрен. — Вы вообще ничего не обязаны, кроме как вовремя сказать, что я снова где-то туплю. Леви посмотрел на дорогу, потом на секунду — на него.       — Ты уже знаешь, где. Эрен не ответил. Только выдохнул и снова отвернулся к окну. Машина замедлилась у поворота.       — Почти приехали, — коротко сказал Леви.       — Угу, — отозвался Эрен. Но не вышел сразу, когда машина остановилась. Посидел секунду, две, потом повернул голову к Леви.       — Спасибо, что подвезли, — сказал он, уже без иронии. Пауза.       — И… — он замялся, но всё-таки добавил, — за то, что не стали сразу списывать. Леви не ответил сразу. Его взгляд на секунду задержался на нём — чуть дольше, чем нужно для простой оценки.       — Я ещё не решил, — сказал он спокойно. Честно. Эрен кивнул, будто именно этого и ожидал.       — Справедливо. Он открыл дверь, выбрался наружу, но перед тем как закрыть, всё-таки добавил с лёгкой усмешкой:       — Тогда у меня есть шанс. Леви не ответил. Но и не опроверг.

***

В квартире было тихо — не просто пусто, а именно тихо так, как бывает только там, где человек давно привык жить один и не нуждается в лишних звуках. Шум города за окном доходил приглушённо, почти неразличимо, словно существовал где-то отдельно, не имея отношения к этому пространству. Чай в чашке уже остыл, но Леви всё равно держал её в руках, скорее по привычке, чем из-за необходимости. Телефон лежал на столе, включённый на громкую связь.       — …и он опять это сделал, — голос Петры звучал живо, с той лёгкой насмешкой, за которой почти всегда скрывалось искреннее замешательство. — Мы стояли у машины после смены, просто обсуждали отчёт, и он вдруг замолкает, смотрит на меня так серьёзно и выдаёт: «Ты сегодня выглядишь… очень собранно». Собранно, Леви. Не красиво, не хорошо — собранно. Леви чуть склонил голову, глядя в чашку, как будто в ней можно было найти более полезную информацию, чем в этом разговоре.       — Значит, он ценит порядок, — спокойно ответил он. Петра тихо рассмеялась.       — Я знала, что ты так скажешь. Нет, правда, ты неисправим. Я тебе про странные попытки флирта, а ты это в систему переводишь.       — Ты сама выбрала обсуждать это со мной, — заметил Леви без малейшего намёка на иронию в голосе.       — Да, это моя главная ошибка, — вздохнула она с улыбкой. — Но, если честно… он не раздражает. Вот в чём проблема. Было бы проще, если бы раздражал. Леви сделал медленный глоток, уже остывшего чая, и поставил чашку обратно.       — Ты жалуешься, что человек ведёт себя нормально.       — Я жалуюсь, что не понимаю, что с этим делать, — поправила Петра мягко. — Он постоянно рядом. Не лезет, не давит, не делает ничего, что можно было бы назвать явным… но он всегда где-то поблизости. На построении — рядом. На выезде — в моей зоне. В столовой — «случайно» напротив. И это не выглядит как навязчивость. Это… аккуратно.       — Совпадение, — сухо отозвался Леви.       — О, конечно, — фыркнула она. — Просто человек с безупречным чувством случайности. Леви едва заметно хмыкнул.       — Возможно, он просто плохо ориентируется в пространстве.       — Леви, — в её голосе появилась лёгкая укоризна, но без настоящего недовольства. — Я серьёзно.       — Я тоже. Пауза повисла между ними, но не напряжённая — скорее привычная, в которой они оба знали, что разговор никуда не денется.       — Он старается, — сказала Петра уже тише. — Это видно. Он выбирает слова, думает, как подойти, как сказать. Иногда замирает на полуслове, будто сам себя тормозит. И это… — она на секунду замолчала, подбирая формулировку, — это не выглядит глупо. Это выглядит честно. Леви не ответил сразу. Его взгляд на мгновение ушёл в сторону, как будто слова зацепили что-то большее, чем он собирался обсуждать.       — И что тебя не устраивает? — спросил он наконец.       — То, что дальше этого ничего не происходит, — призналась она. — Он не делает шаг дальше. Не говорит прямо, не приглашает, не даёт понять, что это вообще значит. И в какой-то момент я начинаю думать: может, я это всё себе придумала?       — Вероятно, — спокойно сказал Леви.       — Ты сейчас издеваешься?       — Нет. Рассматриваю варианты. Она тихо усмехнулась.       — Конечно. Ты всегда так помогаешь. Он не ответил. Просто провёл пальцем по краю чашки, как будто это требовало внимания.       — Ты можешь спросить его напрямую, — добавил он спустя пару секунд.       — Могу, — согласилась Петра. — Но тогда это буду уже я, а не он. И это… не то. Леви нахмурился едва заметно.       — Не вижу разницы.       — В этом и проблема, — мягко вздохнула она. — Если он не может сказать сам, значит, либо не готов, либо не хочет. А если я начну вытягивать это из него, это уже будет не совсем честно.       — Или он просто не умеет, — спокойно добавил Леви.       — Да, и это тоже вариант, — согласилась Петра. — Но тогда вопрос в том, готова ли я с этим жить. Снова пауза. На этот раз чуть длиннее.       — Самое странное, — продолжила она уже задумчиво, — мне с ним спокойно. Не весело, не ярко, а просто спокойно. И от этого только сложнее. Потому что я не понимаю, стоит ли что-то делать или оставить всё как есть. Леви молчал. Он смотрел не на телефон, не на чашку — куда-то мимо, как будто разговор уже перестал быть только про Петру.       — Леви? — позвала она спустя несколько секунд. — Ты тут? Он моргнул, возвращаясь.       — Да.       — Ты замолчал.       — Ты говоришь. Она тихо выдохнула.       — Нет. Ты не просто замолчал. Ты опять куда-то ушёл. Что случилось? Леви не ответил сразу. Он провёл пальцами по столу, словно выравнивая невидимую линию, и только потом заговорил.       — Есть один, — сказал он. Коротко. Без лишнего. Петра не перебила.       — В команде, — продолжил он. — Импульсивный. Делает ошибки. Уже делал. Он чуть сжал челюсть, будто сам факт этого ему не нравился.       — Но сейчас старается. Держится. Думает, прежде чем действовать. Пауза.       — И это проблема, — добавил он.       — Потому что ты не понимаешь, насколько это надолго? — спокойно уточнила Петра. Леви коротко кивнул, хотя она этого не видела.       — Я не понимаю, это уже результат или просто временная попытка, — сказал он. — И если попытка… вопрос в том, когда она закончится. Петра на секунду замолчала.       — А остальные? — спросила она. — Они ему верят? Леви усмехнулся едва заметно.       — Они думают, что да.       — Но на самом деле нет.       — Нет, — подтвердил он спокойно. — И это видно. Он сделал паузу, подбирая слова.       — Они сомневаются. Проверяют. Реагируют медленнее. Это мешает работе. Теперь в его голосе появилась та самая сухая чёткость, за которой всегда стояло решение, даже если оно ещё не оформилось.       — Сегодня один из них не выдержал, — добавил он. Петра сразу поняла.       — Сорвался?       — Да.       — На нём?       — Да. Пауза.       — И он не понял, за что? — тихо спросила она. Леви перевёл взгляд на окно.       — Не до конца.       — И это тебя тоже не устраивает.       — Это усложняет ситуацию, — ответил он. Петра чуть выдохнула.       — Слушай… — начала она осторожно. — Звучит знакомо. Леви не перебил.       — Твой «импульсивный» старается, но не умеет это объяснить, — продолжила она. — Остальные видят это, но не доверяют, потому что уже обожглись. И в итоге все ходят вокруг, как… — она тихо усмехнулась, — как тот самый парень из моей истории. Леви едва заметно приподнял бровь.       — Неловкие и молчаливые?       — Не неловкие, — поправила она мягко. — Осторожные. И поэтому всё застревает на месте. Он ничего не сказал.       — Ты не знаешь, что с этим делать, — добавила Петра уже спокойнее. На этот раз он ответил сразу.       — Да. Это прозвучало просто. И честно. Пауза между ними больше не была пустой — она была наполнена мыслью, которая постепенно оформлялась. Петра чуть сдвинула телефон, устраиваясь удобнее, и, кажется, улыбнулась.       — Ладно, капитан, — сказала она чуть легче. — У меня есть одна мысль. Короткая пауза.       — Не знаю, понравится тебе или нет, но, если честно… это единственное, что сейчас звучит логично. Леви не перебил. И это уже означало, что он слушает внимательно.