Аромат цветущей сирени

«"Вы совершенно мокрый", — сказала она с улыбкой, он взял из ее руки зонтик, и она еще теснее прижалась к нему, и сверху барабанило счастье. Одно мгновение он побоялся, что лопнет сердце, — но вдруг полегчало, он как бы разом привык к воздуху восторга, от которого сперва задыхался, и теперь заговорил без труда, с наслаждением.»

Владимир Набоков, «Камера Обскура»

Паста остывает на плите, пока Илья в последний раз помешивает томатный соус. А ещё грибной крем-суп наполняет кухню нежным ароматом. За окном серый Питер льёт горькие слёзы, а Малинин, в противовес холодной погоде, чувствует как внутри разрастается мягкое предвкушение.  Ему кажется, будто он глупый подросток, который впервые пригласил домой того, кто ему нравится. Но правда в том, что это — ни с чем несравнимое ощущение предвкушения — не покидает Илью уже много лет. Кончики пальцев покалывает от осознания того, что сейчас Петя вернётся с тренировки, они поужинают и лягут смотреть очередной глупый фильм и Илье как всегда не хватит терпения даже на половину хронометража. Потому что с Петей нельзя иначе. Практически невозможно.   И Малинин терпеливо ждёт. Дождь с силой тарабанит по крышам домов и переполняет ямы на асфальте водой. Он становится всё сильней и Илья медленно начинает переживать. Петя задерживается уже на сорок минут — и это ещё с учётом заложенного на опоздание, времени. Разлитый по бульонницам крем-суп уже безбожно остыл и Илья с опозданием осознал, что накрывать стол раньше времени — было ошибкой.  В помещении стоит полумрак: тучи наполняют кухню нежным серым освещением, Малинин думает о том, как наверняка красиво будут гореть свечи в этой обстановке. Но вдруг тишину нарушает раскатистый удар грома и Илья замерев, бросает взгляд на окно. Где же Петя? Илья протягивает руку и поднимает с тумбочки телефон, который лежал перевёрнутым экраном вниз с самого начала готовки. Взгляд цепляется за высветившийся  пропущенный вызов и короткое сообщение:  «Ни один таксист не хочет брать заказ, придётся тащиться на метро. Задержусь и судя по всему, надолго»  Так вот в чём дело. Звук был отключен, а сообщение было отправлено больше часа назад и по расчётам Ильи, Петя уже должен быть на подходе к дому. Малинин прошёл к окну и в голове мелькнула маленькая идея. Глупая по своей природе, да и ненужная, но он уверенно шагает в прихожую и хватает забавный, цветастый зонт, висящий там на крючке и с уверенностью толкает входную дверь.  Илья видел через окно как сильно льёт дождь, но когда он выходит на улицу ему кажется будто с небе кто-то безостановочно выливает одно ведро воды за другим. Ливень льёт непроходимой стеной, Малинин остаётся под подъездным козырьком и пытается выцепить взглядом Петю. Он стоит долго, по ощущениям минут пятнадцать и стоит потянуться за телефоном в карман как среди домов, всё ещё пытаясь обходить огромные лужи, выглядывает высокая фигура.  Илья спешит навстречу не думая о том, что у него полностью промокают дорогие кроссовки, а низ штанин покрываются каплями грязной дождевой воды. У него перед глазами только мокрый до последней нитки в своей глупой толстовке, Петя и его розовые от холода щёки.  —Бля, да ты чего,— вырывается У Ильи, когда он подходит вплотную к Гуменнику и прячет его под свой зонт. Только зачем? Тот промок уже настолько, что Малинину кажется будто Петю самого можно выжимать. Но этот абсолютно глупый, неясный порыв укрыть от пронизывающего холода и ливня даже на пару минут — уже было не удержать. Пускай, даже на пару подъездов, пару шагов. Хотелось, нестерпимо хотелось. Илья даже представить не может, что оставляет вот так Петю мокнуть под дождём и ничего с этим не делает. —Ты весь промок,— он подходит ближе, вглядывается в бледное лицо и с нежностью обхватывает Петину холодную ладонь. —Ты зачем вышел?— сквозь совсем резонный вопрос прорывается интонация полная нежности и мягкой благодарности. Словно "да, встречать было совсем бесполезно, но так приятно". Они стоят мокрые, глупые под нескончаемым потоком воды и просто смотрят друг на друга. Один — с беспокойством и заботой, а другой — благодарностью и любовью. —Пошли, пошли домой скорее,— и он тянет Петю за руку в сторону. Мимо них проносится какая-то машина и если Гуменник уже не старается спрятаться, то Малинин отчаянно пытается увернуться. —Блять!— такое настоящее, русское, без акцента — самое продуктивное междометие в его словаре — неосознанно вырывается наружу, а Гуменник рядом начинает неудержимо хохотать. —Прекрати,—сквозь ответную улыбку произносит Илья. —Да брось, у этих джинсов всё равно не было шансов. Они сзади просто ужасно грязные,— он подбирается ближе и закидывает руку парню на плечо и жмётся ближе к нему. Илья поворачивает голову в его сторону и что-то совсем нечитаемое мелькает в его взгляде, когда он пробегает глазами по точёному Петиному лицу. Малинину кажется будто вмиг у него выбил весь влажный воздух из лёгких. Петя в это мгновение — с мокрыми волосами, красным от холода носом и чуть прикрытыми от усталости взглядом — виделся ему таким красивым. Настолько, что кажется будто он взглянул на него совершенно по-новому. —Илюш, ты чего завис?— —Ты очень красивый,— мягкие слова срываются с языка словно ничего не стоят и взгляд, полный абсолютного обожания, пробегает по лицу Гуменника. Тот смущается — каждый раз как в первый — и машинально поднимает руку чтобы поправить слегка отросшие волосы, но перед их глазами мелькает фиолетово-белое пятно. Сирень. Заботливо собранная в маленький букет и обвязанная собственным стебельком. —Это я кстати нам домой собрал,— Петя улыбается как ребёнок и протягивает опустившиеся под влагой, но всё ещё такие же красивые, как свежесорванные, цветы. "Нам домой" как и всегда впрочем, нежно греет душу и Илья едва сдерживает порыв вцепиться в губы Гуменника с поцелуем. —Не мог их выбросить...Хотел, но потом подумал, что неужели я зря столько их рвал и всё-таки решил принести. Пускай ещё чуть-чуть поживут, порадуют глаз,— он пожимает плечами и поднимает взгляд на Илью. —Хорошо, что ты её не выкинул,— кивает Малинин и чувствует, как в его душе расцветают сады. Ему не верится, что можно любить кого-то настолько сильно. Они смеются в голос и бегут в сторону дома.

***

Они вваливаются внутрь, ощущая как с них капает вода, а мокрые насквозь кроссовки хлюпают прямо как в карикатурных детских мультфильмах. Малинин оборачивается и обрушивается на Петины губы с жадным поцелуем. Ждать больше невмоготу и он обхватывает худое лицо двумя руками, Петя протестует — или пытается создать видимость этого, — но всё равно сдержанно стонет, а затем отстраняется, качая головой. —Надо помыться и переодеться,— Гуменник забавно принюхивается, а затем просияв произносит: —Твоя паста! И мне обязательно надо поесть. У меня чувство будто я кашалота могу проглотить— Малинин кивает ему и чувствует укол вины в душе: Петя мокрый, холодный и голодный после тренировки, а тут он лезет со своими поцелуями. Илья протягивает раскрытую ладонь, ждёт пока другая обхватит её в замок и ведёт их в сторону ванной. Он усаживает Гуменника на край ванной и стягивает с него насквозь мокрую толстовку, которую сам же ему и купил когда-то. Перед его взглядом открывается бледная кожа и подтянутый торс, но он лишь нежно пробегает ладонями по нему, согревая. Мягкий поцелуй опускается на ключицу и Петя блаженно прикрывает глаза. —Боже, какой ты холодный,— шепчет Илья —Сколько ты так шёл под эти дождём?— собственная одежда неприятно холодит тело, но Малинин задвигает это чувство в сторону, обводя Петино лицо беспокойным взглядом. Так и до воспаления лёгких недолго. —Сначала, когда я вышел из дворца всё было лучше некуда, даже по прогнозу не было дождя. Я тогда собственно и нарвал её,— куда-то в неопределённость взмахнул рукой Петя — а потом дождь полил с такой силой, что у меня глаза на лоб полезли. Ты же знаешь, я сегодня без машины там из-за кого-то половину дорог перекрыли я изначально собирался на метро поехать, а когда этот ливень пошёл передумал. Кто ж знал, что все водители резко исчезнут, я кучу времени прождал пока хоть кто-нибудь возьмёт заказ, а потом забил,— лёгкая дрожь пробегает по телу Гуменника и тот забавно дёргается в руках Ильи. —Но до метро же сначала надо дойти, хорошо хоть от него до дома не так далеко,— он опустил взгляд на Малинина, который совершенно искренне и без подтекста продолжает стягивать с него слой за слоем одежду и периодически задирает голову чтобы внимательно слушать своего парня. Малинин с растрёпанными волосами и раскрасневшимися щеками, перед ним на коленях — не лучшее зрелище для его и без того хрупкой выдержки, но ему сейчас настолько холодно, что это — единственная мысль на свете, которая способна вытеснить все те картины, что всплывают в Петином сознании. —Быстрее мойся и я буду тебя согревать,—Илья поднимается на ноги и нежно прижимается своим лбом к его, зарываясь пальцами Пете в волосы. —Я тебе столько всего сделал пока ждал— —Спасибо, моя принцесса, которую злой дракон закрыл в холодной питерской башне,— Гуменник сам тянется к его губам. —Fuck you,— смеясь отвечает Илья —пока ты тренируешься, я тут отдыхаю. Кто ещё в заточении,— с явным иностранным призвуком "и" произносит он последнее слово. Малинин отстраняется, оставляя парню пространство чтобы тот наконец выдохнул и согрелся под душем.

***

Они наконец-то сухие и сытые лежат на диване, Илья медленно потягивает колу без сахара под Петин бубнёж о вреде сахарозаменителя, а Гуменник недовольно закатывает глаза. Ему иногда неиронично кажется, что из них двоих спортсмен здесь только он. Потому что Илья порой позволяет себе слишком много — и ведь всё равно умудряется не терять форму! Петя этой суперспособности завидует. Совсем чуть-чуть. И то из большого восхищения и любви! —Ты через неделю уезжаешь на шоу,— констатирует факт Гуменник и опускает взгляд на лежащего на его груди Илью. Он правда старается скрыть насколько этот факт болезненно бьёт по его сознанию. И вроде пора уже давно привыкнуть — они столько лет летают по континентам, расстаются на неопределённый срок...И всё равно возвращаются к друг другу — просто потому что не могут иначе. Но каждый раз Пете страшно как в первый. Ему кажется, что вот именно сейчас Илья выпорхнет из его рук и ему наконец надоедят эти бесконечные перебежки из одной страны в другую. И он больше не вернётся. Эта мысль змеёй проползает в его душе. —А после тура у меня отпуск и ты приезжаешь ко мне,— обещает Илья, поворачивая лицо Пети к себе и мягко целует его. И эти произнесённые вслух планы мягко окутывают Петино сознание в свои объятия. Малинин поднимает взгляд и смотрит на чуть оправившуюся в вазе сирень, её аромат наполнил гостинную и ещё несколько дней будет напоминать ему о том, что Петя захотел сделать ему приятно. Что Илью любят — по-настоящему и искренне. А Пете это будет напоминать о том, что дома есть тот, кто его ждёт с тёплым ужином и тот, ради кого он готов тащить букет под ливнем и не выкидывать. Потому что желание порадовать любимого человека такой наивной мелочью сильнее всяких неудобств и непрезентабельного вида подарка. —Я тебя люблю,— шепчет в тишину комнаты Петя и чувствует как его душа готова разорваться от этого всепоглощающего чувства. —Я знаю. И я тебя люблю,— вторит ему Малинин и сильнее прижимается к Пете. Хотя, казалось бы, куда ещё больше. Илья думает, что если дождь это очередной повод проявить заботу о любимом человеке — не так уж он и плох. А сирень простоит в вазе почти неделю, её сезон цветения закончится и вновь начнётся по-новой, а эти двое всё ещё будут вместе. Потому что не могут друг без друга. Да и не хотят, если честно.