Пепел и Звёздная пыль

      Прошло ещё три месяца. Три долгих, полных дорожной пыли, стычек с культистами и редких минут затишья месяца, прежде чем отряд добрался до подножия горного хребта, за которым, по древним картам, простиралась Долина Павших Драконов. Именно там, в руинах, пропитанных ненавистью, покоился следующий атрибут — «Доминирующая Аура», сила, некогда принадлежавшая Нелану Барроу, Первому Убийце Драконов.       За это время многое изменилось. Дети окончательно влились в стаю, переняв у Эндрю не только манеру речи и привычку не улыбаться, но и ту особую ледяную манеру смотреть на врагов, от которой даже бывалые воины чувствовали себя неуютно. Сет натренировался метать молнии с такой точностью, что мог сбить стрелу на лету. Жан и Джереми практически не разлучались, и их совместные атаки — теневые иллюзии, усиленные воздушной магией, — стали настолько разрушительными, что Эндрю иногда приходилось напоминать им о необходимости оставлять пленных для допросов. Эллис, как всегда, был неотразим в своей прямолинейной мощи, а Элиот...       Элиот оставался загадкой.       Несмотря на все попытки Эндрю держать дистанцию, черноволосый альфа неизменно оказывался рядом в самые опасные моменты. Он прикрывал спину, отводил удары, помогал подняться, когда Эндрю, обессиленный после очередного использования атрибутов, падал на колени. И каждый раз, когда Эндрю шипел, что не нуждается в защите, Элиот отвечал одно и то же: «Я знаю». Но продолжал.       Сегодня они разбили лагерь у подножия хребта, в небольшой роще, чудом уцелевшей среди каменистых осыпей. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Эндрю сидел на поваленном стволе, прикрыв глаза, и пытался утихомирить голоса в голове. Получалось плохо. — Опять с духами болтает, — заметил Эллис, кивая в сторону застывшего Эндрю. — Смотрите, у него лицо дёргается. Сейчас начнёт материться на своём тайном языке. — Не начнёт, — ответил Сет, не отрываясь от заточки меча. — Он уже два часа молчит. Значит, либо они угомонились, либо он их мысленно душит. — Держу пари, душит, — усмехнулся Жан. — У него такое лицо, будто он сейчас кого-то испепелит. Изнутри.       Как по сигналу, Эндрю открыл глаза и злобно уставился в пространство. — Scheiße, ja, ich hab's verstanden, — процедил он сквозь зубы. — Halt endlich die Fresse, verdammt.       Эллис поперхнулся вяленым мясом, которое до этого сосредоточенно жевал. Люм и Ирэн переглянулись с видом заговорщиков: они уже знали, что когда Оми начинает рычать на незнакомом языке, лучше не трогать его ближайшие пять минут. Раон, спавший на плече Эндрю, приоткрыл один глаз и лениво зевнул. — Оми снова ругается на своих, — констатировал он. — Это хорошо. Если бы он молчал, было бы страшнее.       Элиот, сидевший у края лагеря и якобы проверявший снаряжение, тихо спросил у Люма: — Он часто так? — Почти постоянно, — ответил тот, подбрасывая в костёр ветку. — Мы привыкли. Главное — не трогать его, когда он такой. И не предлагать помощь. — Почему? — Потому что гордость, — вмешался Сет, не поднимая головы. — Наш драгоценный принц скорее умрёт, чем признает, что кому-то нужен. — Я тебя слышу, — раздался ледяной голос Эндрю. — Я знаю. Поэтому и говорю.       Эндрю ничего не ответил, но его челюсти сжались. В голове снова зазвучали голоса.       «Какой грубый юноша этот Сет», — заметил Вода.       «Мне он нравится, — хмыкнул Ветер. — У него острый язык. И он не боится нашего малыша».       «Если бы я был жив, я бы с ним выпил», — прогудел Огонь.       «А я бы попросил у него еды, — подал голос Обжора. — Эндрю, когда мы будем ужинать? Моё дерево сохнет! Ему нужны соки!»       «Твоему дереву нужна диета», — фыркнул Убийца и от его голоса остальные духи на мгновение притихли. — Заткнитесь. Все. Я сказал — заткнитесь, — прошипел Эндрю, и голоса обиженно затихли.       Дети, наблюдавшие за этой сценой, тихо переговаривались. — Оми сегодня злой, — заметил Люм. — Оми всегда злой, — возразил Ирэн. — Просто сегодня он злее обычного. Наверное, потому что мы близко к следующему артефакту. — Я не злой, — донёсся голос Эндрю. — Я раздражённый. Это разные вещи. — Конечно, Оми, — хором ответили дети, и в их голосах прозвучало столько ласковой покорности, что даже Сет невольно усмехнулся.       Поздним вечером, когда лагерь затих и только часовые — Жан и Джереми — бодрствовали у костра, Элиот уединился в роще, подальше от посторонних глаз. Он достал из складок плаща небольшой магический кристалл — подарок отца, позволявший связываться на расстоянии. Активировал его лёгким касанием и стал ждать.       Кристалл засветился мягким голубым светом и в нём проступили два лица: король Натан Веснински и король-консорт Мэр. Оба выглядели уставшими — война высасывала силы из всех, — но при виде сына их лица озарились теплом. — Натаниэль, — выдохнул Мэр, и в его голосе зазвенела радость. — Ты жив! Мы так волновались! — Я в порядке, Оми, — ответил Натаниэль, и его голос, всегда твёрдый при посторонних, сейчас прозвучал непривычно мягко. — Мы все в порядке. Эндрю тоже. — Как он? — спросил Натан, и в его глазах мелькнула тревога. — Мы слышали о нападениях на графства. Говорят, там погибло много народа. — Здесь всё непросто, отец. «Чёрная звезда» действует повсюду. Но отряд держится. Мы нашли уже несколько артефактов. Скоро отправимся за следующим. Эндрю... — он запнулся. — Он всё так же рвётся в бой один. Но сейчас он знает, что мы рядом. — А он... догадывается? — осторожно спросил Мэр. — Подозревает. Но не знает наверняка. И я не могу ему открыться. Пока. Если он узнает, что я обманул его, что я пошёл за ним тайком... — Он поймёт, — перебил Натан. — Не сразу, но поймёт. Ты делаешь это из любви. А любовь... она стоит риска.       Натаниэль кивнул, но в его глазах отразилась печаль. — Есть ещё кое-что. Я связывался с Роджером и Тильдом. Они просили передать, что ждут вас обоих домой. И что Тильд молится каждый день. — Мы вернёмся, — твёрдо сказал Натаниэль. — Все вместе. Обещаю.       Кристалл погас, и он остался один в темноте. На душе было тяжело. Обман, даже во благо, давил на него. Но он знал, если бы он остался командовать резервом, если бы не пошёл за Эндрю, то не простил бы себе, если бы с тем что-то случилось.       Сзади послышались шаги. Натаниэль обернулся и увидел Сета. Тот стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на него с понимающей усмешкой. — Опять с родными болтал? — спросил он. — Да. — Передавай им привет. И знаешь что, Натаниэль... — Сет подошёл ближе и понизил голос. — Ты слишком палишься. Эндрю не идиот. Он может понять. — Я знаю. Но я не могу ничего сделать. Это инстинкт — защищать своего омегу. Эллис и Джереми могут меня понять.       Эллис, который, оказывается, тоже не спал и сидел у костра с кружкой эля, услышал разговор подходивших поднял голову. — Это правда. Когда омега, которого ты любишь, находится в опасности, ты действуешь на инстинктах. Ничего не можешь с собой поделать. — Эллис, — в голосе Сета зазвенел металл, — к тебе это тоже относится. Я не дал тебе разрешения даже на ухаживание. Какого хрена ты лезешь меня защищать? — То, что ты не дал мне разрешения, — спокойно ответил Эллис, отхлёбывая эль, — не значит, что я не буду этого делать. Натаниэль прав. Инстинкт есть инстинкт.       Сет вспыхнул. — Вы, альфы, все идиоты! Вам лишь бы защищать, даже когда вас не просят! — Именно так, — хором ответили Эллис и Натаниэль.       Сет в ярости вскинул руки и направился к палатке, бормоча что-то о «твердолобых самцах, не способных слушать». Жан и Джереми, наблюдавшие за этой сценой, тихо рассмеялись. — Боюсь, что Сет обречён, — заметил Джереми. — Эллис не отступится. — Как и Натаниэль, — добавил Жан. — У них это, видимо, в крови.       Натаниэль подошёл к костру и сел рядом с ними. Некоторое время все молчали, глядя в огонь. — Завтра мы войдём в Долину Павших Драконов, — произнёс он наконец. — Там нас ждёт следующий артефакт. И, судя по тому, что я слышал, это будет самый опасный из всех, что мы встречали. — Потому что это сила Убийцы? — спросил Жан. — Да. Нелан Барроу, Первый Убийца Драконов, был безжалостен даже к своим союзникам. Его сила — это чистая ненависть. И я не знаю, сможет ли Эндрю... — он осёкся. — Сможет, — твёрдо сказал Джереми. — Он всегда справляется. А если нет — мы рядом. И ты, Натаниэль, тоже.       Натаниэль посмотрел на своих друзей и почувствовал, как благодарность переполняет его. Он был не один. И Эндрю тоже не один. Даже если тот ещё не до конца это осознал.       Утро встретило отряд холодным ветром и низкими тучами. Лагерь сворачивали молча, каждый был занят своими мыслями. Эндрю, бледный и напряжённый, проверял снаряжение. Дети, как всегда, держались рядом. Люм копался в сумке с припасами, Ирэн чистил арбалет. — Оми, — позвал Люм, не поднимая головы. — А тот чёрный альфа, который всё время на тебя смотрит... Он наш новый... Он часть стаи?       Эндрю замер на мгновение, потом продолжил затягивать ремни. — Он не часть стаи. Он просто попутчик. — Он защищал тебя, — заметил Ирэн. — Как ты нас. И как рыжий вредитель, о котором Раон рассказывает. — Раон, — укоризненно произнёс Эндрю. — Я ничего! — возмутился дракончик с его плеча. — Я просто говорил, что рыжий вредитель тоже защищал Оми! Это факт! Я не говорил, что черноволосый похож на него! — Они похожи? — мгновенно заинтересовался Люм. — Нет, — отрезал Эндрю. — Они разные.       Но в его голове уже крутилась мысль: похожи. Слишком похожи. Те же движения, та же манера сражаться, та же привычка заслонять его собой. И тот же упрямый, почти отчаянный взгляд.       Нет. Не может быть. Натаниэль — командующий резервом. Он не мог бросить пост. И родители не отпустили бы его.       Он одёрнул себя и направился к остальным. Пора было выдвигаться.       Долина Павших Драконов оправдывала своё название. Огромная расщелина в земле, образовавшаяся, по легендам, после падения древнего исполина, была усеяна останками — не человеческими, но принадлежавшими существам гораздо более могучим. Рёбра, каждое размером с корабельную мачту, торчали из скал. Черепа с пустыми глазницами смотрели в небо. Земля здесь была чёрной от пропитавшей её древней крови.       В центре долины возвышался алтарь — грубо отёсанный камень, окружённый кольцом из мечей. Эти мечи, некогда принадлежавшие рыцарям, павшим в битве с драконами, проросли в землю и застыли, словно стража.       Эндрю велел отряду остановиться на краю долины. — Дальше я пойду один. — Нет, — хором ответили все. — Это не обсуждается. Эта сила... она опаснее всего, с чем мы сталкивались. Я не хочу, чтобы вы пострадали. — А мы не хотим, чтобы пострадал ты, — твёрдо сказал Сет. — Но мы уже поняли: тебя не переспорить. Так что хотя бы возьми с собой Раона. И Элиота. Он всё равно не послушается.       Эндрю посмотрел на черноволосого альфу. Тот стоял, скрестив руки, и смотрел на него с выражением, не терпящим возражений. — Хорошо, — неожиданно согласился Эндрю. — Но если я скажу бежать — вы бежите. Оба. Поняли? — Поняли, — ответил Элиот, и в его голосе прозвучало обещание, которое Эндрю предпочёл не анализировать.       Путь через долину был долгим и жутким. Тишина здесь стояла такая, что шаги отдавались гулом от скал. Ни ветра, ни птиц, ни шорохов — только мёртвая, звенящая пустота. Когда они приблизились к алтарю, воздух вокруг начал сгущаться. Тьма, но не та, которой владел Эндрю, а другая — древняя, пропитанная ненавистью, — окутывала их плотным коконом.       Перед алтарём стоял призрак. Высокий, широкоплечий, облачённый в доспехи, покрытые засохшей кровью. Его лицо было скрыто шлемом с рогами, но глаза горели алым. В руке он держал меч — длинный, из чёрной стали, с рукоятью, обмотанной чешуёй дракона. — Вот он, — прошептал Раон, прижимаясь к шее Эндрю. — Оми, мне страшно. От него пахнет смертью. Очень много. — Держись позади, — приказал Эндрю.       Призрак заговорил. Голос его был как скрежет металла:       «Ты пришёл за силой, маленький эльф. Но достоин ли ты? Я — Нелан Барроу. Я убил больше драконов, чем ты видел звёзд. Моя сила — это ненависть. Чистая, неразбавленная. Ты умеешь ненавидеть?» — Да, — ответил Эндрю.       «Тогда покажи».       И началось испытание. Призрак обрушил на Эндрю всю свою ярость — образы, воспоминания, крики умирающих драконов, боль от ран, полученных в бесчисленных битвах. Всё это хлынуло в сознание Эндрю, пытаясь сломать его, раздавить, уничтожить. Но Эндрю стоял. Он прошёл через всё — через каждую смерть, через каждую потерю, — и не отвёл взгляда.       Когда всё закончилось, призрак склонил голову.       «Ты силён, маленький эльф. Твоя ненависть чиста. Она направлена не на всех, а на тех, кто этого заслуживает. Я принимаю тебя. Моя сила — твоя».       Шею Эндрю пронзила холодная аура, и на коже проступила новая татуировка — ожерелье из переплетённых клинков. Голос Убийцы зазвучал в голове, надменный и требовательный, но в нём слышалось нечто похожее на уважение.       Эндрю вернулся к отряду на ватных ногах, но живым. Элиот и Раон поддерживали его под руки. Когда они добрались до лагеря, Сет поднялся и просто сказал: — Ты опять чуть не умер, да? — Нет, — ответил Эндрю. — Врёшь. Но я рад, что ты живой.       И никто не стал спорить.