Голос моря

Чимин вернулся во дворец глубокой ночью, когда большинство уже спали. Он старался плыть бесшумно, но едва он вошёл в свою комнату, как за спиной раздался тяжёлый голос отца: — Ты опять был на поверхности. Чимин резко обернулся. Пак Богом смотрел на него с холодной яростью, которую сын видел впервые в жизни. — Отец… я… — Не лги мне. — Голос царя был низким и тяжёлым, как подводное течение. — Я знаю, как ты смотришь на человеческие вещи. Я всегда это терпел, потому что думал, что это просто детское любопытство. Но теперь ты рискуешь своей жизнью. И жизнью всего нашего народа. Чимин опустил голову. Руки дрожали. — Люди не все такие, как ты думаешь… — тихо начал он, голос дрожал. — Не все они плохие. Там, наверху, тоже есть красота. Там есть свет, цвета, которых нет у нас… и люди могут быть добрыми. Я видел одного… он не причинит нам вреда. Пак Богом приблизился. Его глаза потемнели. — Ты видел одного? — Голос стал опасно тихим. — И что? Ты с ним разговаривал? Приближался к берегу? Чимин сглотнул. Слёзы уже стояли в глазах. — Я… спас ему жизнь. Когда его корабль разбился. Он тонул. Я не мог просто смотреть… Наступила тяжёлая тишина. А потом отец взорвался. — Ты спас человека?! — прогремел его голос, от которого задрожала вода вокруг. — Ты нарушил мой прямой приказ! Ты подверг опасности себя и всех нас! Если люди узнают о нашем существовании — они придут за нами с сетями и гарпунами! Чимин отчаянно пытался что-то сказать, но отец уже не слушал. — С этого момента ты никуда не уплывёшь. Стража! — позвал он громко. — Запереть принца Чимина в его комнате. Никто не должен выпускать его, пока я не разрешу. Ни на шаг от замка! Двое стражников сразу появились у дверей. Чимин смотрел на отца с болью и неверием. — Отец… пожалуйста… Но Пак Богом только отвернулся, не в силах больше смотреть на сына. — Ты разочаровал меня, Чимин. Двери закрылись с тяжёлым звуком. Чимин остался один. Он подплыл к своему ложу, уткнулся лицом в мягкие водоросли и тихо, беззвучно заплакал. Слёзы растворялись в воде, но боль в груди была настоящей. Он чувствовал себя предателем — и отца, и народа, и самого себя. Сердце ныло так сильно, что казалось, оно вот-вот разорвётся. «Чон Чонгук… — думал он сквозь слёзы. — Я не могу тебя потерять… но я не знаю, смогу ли вернуться…» Он ждал, пока в замке всё стихнет. Когда стража немного расслабилась, Чимин тихо выскользнул через узкое окно своей комнаты и стрелой помчался к поверхности. Он приплыл к знакомому рифу, тяжело дыша. Сердце колотилось от страха и надежды одновременно. А на берегу уже стоял Чонгук. Принц пел — тихо, но с такой теплотой и тоской, что у Чимина перехватило дыхание. Чимин закрыл глаза и присоединился. Его голос был очень нежным… но в нём слышалась глубокая грусть и едва сдерживаемые всхлипы. Чонгук внезапно замолчал. Он услышал второй голос — ближе, чем когда-либо. Голос был красивым, светлым… но сегодня в нём было столько боли, что у принца сжалось сердце. Он сделал осторожный шаг ближе к воде и тихо, почти умоляюще спросил: — Почему ты грустишь сегодня? …Могу ли я тебе помочь? Чимин замер. Слёзы снова покатились по щекам. Он долго молчал, прежде чем ответить — очень тихо, дрожащим шёпотом, который едва долетал до берега: — Мне… запрещено плыть на поверхность. Возможно… это наша последняя ночь вместе. Чонгук почувствовал, как внутри всё оборвалось. Он сделал ещё один шаг вперёд, почти по колено в воде, и отчаянно, с болью в голосе произнёс: — Пожалуйста… не уходи. Я так долго хотел поговорить с тобой. Услышать тебя. Увидеть тебя. Я не хочу тебя потерять… особенно теперь, когда наконец услышал твой голос по-настоящему. Чонгук стоял в воде, сжимая в кулаке серебряный кулон с жемчугом, и смотрел в темноту моря полными надежды и отчаяния глазами. — Скажи мне… кто ты?