Голос моря

Ночь в комнате Чонгука была тихой и наполненной только их дыханием. Они лежали на широкой кровати, Чимин в белой рубашке Чонгука, а принц — в распахнутой сорочке. Сначала они просто говорили — шёпотом, касаясь пальцами друг друга. Потом разговоры сменились долгими взглядами. Чонгук первым наклонился и поцеловал его. Поцелуй был глубоким, медленным, почти отчаянным. Чонгук прижимался ближе, его бедро легло между ног Чимина. Русал тихо ахнул — новое, человеческое тело реагировало совсем иначе. Тепло, тяжесть, возбуждение — всё было непривычно остро и сладко. Чимин инстинктивно прижался бёдрами в ответ, дрожа от новых ощущений. Чонгук отстранился на секунду, посмотрел на раскрасневшееся лицо Чимина и тихо, почти благоговейно прошептал: — Ты такой… красивый. Я не могу поверить, что ты здесь, со мной. Чимин только притянул его обратно, целуя ещё жарче. Они оба были возбуждены, но двигались медленно, наслаждаясь каждой секундой близости. Чонгук был умилён и одновременно растроган реакцией Чимина — его дрожью, тихими вздохами, тем, как русал доверчиво прижимался к нему. Они целовались долго, пока оба не устали. Потом просто лежали обнявшись, переплетя пальцы. Утром Чонгук пошел к родителям. Король и королева ждали его в тронном зале. Как только он вошёл, отец сразу объявил: — Свадьба назначена на завтра. Мы уже отправили гонца к принцессе. Довольно тянуть. Чонгук стоял как громом поражённый. — Завтра?! — голос сорвался. — Отец, я не могу… Король посмотрел на него с тяжёлым разочарованием. — Мы в курсе, что ты творишь по ночам, сын. Приводишь в замок какого-то неизвестного юношу. Только потому, что ты наша кровь, мы не выгоняем тебя и не устраиваем скандал. Но это заканчивается. Завтра ты будешь на церемонии. Чонгук стоял, сглатывая слёзы обиды и ярости. А потом тихо, но твёрдо сказал: — Я не женюсь на принцессе. Я влюблён в Чимина. В зале повисла тяжёлая тишина. Король побагровел от гнева. Королева закрыла рот рукой, в глазах — боль и растерянность. Начался настоящий скандал. Отец кричал, мать пыталась успокоить обоих. Чонгук стоял, сжимая кулаки, и впервые в жизни не отступал. Когда он наконец вышел из зала, в коридоре его ждала тишина и тяжёлое предчувствие. Он почти бегом вернулся в свою комнату. — Чимин, я… Слова застряли в горле. Чимин лежал на полу возле кровати, свернувшись в комок. Лицо было мертвенно-бледным, тело мелко дрожало. Он едва дышал — каждый вдох давался с огромным трудом. Боль стала настолько сильной, что он уже не мог даже подняться. — Чимин! Чонгук бросился к нему, упал на колени и аккуратно взял его на руки. Тело русала было горячим от боли и дрожало. — Я здесь… я с тобой, — шептал Чонгук, укладывая его на кровать и прижимая к себе. — Что с тобой? Скажи мне правду. Пожалуйста. Русал колебался. И тогда принц начал первым. — Свадьба назначена на завтра. Я сказал отцу, что не женюсь на принцессе. Что я люблю тебя. Что скорее откажусь от трона, чем от тебя. Он прижался лбом к руке Чимина, дрожа. Чимин долго молчал. Потом, собрав последние силы, тихо заговорил: — У ритуала есть цена… Каждый шаг на суше ощущается как тысячи острых лезвий вонзающихся в мою кожу. Боль пронизывает до самых костей, и с каждым днём она становится только сильнее. Чонгук смотрел на него в полном ужасе. Руки, которыми он гладил волосы Чимина, задрожали. — Если ты женишься на другой… это меня убьёт. Если ты не докажешь свою настоящую любовь ко мне — я растворюсь в морской пене.  Чонгук долго молчал. Потом медленно притянул Чимина к себе, обнял и прижал к груди, словно пытаясь защитить от всего мира. — Я думал, что уже знаю, как сильно я тебя люблю… — прошептал он в его волосы. Голос был низким и дрожащим. — Но ты… ты готов был умереть ради меня. Терпеть такую боль. Он отстранился и посмотрел Чимину в глаза. В его взгляде была боль, нежность и железная решимость. — Я не женюсь на ней. Никогда. Я люблю тебя. И я докажу это так, чтобы даже море поверило. Ты не растворишься. Я не отпущу тебя.