Первые шаги

      Признаться честно, Вокс не любил ходить пешком. И всегда считал это долгим, нудным и попросту утомительным занятием, особенно в сравнении с перемещением на быстрой и лёгкой в управлении машине.       Даже оказавшись в Аду абсолютно без средств к существованию, Вокс не изменил себе и в первое время работал исключительно на достаточно комфортный по тем временам автомобиль. А затем менял марку примерно раз в год. Прогресс никогда не стоял на месте, предлагая всё более качественные товары, а довольно агрессивное население не позволяло машине долго сохранять презентабельный вид.       Но Аластор любил ходить пешком. И с ним прогулки, почему-то, теряли все свои минусы. За весёлыми, почти никогда не стихающими разговорами время буквально летело, усталость не чувствовалась, а когда они расставались, Воксу стоило больших усилий скрывать отчаяние в голосе, договариваясь о следующей встрече.       Усталость и по-началу зудящие с непривычной активности ноги не имели значения, когда Аластор легко брал его под руку, прижимаясь максимально близко, заговорщицки что-то шептал, опаляя край монитора тёплым дыханием, и громко смеялся, заставляя немногочисленных свидетелей их союза испуганно прятаться по углам. Вокс не отрывал взгляда от своего спутника, ловил каждое слово, искренне пытаясь участвовать в диалогах и не звучать в эти моменты как малолетняя фанатка. Иногда выходило плохо, судя по насмешливым взглядам алых глаз и поджатым, сдерживающим смех тонким губам, после особенно жаркого поддакивания на малосущественную тему.       Даже место их прогулок редко имело значение, но всё же, когда путь пролегал через город Каннибалов, Вокс непроизвольно начинал нервничать. Аластор получал слишком много внимания от дам разной степени зрелости, желающих во чтобы то ни стало забрать оленя в свою компанию. Вокс натурально скрипел зубами, не имея возможности даже воспрепятствовать этому в начале их отношений.       Если бы Аластор захотел его бросить, он бы растворился в воздухе даже в середине собственного предложения, что, к счастью, случалось редко. Если быть совсем честным — лишь однажды, но после того раза Воксу с трудом удавалось держать руки при себе и не хватать Аластора за локоть при каждой новой встрече.       Играющему собственноручно выбранную роль невинного щенка Воксу приходилось только бросать умоляющие взгляды на явно довольного вниманием прекрасного пола Аластора. Оленьи уши всегда пушились, покачиваясь в сторону восторженных комплиментов и настойчивый приглашений к чаю, острая улыбка смягчалась, а глаза светились яркими огнями.       Но, несмотря на видимый комфорт и теплоту их общения, с его губ раз за разом слетал вежливый отказ: «Мне приятно ваше внимание, дорогие, но, боюсь, сегодня у меня другой спутник. Может быть, позже я ещё смогу присоединиться к вам за чашечкой эспрессо?» Воксу стоило огромных усилий не светиться как новогодняя ёлка после этих слов, однако, судя по лукавым взглядам, Аластор определённо догадывался, насколько сильно вилял его вымышленный хвост.       В очередной раз пытаясь держать лицо, Вокс даже не сразу понял, что Аластор притормозил рядом с большим, ровно обстриженным в форме куба кустом роз. Тонкий палец нежно коснулся светло-розового бутона, острый коготь провёл линию вдоль едва заметной прожилки. Вокс шагнул ближе, разглядывая как подушечка пальца мягко скользит по бархатному лепестку.       — Я давно заметил твой интерес к этой клумбе, — хриплый голос зазвучал негромко, будто боясь потревожить интимность атмосферы. — Тебе нравятся розы?       Аластор хмыкнул и неопределённо повёл одним плечом. Пальцы сжали нежный лепесток, несильно потягивая.       — Думаю, я должен признать свою… слабость к некоторым красивым и хрупким вещам.       Вокс пару секунд смотрел на его длинные ресницы, бросающие прозрачные тени на щёки. Лёгкий пушок на карамельной коже неожиданно придал ей сходство с бархатными лепестками. Пальцы, вдруг сведённые судорогой от желания повторить действия Аластора, нежно погладив тёплую щёку, сжались в кулаки. Острые когти больно впились в кожу, немного отрезвляя. Вокс тихо сглотнул и снова опустил взгляд.       Крупный бутон на тонкой ножке слегка дрожал от манипуляций с лепестками, наклоняясь то в одну, то в другую сторону. Ярко-красные когти на фоне нежного цвета выглядели угрозой, против которой не имели значения даже шипы, щедро усеивающие тонкий стебель. В груди почему-то кольнуло.       — Понимаю. Но, по-моему, они уж слишком… нежного цвета, нет?       — Нежного?       — Думал, тебе бы больше понравились… красные.       Улыбка Аластора стала шире. Тонкие губы растянулись, оголив острые зубы, взгляд на мгновение метнулся к вывеске над ними. Вокс проследил за ним. Кажется, это был магазин местного Оверлорда. Ну, теперь хотя бы понятно, откуда такая любовь местных жителей к розам.       — Действительно, так и было. Когда-то мне нравились более насыщенные бордовые розы. Знаешь, как венозная кровь: такой глубокий и благородный оттенок.       Вокс кивнул, мгновенно забывая о вывеске и делая шаг ещё ближе. Аластор редко откровенничал, выдавая личную информацию случайными фразами среди потока мыслей о политике и экономике своих лет жизни, поэтому каждую подобную фразу Вокс бесконечно ценил. Оленье ухо слабо повернулось в его сторону, стекло монокля поймало блик от экрана. Вокс тихо сглотнул, глядя в мягко светившиеся алые глаза.       — А сейчас?       Аластор опустил взгляд.       — Не знаю. Розовый выглядит довольно… привлекательно, я думаю. А ты как считаешь?       Вокс последовал примеру, разглядывая уже немного потрёпанный от поглаживающих без остановки когтей бутон.       Как он считает? Разве Аластор обычно интересовался так открыто его мнением? Нежные лепестки уже потемнели от выступившего сока. Воксу на короткий миг показалось, что Аластор… нервничает? Разве они не разговаривали просто о цветах?       Вокс вздрогнул, когда тихо загудела вентиляция, охлаждая процессор. Мимолётная мысль пронзила его разрядом тока. Розы, вроде бы, всегда ассоциировались с признанием в любви. И, кажется, цвету бутонов тоже уделялось какое-то значение, что если…       — Ну, учитывая, что красный обычно считается цветом агрессии и страсти, — виртуальный взгляд снова встретился с алыми глазами, — думаю, мне тоже больше нравится нежность.       Мгновение ничего не происходило, а потом Аластор, лукаво сверкнув на него глазами, улыбнулся шире и наконец убрал пальцы от измученного цветка.       — Что ты имеешь в виду, говоря «тоже», друг мой? Я не давал настолько яркую эмоциональную оценку ни цветку, ни цвету! Это было бы абсолютно глупо!       Вокс моргнул пару раз, закатил глаза и, проходя мимо, толкнул Аластора плечом.       — Да, да, абсолютно глупо. Как же иначе?       — Верно! Рад, что мы достигли взаимопонимания, — Аластор бросил последний взгляд на клумбу, затем поднял на Вокса. Алые глаза потемнели, загоревшись изумрудными огнями. — Но… красный тоже может быть неплох. Не слишком часто.       — Окей, я тебя понял. Иногда можно и красный.       — М?       — Не обращай внимания, Ал. Лучше пошли перекусим. От всех этих разговоров у меня ужасно разыгрался аппетит.       Аластор удивлённо хмыкнул, впервые сам догоняя ушедшего вперёд Вокса.