Первые шаги

      Когда вместо обычной посиделки в баре, Винсент пригласил его в небольшой ресторан, предлагающий обширный ассортимент разнообразного мяса, Аластор согласился, не раздумывая. В конце концов, он любил хорошую кухню, а алкоголь вполне мог стать дополнением к толстому сочному куску стейка.       И нужно отдать должное: Винсент действительно хорошо постарался. Выбрал не самое загруженное посетителями время, зарезервировал небольшой столик на двоих в достаточно уединённом, но не пугающим показной интимностью месте. Негромкая музыка на фоне не била в уши, позволяя комфортно общаться. Не джаз, конечно, что-то более популярное в те годы, но мелодия всё же была приятной и ненавязчивой.       Разглядывая простую сервировку, Аластор хмыкнул, заметив небольшой светлый бутон розы. И остановил руку смущённого Винсента, уже было дёрнувшегося к тонкой вазе.       — Оставь несчастную. Она всё равно уже не вернётся на клумбу.       Винсент тяжело вздохнул и сел на свой стул, протягивая ему одно из лежащих на краю стола меню.       — Это не моя идея, если что.       — О, — Аластор поблагодарил его кивком и скрыл широкую улыбку за раскрытым корешком, — поверь мне, я догадывался.       Разговаривать с набитым ртом было сложно и даже неприлично, и обычно Аластор себе такого не позволял, но… Обычно и его спутницы были чуть более нежными по натуре, даже несмотря на собственные пристрастия, а Винсент смотрел на него так неотрывно и слушал так внимательно, что даже не притронулся к своему сомнительному выбору в виде фастфуда. И в какой-то момент Аластору стало интересно, когда же его компаньон наконец скривится от отвращения.       Время шло, его кусок стейка довольно быстро уменьшался, оголяя сочившуюся костным мозгом косточку посередине, клюквенный соус стекал по губам, заставляя постоянно облизываться. А Винсент продолжал смотреть на него тёплым, неотрывным взглядом, томно подперев угол монитора ладонью. Когда его внимание всё же сместилось вниз, алые глаза ехидно прищурились.       — М-м, что такое, дорогуша? Нашёл что-то интересное у меня в глотке?       Винсент вздрогнул, взгляд тут же метнулся в сторону. Экран на мгновение ослепил яркой вспышкой голубого румянца, но потом изображение снова приглушилось, больше не выжигая глаза.       — Н-нет, прости! Просто… ты немного испачкался.       — Ох, правда? — Аластор комично округлил глаза, не выпуская из рук вилку и нож. — Немного? Где именно? Здесь?       Острые костяшки пальцев провели по чисто вылизанным губам под внимательным и потемневшим взглядом.       — Н-нет, немного левее. То есть, для тебя правее. Нет, не совсем… М… Нет, тоже не тут… Слушай, — с виртуальных губ сорвался резкий решительный вздох, как перед погружением в ледяную воду, — может… я сам вытру?       Аластор медленно убрал руку от лица, секунду разглядывал снова краснеющее, но уже без увеличения яркости, лицо Винсента. Такого открытого в своих эмоциях. Как глупо… И заманчиво.       Длинные ресницы дрогнули, скрывая весёлый взгляд алых глаз, когда Аластор чуть наклонился вперёд.       — Что ж, будь так добр, дорогой. Не хотелось бы закончить хороший вечер жирными пятнами на рубашке.       Оленьи уши чутко вздрогнули на тихий треск, тонкие губы растянулись в широкой улыбке. Даже с закрытыми глазами Аластор мог ручаться, что только что между разных по длине аннтен Винсента проскочила яркая искра.       Щеки очень осторожно, практически невесомо коснулись прохладные когти, мягко убирая длинные пряди волос, уже слегка растрепавшиеся от всегда наэлектризованного рядом с Винсентом воздуха.       — Если бы ты ел чуть аккуратнее, опасности жирных пятен бы не было.       — Ох, ты осуждаешь мой стиль приёма пищи?! Что-то я не заметил, чтобы тебя это так уж отталкивало, дорогуша.       Раздался тихий хриплый смех. Оленьи уши навострились, ловя каждый приятный звук.       — Меня это не отталкивает. Просто забавно, как ты даже с ножом и вилкой умудряешься есть так… жадно. Как дикарь, дорвавшийся до мяса после недельной голодовки.       Аластор, наклонив голову ближе к нежно вытирающим щёку у самого угла губ пальцам, громко фыркнул.       — Хах, дикарь?! Я оскорблён! Хорошей едой надо наслаждаться от всего сердца, друг мой!       — Ах, так вот, как называется твой стиль питания. Наслаждением пищей? Больше похоже на обжорство, — подушечка большого пальца в последний раз провела по губе, стирая каплю соуса. — Хотя мне без разницы. Просто я думал, что влюбился в оленя, а оказалось, что в свинку, ха-ха.       Повисшая тишина на мгновение оглушила. Даже музыка, казалось, затихла, когда Аластор медленно открыл глаза.       Выражение лица Винсента было забавным. Удивлённое, испуганное и отчасти почему-то разочарованное. Щёки ярко светились голубым цветом, плечи под тёплым свитером напряглись, когти оставили неглубокие царапины на столешнице. Аластор хмыкнул, возвращая внимание в тарелку. Нож медленно скользнул вдоль волокон, отрезая следующий кусок.       Оленье ухо повернулось в сторону, уловив едва слышное «Прости».       — Собираешься взять слова обратно?       — Нет, но… — Винсент тоже опустил взгляд в тарелку, без интереса вороша картофель фри когтём, — я не собирался признаваться так… тупо.       — Хм. То есть, всё же собирался?       — Ну да, однажды. Был уверен, что всё равно не смогу удержать чувства… Но не прям так скоро! Ёбаный стыд…       Аластор тихо засмеялся. Винсент украдкой бросил на него взгляд.       — Ты не злишься?       — А должен?       — Ну, ты, вроде бы, был не особо заинтересован…       — Ты прав. И, к твоему, должно быть, сожалению, всё ещё не заинтересован.       Винсент молча кивнул. Его лицо не скривилось, пальцы не дрогнули, искра между антеннами не вспыхнула. Аластор удивлённо хмыкнул, более аккуратно отправляя в рот кусок стейка.       — Ты не расстроен?       — Ну, я знал, что этим всё закончится. Хотя, конечно, слышать отказ напрямую…       — Кто говорил про отказ?       Звуковая дорожка оборвалась на середине слога. Аластор негромко рассмеялся, глядя в расширившиеся на весь экран глаза Винсента. Пару секунд пристального внимания, скрип ножек стула по половицам, и вот к боку уже прижалась чужая грудь.       — Ты!.. Если ты шутишь надо мной, лучше перестань! Для твоего же блага. Я серьёзно: не давай мне ложных надежд.       Аластор фыркнул, прикрывая рот пальцами и отворачиваясь от ослепившего экрана.       — Я не шучу.       — Тогда… это…       — Не могу сейчас ответить тебе взаимностью. И не могу пообещать ответить даже «однажды». Не уверен, что вообще могу испытывать… чувства, похожие на твои. Но, — тонкие пальцы неловко опустились на напряжённые, воткнутые в столешницу когти, — не хочу терять нашу связь. Ты забавный, я привык к тебе, мне… приятно проводить с тобой время и наше общение не утомляет, так что…       Голубые когти поймали яркий блик от лампы, когда Винсент перевернул кисть, чтобы переплести их пальцы.       — Я не настаиваю! То есть, конечно, ты и так не обязан… В конце концов, я сам виноват, что не смог сдержаться, но если бы… ты просто позволил мне, — мягкий голос приблизился к напряжённо вслушивающимся ушам, — любить тебя, я бы смог… подстроиться под твой темп.       Аластор поднял взгляд в снова приглушённо светившийся экран. Теплота в виртуальных глазах запустила мурашки по коже вдоль пальцев в нежной хватке, вверх по локтю и затем вниз по спине к задрожавшему хвосту.       — Неужели ты собираешься… ждать?       Винсент улыбнулся, на миг прикрыв веки.       — Не, это слишком пассивно. И скучно. Нет-нет! Я собираюсь влюбить тебя в себя!       Аластор фыркнул от неожиданности, когда его притянули ближе и зашептали прямо в расслабленное ухо.       — Я собираюсь окружить тебя такой заботой и вниманием, что у тебя не останется и шанса! Даже если ты не знаешь, каково это, я заставлю тебя почувствовать ко мне хотя бы привязанность и желание быть рядом! Мне будет достаточно одного только знания, что ты думаешь обо мне, хочешь видеться, смеёшься над моими словами и действиями. И, если ты вдруг не заметил, я вообще-то уже начал свой тщательно проработанный план действий, ага. Не хочу, чтобы ты видел во мне только собутыльника, так что, будь готов к тому, что я собираюсь чаще звать тебя именно на ужин. И надеюсь, что ты продолжишь есть с таким же «наслаждением»… Слушай, может быть, в следующий раз я смогу использовать свой язык, чтобы почистить тебе лицо?       Аластор несдержанно рассмеялся, отталкивая настойчиво липнувшего ближе Винсента.       — И это ты называешь «подстроиться под мой темп»?! Да ты просто пьяный идиот!       — Эй, я вообще-то ещё не пил… Но, если тебе от этого легче, так и быть! Как минимум, я точно пьян от любви к тебе.       — Это нелепо! И абсолютно глупо!       — Но тебе нравится!       Аластор прикусил губу, сдерживая новый приступ смеха, и шутливо нахмурил брови.       — Не больше, чем наблюдение за игривым, не знающим границы дозволенного щенком.       Выражение лица Винсента стало комично-задумчивым, а затем губы обиженно надулись.       — Ты даже не любишь собак!       — Именно!       Аластор снова рассмеялся, ощущая необыкновенно сильное и совершенно не изменившееся после признания тепло в груди.