Синица

— Ты ушёл, не попрощавшись, — слышит Леви и поднимает взгляд от учебника; рядом на стол опускается картонный стакан с надписью «раф» — а он-то, наивный, думал, что в дальнем углу библиотеки его никто не потревожит. — Как-то не по-джентльменски, не находишь? — продолжает Эрен, и Леви лишь вопросительно приподнимает брови, — я был настолько плох? — да нет, не был. — А! Знаю, часы пробили полночь, и карета превратилась в тыкву. Ты не оставил мне своей туфельки, Золушка. Эрен отодвигает стул с отвратительным скрежетом, который эхом прокатывается по тишине библиотечного зала, и плюхается напротив. — Стильный гольф, подходит к глазам, — говорит Эрен, словно не нуждаясь в ответе. И правда, подходит: светло-серый, тонкой вязки. Леви цепляет пальцем высокий воротник и тянет вниз, оголяя разукрашенную в красный, бордовый и фиолетовый шею. Глаза напротив немного сужаются, и взгляд кажется Леви жадным, он словно вгрызается в кожу. — Извини, — произносит Эрен тише, — кажется, я перебрал. Больше так не буду, — обещает. Леви лишь приподнимает брови в удивлении, не собираясь отвечать. Больше так не будет? Эрен рассчитывает на ещё один раз? Не один? Какой же бред. — Поужинаем сегодня? — Неинтересно, — отрезает Леви, всем своим видом показывая, что Эрену пора уходить. — Да ладно, я же не замуж тебя зову, просто ужин, мы ведь можем остаться приятелями, правда? — Эрен улыбается открыто, но Леви всё равно чувствует в его словах двойное дно. Чего он хочет? Какие приятели? Через пару недель Леви заберёт свой диплом, и они никогда больше не встретятся. Какой-то бред. Леви не хочет тешить себя ложными надеждами и принимать желаемое за действительное. — Нет, — отвечает Леви, захлопывает учебник и уходит, оставляя и Эрена, и раф в цветастом стакане. Больше на это дерьмо он ни за что не поведётся. Эрен объявляется снова спустя несколько дней, на этот раз — звонком на телефон. — Поделись конспектами за третий курс, — просит он, — хочу закрыть зачёты досрочно, ребята предложили хорошую подработку. Я всё верну, мамой клянусь. Привезу тебе ужин, ты любишь китайскую кухню? — Леви сбрасывает звонок, пишет адрес эсэмэской и идёт доставать тетради за третий курс. Он кладёт их в пакет, а пакет на полку у двери, чтобы вручить их Эрену, как только тот появится. Не собирается он с ним ужинать и в квартиру пускать не собирается. И то, что Леви любит китайскую кухню, Эрену знать не обязательно. — Ого, — говорит Эрен, едва Леви открывает дверь, пакет он предусмотрительно держит в руке, чтобы сразу отдать его Эрену и закрыть дверь. Не успевает. — Кажется, я перестарался, — говорит он. И хватило же Леви ума открыть ему дверь в футболке и шортах. Обычной футболке со слегка растянутой горловиной, которая велика Леви на пару размеров и которая не скрывает его разукрашенную Эреном шею и ключицы. Дерьмо. Эрен протягивает руку, но вовсе не для того, чтобы взять тетради, — он касается синяков на коже пальцами, и это ощущается как ожоги. Леви хочет закрыть перед ним дверь. Пусть катится к черту. Не успевает: пакет с тетрадями шлёпается на пол, рядом приземляется шуршащий крафтовый пакет китайского ресторанчика из соседнего квартала, дверь захлопывается сама, пока они, путаясь в одежде, хватают друг друга пальцами, сжимая до боли ладонями, вгрызаются в губы, пытаясь добраться до постели. — Сейчас, — шепчет Эрен, — сейчас, детка, сейчас будет хорошо. Леви хочет, чтобы тот свалил куда подальше, чтобы исчез, чтобы оставил его в покое, но он слишком слаб. Пальцы сжимаются на сосках, на рёбрах, на бёдрах, влажный язык скользит по животу вниз, по возбуждённому за минуты члену от головки к основанию, горячие ладони заставляют развести ноги шире, поддерживают под поясницу и колени. Смазка холодная и скользкая, длинные пальцы двигаются внутри, давят и тянут, тело сгорает в огне желания, с опухших от жадных поцелуев губ срываются просящие стоны. Эрен не спешит, просит подождать ещё немного, потерпеть, обещает, что совсем скоро это закончится. Он изводит его медленной лаской, поцелуями, касаниями, нежным шёпотом, заставляя забыться, заставляя потеряться в ощущениях. И Леви и правда теряется, забывая, что кроме долгой, на грани трепета прелюдии, Эрен любит глубокие размашистые толчки, любит сжимать запястья и бёдра до синяков, любит брать так, будто завтра они оба умрут. И это повторяется снова и снова, Леви едва успевает отдышаться, как Эрен начинает новый круг невыносимого наслаждения. Солнце успевает скатиться к западу, комнату наполняют сумерки, а после и темнота, в которой слышится лишь сбитое дыхание, шорох простыней и неразборчивый шёпот вперемешку со стонами. Леви кажется, что у него болит всё тело и он не сможет пошевелить даже пальцем в ближайшие пару дней. Эрен прижимается к нему сзади, горячее дыхание касается влажной шеи, пальцы рисуют круги на бедре. Мокрые тела медленно остывают. Эрен что-то неразборчиво шепчет, касается носом его волос на затылке. Леви слишком устал, чтобы пытаться понять. — Тебе пора, — говорит Леви, часы на тумбе у кровати показывают, что уже начало одиннадцатого. Эрен пришёл в шесть. — Леви, слушай… — Не заставляй меня повторять. — Но это важно… — Я просто хочу, чтобы ты забрал эти чёртовы конспекты и ушёл. Забудь сюда дорогу и номер мой удали. Просто уйди, Эрен.

***

— И ты просто взял и ушёл? — глаза у Армина огромные круглые и наполнены ужасом. — То есть вы четыре часа трахались, как грёбаные кролики, а потом он сказал тебе уйти, и ты ушёл? И с каких пор ты такой послушный? — А что мне нужно было делать, силой его заставить? — Сказать ему нужно было, что это не просто трах по пьяни и без «круто же было, давай повторим», а что любишь сказать. — Да не нужна ему моя любовь, понимаешь ты или нет? — Эрен срывается, психует. — Я не хочу, чтобы он чувствовал себя виноватым за то, что не может ответить. — Поэтому ты решил поиграть с ним в друзей с привилегиями. Ничего не обязывающий секс, который будет разбивать тебе сердце каждый раз, как он будет тебя прогонять или уходить сам. Отличная стратегия, Эрен, ты дебил. — Да знаю я, — бурчит Эрен и валится на кровать, отворачиваясь к стене и натягивая покрывало до макушки. Его тело до сих пор пахнет потом, сексом и Леви, и Эрен хочет сохранить эти крупицы так долго, как сможет.