Синица

Кожа продолжает хранить следы и отметины и на третий день, и на пятый; Леви с трудом удаётся смотреть на себя в зеркало. Тело помнит о прикосновениях, об удовольствии, в животе постоянно что-то сладко сжимается, стоит подумать об этом. Леви соврёт, если скажет, что не хотел узнать, что значит быть для Эрена желанным, узнать вкус его страсти, но не такой ценой. Осознавать, что ты лишь замена, что на твоём месте хотят видеть кого-то другого, оказывается слишком больно. В телефоне висит десяток пропущенных звонков с номера, который не записан, но цифры которого настолько въелись в память, что не исчезнут оттуда, кажется, уже никогда. Пара сообщений висит непрочитанными, что-то про удачу на защите диплома, — Леви заметил, когда они только всплыли в шторке. Позже приходит сообщение с поздравлениями с удачной защитой и получением диплома, предложение отметить это ужином падает следом. Леви игнорирует, уговаривая себя, что Эрену надоест и он отстанет. Не срабатывает. Леви принимает вызов с незнакомого номера, и Эрен торопливо бормочет, что занесёт конспекты вечером, что они и правда вау и Леви ему очень помог. Леви просит оставить их под дверью. На стук в этот вечер он не реагирует. Эрен топчется за дверью добрых двадцать минут, после чего уходит. Леви видит его в окно. У порога стоит пакет с тетрадями, раф из кофейни у кампуса и коробка с десертом. Не очень понятно, что там, сквозь прозрачное окошко видно только крем и фрукты. Всё летит в мусорку, тетради обратно в коробку, где и лежали, Леви даже из пакета их не достаёт. С этим нужно что-то делать. — Чего ты ко мне прицепился? — говорит Леви в телефонную трубку, когда пропущенные звонки переваливают за тридцать. — Впусти меня, — отвечает ему Эрен на другом конце, и Леви со вздохом отпирает замок. — Поужинаем? — спрашивает тот, болтая в воздухе пакетом с логотипом китайского ресторанчика, того самого. — Что с тобой не так? Никто не даёт? — спрашивает Леви, не отходя ни на шаг. — Половина университета раздвинет перед тобой ноги, постучи в другую дверь. — Мне нравятся твои ноги и твоя дверь, — улыбается Эрен, ну точно придурок, — и я же просто предложил поужинать. — После твоих «ужинов» я выгляжу, как жертва изнасилования, и чувствую себя примерно так же, — Леви всё же отступает, давая Эрену войти, по квартире распространяется приятный аромат еды. — Я не принуждал тебя и не брал силой, — напоминает Эрен, и голос его звучит слишком серьёзно. Леви не видит его лица, пока проходит в небольшую кухню и ставит чайник. Боже, ну почему он просто не может выставить его за дверь и закончить всё раз и навсегда. Он чувствует себя размазнёй. — Тебе ведь понравилось, мне так очень. Мы же взрослые люди, которые могут договориться и встречаться… пару раз в неделю… один раз? — Почему я? — Леви всё же оборачивается на него, в голове не укладываются мысли, уровень идиотизма ситуации бьёт все рекорды. — Я же сказал, ноги мне твои нравятся, и глаза, да и вообще, — Эрен как-то по-дебильному улыбается и облизывает губы. Они у него пухлые и мягкие, Леви успел оценить по полной — от макушки до пяток. — Тебе женщина нужна, — скептически замечает Леви, и у Эрена смешно округляются глаза, — ты «малышкой» меня назвал раз тридцать. Такой себе комплимент. — Ты ведь и правда… — Эрен затыкается, когда Леви вскидывает на него подбородок, и щурится. — Ладно, давай поедим, пока не остыло, я взял нам куриные шашлычки и лапшу долголетия. Без понятия, что это значит, но звучит прикольно. — Леви сыпет чайные листья в фрэнч-пресс и заливает их кипятком. Вся ситуация по-прежнему кажется ему сюрреализмом, они словно парочка в начале отношений, но они не парочка, они жертвы стечения обстоятельств и алкоголя, толкнувших их в одну постель. В первый раз. Второй это скорее просто «поддались возбуждению» — воспоминания и эмоции были ещё слишком свежи. Повторить? Почему бы и нет. Третий уже закономерность. Леви жарко, Эрен опутывает его всеми конечностями, как осьминог, горячо дышит в шею и оставляет на ней едва ощутимые поцелуи. Леви ненавидит себя. Ненавидит за то, что уступает Эрену, ненавидит за то, что хочет уступать, за то, что пытается взять себе немного того, что ему не принадлежит. Малышкой его сегодня не называли. Эрен вообще никак его не называл, шептал только какой-то бред, какие-то нежности, обещания, просьбы. Лучше бы вообще молчал. Разве Леви многого просит? Он просто хочет знать, что Эрен осознаёт, с кем он в постели, и присутствует в ней не только телом. Какой же бред. Леви делает попытку встать, его не пускают, хватка поперек живота становится сильнее. Он просто хочет принять душ и чтобы к моменту возвращения Эрена уже не было. — Подожди, — шепчет Эрен ему в шею. — Тебе пора, — отвечает Леви, но сил выбраться из обнимающих рук у него нет. — Послушай меня, всего минуту, — просит Эрен, а у Леви нет возможности заткнуть уши. — Порой люди не могут получить то, чего отчаянно желают. Некоторые вещи остаются навсегда недостижимыми. Но ведь жизнь на этом не заканчивается, если посмотреть по сторонам, можно найти что-то другое взамен. — Это ты про синицу и журавля? Ты вообще о ком сейчас, — Леви чувствует напряжение Эрена всем телом. — О тебе, обо мне, о ком угодно. Мы ведь взрослые люди и можем договориться. С сексом у нас всё на высоте, зачем отказываться? Потом искать, перебирать, разочаровываться. Я ведь не замуж тебя зову сейчас, ну, если хочешь, сходим на свидание. — Не хочу, — выдыхает Леви, сердце сжимается в груди от боли. — Ты уходишь, — говорит следом, — никакого совместного душа, сна и завтрака. Ты не остаёшься, никогда. — Хорошо, — соглашается Эрен, вжимаясь до тесноты, и прихватывает зубами плечо. Леви разбивается на части от осознания, что Эрен сказал ему прямым текстом — он лишь замена, не более того. Леви ни на что никогда и не надеялся и надеяться не собирался, он всё это знал, вот только от знаний этих ему ни капли не легче. Секс — это всё, что он может получить, и, если думать мозгом, это нужно было пресечь в ту же минуту, не допуская даже первого раза, но сердце громче мозга и оно отчаянно желает Эрена рядом, пусть и в комплекте с болью. Он такой дурак.

***

— Ты так и сказал? — Армин уже, кажется, ничему не удивляется, — про синицу и журавля, серьёзно, ты совсем придурок? — Это он так сказал, а не я. Я сказал, что если не можешь получить что-то недостижимое, то жизнь на этом не заканчивается, можно попробовать её с кем-то другим. Я и на свидание его позвал, он не согласился. — А трахаться с тобой согласился. Фантастика. Ты просто фантастический придурок. Теперь будешь бегать к нему по первому зову или сам выпрашивать встречи? Ты же только мучиться будешь от этого, Эрен, понимаешь же. Скажи ему. Рубани паршивый хвост одним ударом. — Буду бегать. Столько, сколько нужно. Пусть он ко мне привыкнет, привяжется. — Да он уже привык, иначе не согласился бы на этот бред. То, что он потерял кого-то, не значит, что он закрыт для новых отношений. Прошло уже пять лет, он был совсем мальчишкой тогда. Зачем ты слушаешь других, послушай его, пусть он сам тебе расскажет. Честность, Эрен, ещё никому не навредила. — Да скажу я. Скажу. Чуть позже.