Благие намерения хромого божества

Прогулка по Девятому Небу¹ сегодня особенно волновала Шэнъя. Тяжело ступая по мягким травам вдоль Сада Бессмертных², он уже знал, что в последний раз видит этот захватывающий дух вид. Нежно-жёлтые одежды слегка колыхались под мягким ветерком, на подоле остались брызги крови. Его одинокая фигура казалась эфемерной на фоне танцующих в воздухе лепестков цветущих персиков. Подойдя к одной из ветвей фруктового древа, он провел кончиками пальцев по мягкой кожице наливного персика. – Жаль, что не застану время, когда вы созреете, – голос звучал слегка раздражённо и хрипло. – А я так терпеливо ждал, чтобы насладиться вами... Поднявшийся ветер унёс его горькие слова и запах свежей плоти, а ласковое выражение на лице, мелькнувшее на мгновение, спало, когда он вернулся обратно на тропу. Тяжёлый взгляд зацепился за мягкий фрукт и тут же опустился к земле, туда, где лежало изуродованное тельце. Рука лежала оторванной в стороне, на неё уже упало несколько лепестков персика. На лице духа застыла растерянная улыбка, пустой взгляд всё ещё смотрел в сторону Шэнъя. Ладони Бога Плодородия незаметно сжались в кулаки от сдерживаемого гнева под длинными рукавами. – Младший Брат. Небожитель в ослепительно белых одеждах прибыл совсем недавно и стоял чуть поодаль. Мягкий солнечный свет играл с его золотистыми локонами, рисуя слабый ореол над его головой. Но лицо его было непроницаемо. Шэнъя насмешливо смотрел на божество перед ним. – В этот раз за мной послали самого Распорядителя Судеб? Не противно было спускаться так низко? – язвительный тон заставил взгляд Чэнсина потемнеть. Даже намёка на доброжелательность на столь чудесном лице не осталось. – Как там погодка на высоте Трёх Чистот? Должно быть, спускаться сюда, всё равно, что нырнуть с головой в нужник? Шэнъя не знал почему, но это лицо, отразившее неодобрение, очень сильно его позабавило. Резкий, лающий смех разлетелся по всему Саду, пугая прятавшихся духов ещё сильнее. Трава подле его ног зачахла, а священные птицы вспорхнули высоко в небо, стараясь скрыться от ужасающего места как можно дальше. Смутное состояние Бога Плодородия отражалось на всем, что находилось поблизости. – В этот раз терпение Нефритового Императора³ иссякло. Он потерял всякую надежду, что ты сможешь осознать свои проступки, – Небожитель схватился за священный меч на своём поясе, медленно его вытаскивая. — Ты должен явиться со мной в Судебную Палату, где решится твоя судьба. Его Величество дал мне полное право на распоряжение твоей судьбой, если ты окажешь сопротивление. Мощнейшая аура вырвалась на волю, едва меч покинул ножны. Лезвие нетерпеливо подрагивало, жаждя творить правосудие. – Какая разница умру я здесь в честной схватке с тобой или сдохну где-нибудь в подворотне среди смертных? Моя кончина – вопрос времени, да, Старший Брат? – слова "Старший Брат" Шэнъя выплюнул с особенным отвращением, слегка кривя лицо. Впрочем, Бог Плодородия тоже потянулся к своему мечу, доставая его из бездыханного тела духа, лежащего под ветвистым древом. Алые капельки крови упали подле его стоп. В воздух вернулся запах свежей смерти. – Я пойду сам, но убери оружие. Или я прирежу тебя как того несчастного, – Шэнъя театральным жестом указал кончиком лезвия в сторону мертвеца, а следом брезгливо стряхнул с него остатки крови. – Или ты сомневаешься, что я смогу это сделать? Ох, не переживай, я с радостью дам этому клинку вкусить плоти и крови такого благородного создания как ты. Чэнсин выглядел безразлично, складывая меч в ножны с нарочитой опасливой медлительностью, мускул в уголке его губ дрогнул от сложных чувств, которые нельзя было разобрать. Даже его божественная аура всколыхнулась и стала мрачнее. – Приговор будет суров, ты пожалеешь, что не принял добровольную благородную смерть от моей руки, Младший Брат. Шэнъя подошёл ближе, остановившись подле Распорядителя Судеб, их разделяло расстояние не более метра, однако оба понимали, что их неприязнь друг ко другу простирается на многие километры. – Если ты действительно думаешь, что я буду молить о снисхождении и каяться, то можешь прямо сейчас откусить свой язык и помереть. Возможно, я даже помолюсь за тебя. Шэнъя горделиво поднял красивое бледное лицо, нахально улыбаясь и протягивая руки вперёд, чтобы позволить надеть на себя кандалы. Чэнсин долго смотрел на него, сузив в подозрении глаза, прежде чем начертить в воздухе печать телепортации. Привычный мир на секунду поглотил мрак и тревожная тишина. Когда Шэнъя открыл глаза, то бескрайние сады Сада Бессмертных сменились на Золотой Дворец Нефритового Императора. Бог Плодородия догадывался, что Тридцать Шестое Небо будет особенным, но эту атмосферу, захватывающую дух, расслабляющую, приносящую бесконечный восторг, трепет и страх, невозможно с чем-либо сравнить. Оставалось лишь с замиранием сердца обвести это величие взглядом, стоя на высокой круглой платформе. Даже это постыдное положение не могло омрачить его восхищение. Духи и Небожители всех направлений прибывали, заполняя пространство бесконечным потоком. Судебное заседание сделали открытым для всех. Назидание для созданий с дурными помыслами, не иначе. Шум голосов в одно мгновение замолк, когда прибыл Его Высочество, занимая высокий трон. Следом, появились три важнейших представителя его свиты: Распорядитель Судеб Чэнсин, Хранитель Закона Линчжан и Небесный Исполнитель Чжэнъюн. Губы Шэнъя скривились от отвращения к этим трём фигурам. – Братья и сёстры, мы собрались здесь все вместе, чтобы вынести приговор Богу Плодородия Шэнъя, обвиняемого в "испитии" трёх ядов⁴: жадности, неведения и гнева, – приятный размеренный голос Чэнсина окутал каждого в Судебной палате. – Беря в расчет героическое прошлое Брата Шэнъя и его заслуги перед нуждающимися смертными, за первые два яда ему позволили остаться на Небесах с условием, что он будет каждый день усердно каяться в своих проступках и исполнять поручения его последователей вне зависимости от сложности. Но этим утром, Брат Шэнъя подвергся гневу и с особой жестокостью убил Священного Лесного Духа Еяо. По бесконечно огромному залу пронеслись шепотки, кто-то осмелился крикнуть: – Каков подлец! – Ублюдок! – вторил другой голос с противоположной стороны. Шэнъя почувствовал невероятное желание закатить глаза и позволить мечу проскользнуть в толпу и проткнуть сердца этих людей. Ему даже стало немного жаль, что он так просто позволил надеть на свои запястья артефакт, блокирующий потоки Ци в меридианах. – Младший Брат Шэнъя, есть ли тебе что сказать в оправдание своих поступков? Ощущая столь холодный взгляд от Распорядителя Судеб, негодование в Боге Плодородия лишь сильнее разрослось. Он решил без стеснения продемонстрировать свою ничем не задетую гордость. – Старшие Братья и Сёстры наконец решили обратить внимание на проказы этого Младшего? – одежды грациозно всколыхнулись, когда он расправил плечи, оглядывая присутствующих. В его глазах не было ни грамма сожалений. – Я думал ваши глаза любят следить только на пожертвованиями в храмах, а уши – слышать молитвы от лукавых. – Да как ты смеешь? – закричал особенно уязвлённый божок. – И такого наглого подонка так сильно любят смертные?! Ты недостоин их молитв и надежд! – Попрошу Братьев и Сестёр не мешать процессу, – подал голос Небожитель, чье одухотворенное лицо напоминало ученого мужа. Линчжан обратил внимание на платформу, выглядя безразлично, но в глазах появился блеск, он был доволен после длительного затишья наконец присутствовать на судебном заседании. – Младший Брат Шэнъя, ты не ответил на вопрос. Бог Плодородия вздернул подбородок ещё выше. – Этот Младший никогда ни о чем не сожалел! Давай, зачитывай свой приговор и разойдёмся на «доброй» ноте! Свита Нефритового Императора переглянулась. Чэнсин кивнул и Линчжан проявил свиток с приговором. Взгляд Чжэнъюна, тяжелый как молот, зацепился за лицо Шэнъя, Карающее Копьё вспыхнуло в его руке золотым сиянием. – За совершение трёх проступков, приуроченных к трём ядам отравляющим разум и душу – жадности, неведения и гнева, Бог Плодородия Шэнъя наказывается следующим образом, – Линчжан сделал паузу, ему было омерзительно зачитывать эти проступки. – Жадность – совращение монаха своего Храма и совершение блуда с ним. Шэнъя лишается Божественного Ореола, красота его теперь не отличима от простых смертных. По Судебной палате пронеслись удивленные возгласы. Гневная улыбка растянулась по лицу Бога Плодородия, он не выдержал и закатил глаза. – Неведение – кража и уничтожение могущественного артефакта Нефритового Императора и убеждение в его неправильной природе. На даньтянь накладывается сдерживающая печать, лишая небесной силы, отныне Шэнъя не сильнее простого смертного. Гнев – особо жестокое убийство Священного Лесного Духа Еяо. Наказание физическим недостатком – хромотой, чтобы каждый шаг напоминал о совершённом злодеянии. В Судебной Палате повисла оглушающая тишина. Пораженные таким приговором создания могли лишь смотреть на Бога Плодородия, с интересом ожидая его реакции. Однако Шэнъя молчал, опустив лицо и выглядя отрешённо. Но следующие его слова лишь раззадорили всех присутствующих, приводя их в буйство. – А? Всё? Я уж думал вы упомянете ещё какую-нибудь мою ложь или любовь к еде. Что вы там могли придумать, – он задумчиво постучал по уголку улыбающихся губ. – Оторвать мне язык? Или заставить мучиться от расстройства желудка вплоть до старости? У вас всегда довольно интересные наказания. Едва он договорил, как оглушающе спокойный голос Нефритового Императора раздался из его сомкнутых уст. – Я дозволяю привести в исполнение приговор. С этими словами Владыка покинул Судебную Палату, вернувшись в свою обитель для решения более важных вопросов. Удивительно, что он вообще присутствовал на таком заурядном заседании. Линчжан обернулся к Чжэнъюну, красноречиво махнув рукавом, пропуская своего Брата вперёд. Величественный Небесный Исполнитель в пару движений оказался подле Шэнъя, его ладонь обхватывала Карающее Копьё, от напряжения на руке вздулись вены. Вытянув божественное оружие вперёд, он задел острым концом грудь в районе сердца Шэнъя. – Истина всегда торжествует, – сказал мужчина, крепче сжав челюсть. – А ты всегда такой тормоз, Брат Чжэнъюн. Шэнъя нетерпеливо схватился ладонями за древко и с усилием потянул оружие на себя, протыкая свою грудь насквозь. В это же мгновение ухмыляющийся Бог Плодородия растворился мягким золотым светом и был сниспослан в мир смертных.