За сто юаней

      Меня нанимали за гроши, а я выполнял любую удобную мне работу. Раскопать чью-то могилу посреди ночи, ограбить склад или стать наёмным убийцей — всё, абсолютно всё попадало в мои услуги.       Однако такая разностороннесть принесла и другие беды. Я переехал из Европы в Америку, побывал в Бразилии и теперь бежал в Китай. Что ж, моя ошибка. На самом деле, я не знал почти ни одного слова на китайском, плохо говорил по-английски. Кое-как находил подработку и перебивался воровством еды, ночлегом на помойках.       В жизни моей нет места романтике. Всё, что я делал и делаю отвратительно, и становиться будет только хуже. Поэтому я, разве что, могу выдавать сухие факты. Подражая китайским неформальным подросткам, я стал носить узкие черные джинсы, короткие майки и куртки с мехом на капюшоне. Этот вид одновременно привлекал внимание и отвлекал от моего европейского лица. Взгляды дольше задерживались на голой коже живота, чем на чертах лица. Хотя ещё одна причина была в ином — другой одежды у меня попросту не было.       Новую работу я нашел у местных бандитов. Почти месяц мне приходилось выполнять грязные поручения, чтобы получить хоть какое-то расположение. Подробностей не знал — мне выдали старый пистолет, адрес и почтовый ящик, где будут лежать патроны и деньги. Нужно было пристрелить чьего-то надоедливого сынка.       Дырявые карманы куртки ни для чего не годились. Я вложил пистолет между кожей и поясом джинс, всю дорогу прикрывая его одеждой. Прежде, чем подняться на этаж нужного дома, я надел капюшон. Мех сильно ограничивал обзор, но количество камер в этой чертовой стране раздражает.       У нужной двери мои шаги стали тише. В эту ночь не было слышно ни единого шороха. Даже шум автомобилей вдали замолк. Я встал спиной к стене, прячась от обзора в глазку двери и постучал. Четыре коротких, громких звука. В то мгновение я не мог двигаться, хотя хотел снять капюшон, мешающий слышать.       Как вдруг, в следующее мгновение мой рот закрыли. Рука рефлекторно попыталась лечь на пистолет, но вместо этого коснулась ладони парня.       — Я не заказывал шлюху, — говорил он на китайском. Я ничего не понимал. — кто ты?       Я, не зная о чем он говорит, продолжал молчать. Паника не охватила меня, зато раздумья о том, как выйти из такой ситуации, заполонили весь разум. Как я мог не услышать открывающуюся дверь? Ни шагов, ни проворота ключа… Он медленно потянул меня в свою квартиру — я подчинился. Не отпуская пистолет, парень закрыл дверь.       В тишине и тьме, мы стояли так: он, прижатый к моей спине, держа мой пистолет в опасной близости к члену. Выстрелит — и я лишусь своего заработка. Впрочем, если выживу.       — Выглядишь как шлюха, — шептал парень, давя пистолетом на член. Он вновь потянул меня назад, вынуждая сесть вместе с ним на пол. — Но ведёшь себя так, словно собираешься убить кого-нибудь. Мило.       Я не понимал ни единого слова, но он наверняка сделал собственные выводы по моему сбитому дыханию. Моё тело вздрогнуло, стоило его пальцам наскоро снять ремень моих джинсов. Звон металла раздался громче любых других звуков. За углом, откуда мерцал свет, отдаленно слышалась передача в телевизоре.       — Заткнись, — это было единственное слово, которое я знал по-китайски. Хотя, возможно, ошибся, ведь его пробило на смех.       — Сколько ты стоишь? — спросил он наконец по-английски. Кажется, он тоже на нём не говорил.       — 100 юаней       — Дорого.       И не поспорить.       Холодный металл плотнее прижался к моей коже, вызывая приятную волну внизу живота. Я всегда возбуждался от принуждения. Особенно, когда сам оказался пойман таким глупым образом.       — Тут мокро, — проговорил он вновь на китайском. От непонимания я обернулся, подмечая в полумраке, что явно пришел не к тому человеку. Этот парень — натуральный брюнет с острым подбородком, выпирающими скулами и выделяющимися остальными чертами лица.       Ошибся квартирой? Этажом? Или домом? Быть может, человек, ради которого меня наняли, давно сбежал.       Отвернувшись, я обнаружил себя в зеркале. Как же я был 'хорош' в этот момент: с запрокинутой головой, трепещущими ресницами, позволял вытворять с собой такое. Моя грудь резко вздымалась на глубоком вдохе, дрожь доходила до самых плеч, пока парень оружием ласкал меня. Я заводился от одного только взгляда на пистолет в чужих руках.       — Пистолет пустой, — соврал я сбито. Пистолет был заряжен и возведен, готовый в любой момент выпустить три пули одну за другой.       — Что? Не понимаю, — из-за его акцента и я едва различал слова.       Я больше не мог ничего говорить. Пах накрыла другая его ладонь, отчего моё тело задеревенело. Я особенно остро ощущал каждое движение парня: как дуло пистолета легко оттягивает джинсы, а пальцы настойчиво ныряют под ткань, касаются самого заветного места. Бёдра сами пришли в движение и всё, что я мог делать, — пытаться скорее толкнуться в направлении его ладоней.       Сразу после парень одернул руку, отряхивая, и тут же попытался засунуть пальцы мне в рот. Я стиснул зубы, сопротивляясь — совсем не хотелось принимать пальцы, что мгновение назад возились с моим членом.       — Открой, — приказ на английском прозвучал над ухом. Зубами парень зацепил мой капюшон, сдергивая его с головы.       Я хрипло взвыл, когда он укусил мочку уха, поднимая пистолет по коже. Металл уже принял температуру моего тела, но это не мешало появляться дрожи там, где он касался меня. Дуло скользнуло по моей шее до самого подбородка, вынудив запрокинуть голову до самого максимума, пока мышцы и кожа не заныли от натяжения. В такой момент было трудно продолжать сжимать челюсть.       Он засунул два пальца мне в рот, надавливая на язык и очерчивая контур губ. Я пытался вытолкнуть его, прикусить, однако это, казалось, лишь сильнее заводило его. Он с жаром и жадностью толкал их глубже, я зажмурился, чувствуя, как по члену растекается новая волна жара.       В таком положении я легко бы мог вырваться, забрать оружие и повалить его или обездвижить. Я должен был так поступить… но тело не желало подчиняться разуму.       Дуло пистолета опять опустилось ниже, намеренно дразнящими движениями очерчивая головку члена. Он точно знал, что делать, чтобы вызвать мой страх — положить палец на курок, неаккуратно обращаясь с оружием и, возможно, грозясь пристрелить меня. Понимал ли он, что это настоящее оружие? Я особо не мог раздумывать, пока парень бормотал мне на ухо по-китайски, усиливая темп.       — Сделай это, — его шепот на английском на мгновение вернул ясность моего сознания.       — А? — непонимающе промычал я в его пальцы, вновь принявшись их кусать. Его отрывочные английские фразы путали только сильнее.       Из его горла вырвался довольный рык, и вдруг я услышал, как пистолет оказался громко отброшен на пол. Я дрожал — остатки страха до сих пор сидели во мне, а язык жгло от его царапающих ногтей.       Парень, хватая меня за челюсть, прижал мою спину к его груди. Ладонь, что недавно держала пистолет, с особым пристрастием принялась за мой член. Движения были беспощадными, пальцы его нещадно сдавливали и оттягивали возбужденную плоть.       Я сходил с ума от возбуждения и больше не мог сдерживать себя. Ноги мои дрожали и дергались сами по себе, не поддаваясь контролю. Я был таким чувствительным, так сильно реагировал на каждое движение, что со стоном дёрнул бёдрами наверх, не поспевая за его движениями.       — Ещё немного, — бормотал я дрожащим голосом. Знал бы я английский или китайский — умолял бы дать мне кончить.       Несколько до боли грубых движений пальцев, сжимающих член, довели меня до предела. Со сдавленным стоном я впервые схватился за него, цепляясь пальцами в его колени, пока он, казалось, пытался выдавить из меня буквально всё до последней капли. Сперма выстрелила из напряжённого члена, липкая жидкость залила порог.       Тело едва не обмякло в чужих руках, пока осознание не настигло мой разум раньше усталости. Я ощутил, как его пальцы, ранее занятые моим ртом, скользнули под ткань джинс между ягодиц. Уж такое терпеть я точно не смогу.       — Ублюдок, — выругался я и схватил его за обе руки, заламывая запястья. Несмотря на дрожь в теле и слабость в ногах, мне удалось повалить его, уперевшись коленом в грудь.       Пока парень неразборчиво ругался, я быстро застегнул ширинку, схватил пистолет около зеркала и вновь впихнул оружие между тканью и кожей. Я выпрямился на до сих пор трясущихся ногах — он сделал также следом, когда я уже распахнул дверь квартиры, но хватать меня не стал.       — Шлюха! — вдогонку крикнул он мне на английском, я видел как его пальцы с силой цеплялись за косяк двери.       В ответ на это, на прощанье, я одарил его средним пальцем с новой порцией оскорблений и скрылся на лестничной площадке.       Больше мы с ним не виделись.