Капитан и Девчушка

По крыше барабанил дождь. Осень наступила окончательно, оставляя солнце только в том подсолнухе, что Бернадотте подарил Виктории неделю назад. Простой пластиковый будильник подал голос. Мужчина сонно заворочался. – Да заткнись ты уже! – Пип наконец сел в кровати, негодующие выключая будильник. За окном было серо и уныло. Капитан вздохнул представляя розовые рассветы юга Франции. Лениво почесал затылок. Нужно было вставать. День сегодня был не простой: после завтрака собрание у начальства, затем разведка в неком заброшенном поместье, тренировки, а ночью операция «Undead» в Кентербери. «Виктория там тоже будет…» – пронеслось в мыслях. Пип провёл по лицу рукой не то смущённо, не то стыдливо. Подсолнух он, конечно подарил. Но что дальше? Всё вернулось на круги своя. Одним цветком всё не решишь. Капитан продолжал шутить и заигрывать с Полицейской. Но всё это было не то. Он столько раз флиртовал и заводил связи с девушками, но всё это было глупостью. А теперь он понимал, что хочет со всей серьёзностью, наверное впервые в жизни, чтобы эта девушка стала его, а он её. Больше не хотелось на одну ночь, хотелось по-настоящему. Капитан Пип Бернадотте впервые был готов принадлежать кому-то. Капитан за эту неделю уже столько раз проговорил в голове заветные три слова, что сбился со счёта, но вслух их так и не сказал. Молодой человек неохотно встал с кровати. Расправил розовую футболку и подтянул шорты. Лениво побрёл в ванную. В маленьком зеркале отражался угрюмый, слегка помятый, взъерошенный мужчина. «Позорище! Капитан наёмников, солдат удачи в восьмом поколение… Не может признаться девушке,» – думал Пип, жуя щётку. Бернадотте фыркнул и умылся. Пора было заканчивать этот сеанс самоедства. Капитан закончил с ванной и теперь лёг на пол в планку. Вдох – и тело опустилось вниз, два металлических жетон на цепочке звякнули об шероховатый, потёртый пол. Выдох – и тело снова вернулось в планку. С каждым подъёмом мысли выравнивались, обретали ясность и чёткость. Большая столовая (малая была только для начальства) была уже почти переполнена. В дальнем углу обычно ютились аналитики из тех.отдела. Обычно кто-то один приходил и занимал стол для всех. Но сейчас весь состав странноватых ребят в белых халатах уже приступил к завтраку. Ближе к центру был шумный оживленный островок горничных. Женская ботлотовня переливалась со смехом и, конечно, сплетнями. Пока старшая горничная не останавливала болтушек. Женщины затихали, но через пару минут начинали с новой силой. Солдаты ютились в этом месте общепита хаотично. Группками, по-двое, были и одиночки. Пип вошёл в помещение и вдохнул. Пахло только что сваренным кофе, омлетом и свежим хлебом. Как бы Капитан не ворчал на Лондон и непосредственно «Хеллсинг», кормили здесь хорошо. В столовой как всегда стоял гомон: голоса, звон посуды, где-то упала вилка. Бернадотте нравилось это место, особенно по утрам. Большая столовая была самым живым островком в этой мрачной громадине. Капитан взял поднос и стал неспешно выбирать, чего бы такого съесть. – Эй, Капитан! Двигай сюда, – раздался басистый голос на всю столовую. В правом углу возле окна уже уселись «Гуси» – главный костяк. – Мы тебе место заняли! – заголосил второй вояка. Бернадотте усмехнулся, подхватил свой поднос с плотным завтраком и направился к своим. Не успел Капитан начать есть, как в столовую вошла Виктория. Девушка была слегка растерянной. Она не относилась ни к одной группе. И для аналитиков и для горничных, да и для военных – Серас была чужой. Почти все знали, что девушка – не человек. Да и сама Виктория не знала, зачем приходит сюда, ведь человеческая еда ей больше не нужна. Бернадотте замер, и с его вилки сполз бекон, плюхнувшись на тарелку со смачным шлепком. – Глядите-ка, кто пришёл, – тихо протянул один из «Гусей». – Смотри, Капитан! – добавил второй и хлопнул Пипа по спине. – А зачем она вообще приходит? Ей ведь не нужно есть? – подал голос ещё один солдат, чуть помладше остальных. – Не знаю, – пожал плечами боец. – Но точно знаю, что если мы продолжим, нас Капитан вилкой заколет, – добавил он и расхохотался. – А я в бронежилете, – вдруг сказал один из «Гусей» и крикнул Виктории: – Эй, девчушка! Иди к нам! Мы Капитана подвинем! – Виктория оторвалась от витрины с тортиками и улыбнулась. Выбрав наугад десерт, поспешила к «Гусям». Викторию усадили рядом с Капитаном. – Ну? Что тут у тебя вкусное? – спросил один из вояк, остальные поддержали его. – Вот… Угощайтесь, – пролепетала Серас и выставила перед собой меренговый тортик с клубникой и взбитыми сливками. Мужики чайными ложками аккуратно отломил по маленькому кусочек – зрелище достойное любого комедийного шоу. – Да чего вы накинулись на неё?! Весь торт сожрёте! – воскликнул Бернадотте. – О… Нет, нет, угощайтесь. Мне все равно еда… не нужна… Капитан, вы тоже попробуйте, – на последних словах девушка замялась и покраснела. Неловко отвела глаза и подвинула тарелку. Пип непроизвольно тоже смутился, видя её розовые щёки и большие глаза. «Она сама как тортик со взбитыми сливками…» – поймал себя на мысли Капитан. Где-то в груди ёкнуло, и в горле снова комом встали три простых слова. Но вслух их мужчина так и не произнёс. После завтрака следовало важное совещание в кабинете леди Хеллсинг – раздача ценных указаний перед вечерней вылазкой. Капитан внимательно слушал наставления начальства. Белокурая девушка лет на восемь точно младше самого Капитана наставляла бойцов так, как не каждый генерал сможет, имея за плечами опыт многочисленных сражений. Пип к этому уже привык, больше даже не удивлялся. Как не удивлялся и Алукарду, который мог появиться в кабинете в любой момент. Причём пользоваться дверьми вампиру, видимо, не нравилось. Тени, потолок или стены – совсем другое дело. Капитан часто видел, как Алукард общался с Уолтером, и создавалось впечатление будто бы Граф и вовсе неплохой мужик. Но проверять это на практике Бернадотте пока как-то не хотелось. Он сам пока в кабинете отсутствовал. Граф вообще считал необязательным обременять остальных своим наличием, за что, конечно, получал тонну неодобрения со стороны Леди. Но Алукарда, кажется, это никак не волновало, наоборот, даже, возможно, забавляло. В кабинете была и Виктория. Девушка как всегда с благоговейным трепетом старалась уловить каждое слово Интегры и неловко переминались с ноги на ногу. Стоило Капитану задержать взгляд на Серас, как мысли мгновенно унеслись далеко и надолго от повестки совещания, грядущей операции и от реальности вообще. ТРИ СЛОВА. Казалось бы нет ничего проще, чем сказать три слова, но сейчас Капитан скорее предпочёл бы подружиться с Алукардом, чем открыть рот. В кабинете стало подозрительно тихо. – Капитан Бернадотте? – прозвучал стальной голос Интегры. Кто-то из «Гусей» пихнул Капитана локтём в бок. «Чёрт!» – подумал Пип, наконец, очнувшись от размышлений. Бернадотте понял, что он всё прослушал. Даже то, с о к нему обратились. – Да… Я всё понял, – наугад сказал Капитан и отдал честь. Интегра прищурилась, но в этот момент, на счастье Пипа, из стены как ни в чем ни бывало, вышел Алукард. Прошёл через весь кабинет, забрал какую-то книгу со стола Леди и уселся в своём излюбленном кресле возле окна. Сам того не зная, Граф только что перевёл всё раздражение Леди на себя. Девушка отвлеклась от Капитана и недовольно проследила за перемещением вампира. – Тебе не кажется, что ты опоздал?– зловеще спокойно произнесла Интегра. – Моё время течёт иначе, – протянул Алукард, лишь наполовину оторвавшись от книги. Такое мог позволить себе только он. – К тому же, ты меня не звала, – добавил Граф и перелистнул страницу. – Тогда чего ты здесь вообще забыл? – проводила Леди, все ещё сохраняя самообладание. – Моя книга, – коротко ответил мужчина, окончательно проваливаясь в чтение. Интегра вздохнула, поправила очки и продолжила вести совещание. Капитан был спасён. День тянулся медленно и вязко. Тренировки, перерывы, подготовка к заданию – всё это лишь оттеняло основную проблему Капитана. Кто бы мог подумать, что солдат удачи в восьмом поколении, Капитан собственной команды наёмников не знал, как сказать три самых сложных и одновременно самых простых слова на Земле. День неуклонно падал в ночь. Небо и без того серое – темнело. Моросил дождь. До операции оставался час. Пип стоял в коридоре особняка и смотрел в окно на то, как капли растворяются в лужах. Как небо сливается в одно графитовое полотно с асфальтом. – Капитан Бернадотте, разве вы не должны быть со своей командой? – раздался голос. Пип обернулся. За его спиной стоял пожилой дворецкий семьи Хеллсинг. Уолтеру на взгляд было уже точно за шестьдесят, но почему то у Пипа от одного его вида по спине бежали мурашки. Дворецкий внимательно смотрел на Капитана. Казалось его тёмные глаза видят всё насквозь. Пип мгновение молчал, а потом, словно, сдался. – Сэр… Вы когда-нибудь признавались… в любви? – голос Капитана был как будто просевшим. Уолтер вскинул бровь, не ожидая такого вопроса. Вздохнул. На секунду показалось, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на печаль. – Увы, молодой человек, я вам в этом помочь не смогу… Я могу признаться лишь в двух вещах: в абсолютной преданности семье Хеллсинг и в бесчисленных убийствах, которые я совершил из этой преданности… В остальном… Я был либо слишком молчалив, как сэр Нельсон на Трафальгарской площади, либо опаздывал как очень плохие карманные часы, – слова дворецкого были настолько искренни, что у Капитана похолодело внутри. – Спасибо… – выдохнул Бернадотте. – Не за что, Капитан, – пожал плечами Уолтер и ушёл. Пип ещё раз взглянул в окно и тоже пошёл прочь. Всё это время в нише коридора стоял Алукард. Он изначально был там, когда Капитан только пришёл туда – за углом была библиотека. Сначала Граф хотел выйти и даже пошутить. Но передумал. Над таким не шутят. Даже он знал, когда остановиться. «Признание…» – подумал Граф. Он сам признавался в любви лишь один раз – чуть более пятиста лет назад. Больше за всю его долгую жизнь ни одна женщина не удостоилась услышать от него этих трёх слов. Почему-то настроение у Алукарда испортилось, а на душе стало тоскливо. Вампир молча растворился в стене. Ночь окончательно проглотила Лондон со всеми его улочками и шумом. И теперь, в глухой темноте, окутанный туманом и осенней моросью, город мирно дремал. Операция «Undead» уже подходила к кульминационной развязке. Всё как обычно: далёкое, Богом забытое поместье в Кентербери, пара десятков упырей и кровососущий урод, который их создал. Всё зачистить, главную угрозу уничтожить. «Боже! С каких пор это считается “как обычно”?» – поймал себя на мысли Капитан, отбиваясь от очередного монстра. По периметру слышались уже затухающие автоматные очереди. Упырей становилось всё меньше. С ними снова была Виктория. И что уж там таиться, задачу Серас им облегчала неимоверно. Девушка расправлялась с этими тварями, словно, по мановению руки. Пип знал, что она бессмертна, почти абсолютно. Что она регенерирует. Что эта хрупкая девчушка похожая на зефирку сильнее, наверное, их всех вместе взятых. Но на душе каждый раз было неспокойно. Снова и снова Бернадотте пытался прикрыть Викторию. Снова прогремел звук выстрелов. Миг и Капитан выскочил перед Викторией – тело отреагировало быстрее, чем разум. – Капитан! Зачем вы… – воскликнула Серас. Снова прогремел выстрел. Девушка лишь успела оттолкнуть Бернадотте – пуля лишь чиркнула под челкой по лбу. Виктория вытерла быстрым жестом кровь со своего лица. Основной удар выстрела она приняла на себя. В один прыжок преодолела расстояние, разделявшие её и стрелявшего. Один мощный удар и вампир-хозяин рассыпался в парах. Операция «Undead» завершилась. В медкрыле особняка Хеллсинг сильно пахло спиртом и медикаментами. Пип сидел на кушетке, глядя в пол. Виктория, разворошив аптечку, обрабатывала рану. Девушка аккуратно промокнула кровоточащий след стерильной салфеткой, обильно смоченной спиртом. Бернадотте фыркнул и поморщился. – Капитан… Зачем вы это сделали? Вы ведь могли погибнуть? – тихо спросила Виктория и хотела намазать рану, но мужчина взял её за руку. – А сама-то как думаешь? – произнёс он и отвёл глаза в сторону. Повисла секундная пауза. Виктория высвободила руку и, замерев, смотрела на Пипа. – Люблю я тебя… балда… – наконец, выдохнул Бернадотте. Виктория растерянно смотрела на него, а её щеки заливал румянец. – Вы дурак, Капитан! – вдруг воскликнула Серас и шлёпнула ему на лоб пластырь. – Ау! – наигранно протянул Пип. – Я тоже, – тихо проговорила Виктория и поцеловала Капитана в щёку. А затем тут же убежала. Пип сидел в медкрыле и улыбался как блаженный. Это был самый счастливый момент в его жизни.