Тысяча ночей: на перекрёстке

Тия не знала, что они задумали. Всё началось с того, что Годжо и Гето стали шушукаться за её спиной. Они замолкали, когда она входила в комнату, переглядывались и делали вид, что обсуждают погоду. Сёко, обычно не склонная к заговорам, вдруг начала отводить глаза и прятать улыбку. - Что происходит? - спросила Тия в пятницу вечером. - Ничего, - ответили они хором, и это было подозрительнее всего. Она не стала спрашивать. Ей было страшно спрашивать. В последнее время каждый сюрприз оборачивался ударом. Каждый хороший день - новым списком имён, новой примеркой, новым напоминанием о том, что её жизнь принадлежит не ей. Но в субботу утром Годжо разбудил её стуком в дверь. - Одевайся. Мы уходим. - Куда? - спросила Тия, ещё сонная. - Сюрприз. - Я не люблю сюрпризы. - Этот понравится. Она не поверила. Но оделась - в тёплый свитер, джинсы, берцы. Поправила заколку - ту, старую, с почти стёршейся паучьей лилией. Единственное, что осталось от неё самой. В коридоре её ждали Годжо, Гето и Сёко. Все трое - с загадочными лицами. Годжо улыбался своей нахальной улыбкой, но в глазах было что-то мягкое. Гето стоял спокойно, но его пальцы чуть подрагивали - волновался. Сёко прятала руки в карманы куртки, и Тия заметила, что сигареты в этот раз нет. - Вы меня пугаете, - сказала Тия. - Это часть плана, - ответил Годжо. - Какого плана? - Узнаешь. Они вышли из общежития, сели в электричку. Тия смотрела в окно, пытаясь угадать, куда они едут. Годжо и Гето сидели напротив, Сёко - рядом с Тией. - Ты волнуешься? - спросила Сёко тихо. - Нет, - ответила Тия. - Врёшь. - …Немного. Сёко взяла её за руку. Просто сжала пальцы. - Всё будет хорошо, - сказала она. Тия не ответила. Но руку не отняла. Театр Кабукидза оказался огромным. Старым, величественным, с резными деревянными элементами и черепичной крышей, которая, казалось, парила над входом. Тия замерла перед зданием, глядя на него снизу вверх. - Это театр? - спросила она. - Кабукидза, - ответил Гето. - Главный театр кабуки в Японии. - Мы идём на спектакль? - Да. - На старояпонском? - С субтитрами, - вмешалась Сёко. - Я проверяла. - И живая музыка, - добавил Годжо. - И танцы. И драма. Всё, что ты любишь. - Я не знаю, что я люблю, - сказала Тия. - Поэтому мы здесь. Она посмотрела на него. На его улыбку, на светлые волосы, на очки, которые вечно съезжали. На Гето, который стоял рядом, спокойный и тёплый. На Сёко, которая сжимала её руку. «Почему они это делают? - подумала Тия. - Зачем тратят на меня время?» Она не знала ответа. Но внутри, под слоем страха и тоски, что-то оттаяло. Зал внутри оказался не менее величественным. Красные кресла, позолоченные детали, сцена, скрытая за тяжёлым занавесом. Тия села между Годжо и Гето, Сёко - рядом с Гето. - Кто это придумал? - спросила она. - Мы вместе, - ответил Годжо. - Я просто согласилась, - сказала Сёко. - А ты? - Тия посмотрела на Гето. - Я помогал с билетами. Спектакль начался с ударов барабанов. На сцену вышли актёры в ярких костюмах - красные, золотые, синие ткани, сложный грим, маски. Тия не понимала слов, но чувствовала эмоции. Гнев, печаль, любовь, предательство - всё это читалось без перевода. Она смотрела на сцену, забыв о времени. И в какой-то момент почувствовала, как Гето накрывает её руку своей. Не спрашивая, не глядя. Просто - держит. Пальцы тёплые, спокойные. Тия не отняла. Сжала в ответ. С другой стороны Годжо чуть подвинулся ближе. Его плечо коснулось её плеча. Не случайно - она знала. Он делал это специально, но это не раздражало. Сегодня это было… правильно. - Тебе нравится? - прошептал Гето. - Да, - ответила Тия. - Очень. - Я рад. Он не убрал руку. Тия закрыла глаза на секунду, чувствуя тепло - от пальцев Гето, от плеча Годжо, от того, что они рядом. «Вот оно, - подумала она. - Счастье. Которое можно потрогать». После спектакля они вышли на улицу. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в розовый и золотой. - А теперь - парк Уэно, - объявил Годжо. - Что там? - Галереи. Художественное искусство. И утки. - Утки? - В пруду. Их можно кормить. - Уткам хлеб вредно, - сказала Тия. - А кто говорит про хлеб? Я купил специальный корм. - Ты? - Я. Готовься, Цучимикада, сегодня ты становишься культурным человеком. - Я и так культурная. - Не сомневаюсь. Она улыбнулась - первый раз за день по-настоящему. Парк Уэно встретил их тишиной и зеленью. Деревья склонялись над дорожками, в пруду плавали карпы и утки. Воздух пах листвой и водой. Тия шла по аллее, чувствуя, как напряжение уходит с каждым шагом. - Здесь несколько музеев, - сказал Гето. - Национальный музей, музей западного искусства, художественный музей. Но на один вечер хватит одного. - Какого? - Выбирай. - Я выбираю… - Тия огляделась. - Тот, где тихо. Годжо усмехнулся. - С тобой всегда тихо. - Это плохо? - Нет. Это… ты. Она не знала, что ответить. Отвела глаза. Тия выбрала галерею японского искусства. Внутри было прохладно, тихо, пахло старым деревом и красками. Они бродили по залам, разглядывая гравюры, свитки, керамику, доспехи. Она остановилась у картины - горный пейзаж, туман, сосны, уходящие в облака. - Нравится? - спросил Гето. - Я хочу так рисовать, - сказала Тия. - Как Хаято. - Ты рисуешь? - Нет. Но Хаято - да. Он мечтает стать художником. - У него получится. - Откуда знаешь? - Он твой брат. Тия не ответила. Но в груди разлилось тепло. Годжо сфотографировал её на камеру - стоящей у картины, задумчивой. Она не возражала. Сегодня можно. - Это будет висеть на моей доске, - сказал он. - Не надо. - Уже поздно. - Ты невыносим. - Знаю. Она почти улыбнулась. Они вышли из галереи, когда стемнело. В парке зажглись фонари, и дорожки стали похожи на сказочные тропы. Тия смотрела на звёзды, которые уже зажглись над головой, и чувствовала, как напряжение уходит, растворяется в тишине. - Спасибо, - сказала она. - Не за что, - ответили они почти хором. - За то, что… - она запнулась. - За то, что вы есть. Годжо хотел что-то сказать, но передумал. Гето молчал. Сёко зевнула. - Мы ещё не закончили, - сказал Годжо. - Что ещё? - Гости. - К кому? - К Сугуру. Дом Гето встретил их теплом и запахом выпечки. Харуко хлопотала на кухне, Такэру накрывал на стол. Хаято носился по комнатам с Кьюби и Неро. - С днём рождения? - спросила Тия, оглядываясь. - У меня же день рождения в ноябре. Годжо и Гето переглянулись. - Тия, - сказал Гето тихо. - Сегодня десятое ноября. Она замерла. - Что? - Твой день рождения, - добавил Годжо. - Ты забыла? Тия смотрела на них, не веря. Десятое ноября. Она забыла. Среди писем из клана, списков гостей, кошмаров и бессонницы - она забыла о собственном дне рождения. - Я… - начала она. - Ты заслужила отдых, - сказал Гето. - И подарки, - добавил Годжо. - И торт, - сказала Харуко, внося шоколадный торт с ягодами и надписью кремом: «Тия, с днём рождения!». Тия смотрела на торт, на свечи, на улыбающиеся лица. На Хаято, который прыгал от нетерпения. На Сёко, которая не доставала сигарету. На Годжо и Гето, которые стояли рядом. - Вы… вы поэтому? - прошептала она. - Поэтому, - ответил Годжо. - Мы хотели сделать тебе сюрприз, - сказал Гето. - Я ненавижу сюрпризы, - прошептала Тия. - Но этот тебе понравился? Она не могла говорить. Горло сдавило. Слёзы подступили к глазам, но она не дала им пролиться. Слишком много слёз в последнее время. Слишком много слабости. - Понравился, - выдавила она. Годжо зажёг свечи. - Загадывай желание, - сказал он. Тия посмотрела на огонь, потом на друзей, на Хаято, на Харуко и Такэру. - Чтобы мы всегда были вместе, - сказала она. Она задула свечи. Все захлопали. Хаято подбежал к ней, запыхавшийся, с красными щеками. - Тия! У меня для тебя подарок! - Какой? - Самый лучший! Он схватил её за руку и потащил в гостиную. На стене висела картина - настоящая, на холсте, в деревянной раме. Хаято рисовал её долго, Такэру помогал натягивать холст и выбирать раму. На картине были все - Тия, Хаято, Годжо, Гето, Сёко, Харуко, Такэру, Кьюби и Неро. Все сидели у камина, но рисунок был взрослее, увереннее. - Ты сам? - спросила Тия. - Сам, - ответил Хаято. - Папа Такэру помог с рамой. - Это… - она не могла подобрать слова. - Тебе нравится? - Очень. Она обняла его, прижала к себе. - Это лучший подарок. - Я знаю, - сказал Хаято. Позже, за столом, они ели торт, пили чай, спорили о том, кто съел последнюю ягоду. Годжо фотографировал всех на камеру, Сёко закатывала глаза, но позировала. Гето сидел рядом с Тией, иногда касался её руки. - Ты сегодня счастлива? - спросил он. - Да, - ответила Тия. - Впервые за долгое время. - Хорошо. Он улыбнулся. Годжо, услышавший это, наклонился к ней. - А я? - спросил он. - Ты со мной счастлива? - С тобой - редко. - Почему? - Ты слишком шумный. - Зато весёлый. - Спорно. Он засмеялся, и Тия не удержалась - тоже улыбнулась. Сёко, наблюдавшая за ними, фыркнула. - Вы трое - просто театр. - А ты зритель? - спросил Годжо. - Я режиссёр. - Тогда поставь нас в главные роли. - Вы и так в главных. Она улыбнулась - редко, но искренне. В электричке по дороге обратно Тия смотрела в окно. За окном проплывали огни города. Годжо и Гето сидели напротив, Сёко дремала рядом. - Спасибо, - сказала Тия. - Не за что, - ответил Годжо. - За то, что придумали это. - Ты заслужила. Она хотела возразить, но не стала. - Годжо, - позвала она. - М? - Ты сегодня… был хорошим. - Я всегда хороший. - Не всегда. - А сегодня - да. Он улыбнулся, и она отвернулась к окну, пряча улыбку. Гето молчал. Но когда Тия посмотрела на него, он взял её за руку - просто так, без слов. Сжал. Она сжала в ответ. «Это они, - подумала Тия. - Мои. Моя семья». В академии они разошлись по комнатам. Тия зашла к себе, закрыла дверь. Подошла к столу, открыла шкатулку. Письмо с золотым тиснением лежало наверху, поверх рисунков Хаято. Список гостей. Имена, которые она должна была запомнить. Она взяла его, подержала в руках. Пальцы дрожали. Там, внутри, были все - министры, бизнесмены, политики, кланы. И он. Рендзо. Жених, которого она не выбирала. Но сегодня она не будет о нём думать. Тия убрала письмо обратно. Закрыла шкатулку. Сегодня был хороший день. Лучший день рождения. Она легла на кровать, накрылась одеялом. За окном темнело. На стекле проступил лёгкий ледяной узор - Снежная принцесса рисовала цветы. - Спокойной ночи, - прошептала Тия. И уснула.