Тысяча ночей: на перекрёстке

Тия застыла напротив стола в своей комнате. Пальцы сжимали листы бумаги - плотные, дорогие, с золотым тиснением. Она смотрела на них, но не видела. Она сжимала листы бумаги так сильно, что края помялись, а пальцы побелели. С улицы доносился смех. Годжо спорил с Сёко о том, кто кого прокатит на американских горках. Гето что-то отвечал тихо, размеренно. Хайбара заливался счастливым смехом. «Как только жизнь начинает налаживаться, - подумала Тия, - всё уходит в бездну кошмара». Это должен был быть хороший день. Лучший день. День рождения Сёко. Они договорились: сначала парк аттракционов, потом Парк Инокасира на пикник. Мама Гето обещала привезти всё необходимое к тому времени, когда они выйдут с аттракционов. В парке будет только их четвёрка и первокурсники. В Инокасире - уже все: Хаято, Харуко с пирогами, Такэру с термосом чая. Тия ждала этого дня. Ей хотелось смеяться, бегать, кататься на американских горках, есть сладкую вату и не думать ни о чём. Но всё испортилось в один момент. Она услышала шаги в коридоре. Незнакомые, но узнаваемые - так ходила только медсестра. Тия вышла в коридор. Ямада-сан стояла у её двери, в руках - конверт с печатью клана. - Вам передали, - сказала она, протягивая конверт. - Сказали, срочно. - Спасибо, - ответила Тия, принимая. Она зашла в комнату, закрыла дверь. Вскрыла конверт. Клан Зенин. Клан Камо. Клан Годжо. Министры, бизнесмены, политики, акционеры. Тётушки, дядюшки, кузены, кузины - дальние и близкие, знакомые и незнакомые. «Вы должны запомнить всех, - писала Рэйко. - Вы будете представлять клан. Вы не имеете права ошибиться». Письмо было длинным. Список гостей на помолвку. Имена, фамилии, звания, должности, связи. Кто с кем дружит, кто с кем враждует, кому улыбаться, кого избегать. Тия читала и чувствовала, как внутри затягивается холодная пустота. «Рендзо Зенин, жених. Третий сын главы клана. Присутствует с братьями…» - Тия! - крикнул Годжо. - Ты где? Мы опаздываем! Она вздрогнула. Быстро сложила листы, сунула в шкатулку на столе - ту самую, деревянную, с резными краями, где лежали старые письма. Туда, где они не будут мозолить глаза. - Иду! - ответила она. Схватила подарок - аккуратно упакованную коробку с медицинским справочником, который Сёко хотела, но себе не покупала. И выбежала из комнаты, даже не оглянувшись. Сёко стояла у выхода, в новой куртке. - Ты чего такая бледная? - Выспалась, - ответила Тия. - Врёшь. - …Немного. - Ладно, пошли. Парк аттракционов встретил их шумом и яркими красками. Воздух пах попкорном, карамелью и чем-то сладким. Дети бегали с воздушными шарами, родители устало улыбались, подростки визжали на американских горках. Хайбара уже крутил головой, выбирая, куда бежать первым. Нанами стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, но в глазах его мелькнуло что-то похожее на любопытство. - С днём рождения! - хором сказали они Сёко. - Спасибо, - ответила та, пряча сигарету в карман. - А теперь - аттракционы! Годжо купил билеты на все аттракционы сразу, раздал каждому по браслету и объявил: - Сегодня мы не маги. Сегодня мы просто дети. - Ты всегда ребёнок, - заметила Сёко. - Это комплимент? - Диагноз. Хайбара схватил Нанами за руку и потащил к автодрому. Нанами не сопротивлялся - только вздохнул и ускорил шаг. - Они быстро сдружились, - сказал Гето. - Хайбара со всеми дружит, - ответила Тия. - Даже с вешалкой в прихожей. Годжо засмеялся. Тия не успевала оглядываться - её тащили то на карусели, то на автодром, то в комнату смеха, где она увидела своё отражение в кривых зеркалах и не узнала себя. - Ты похожа на инопланетянина, - заметил Годжо. - А ты - на клоуна. - Я всегда красивый. - Спорно. Годжо схватил Тию за руку и потащил к зеркалу, которое растягивало в длину. - Смотри, ты стала высокой! - Я и так высокая. - Нет, это я высокий. А ты стала ещё выше. - Это ненадолго. - Жаль. Он отпустил её руку, но остался рядом. Тия чувствовала тепло его плеча - случайное, ненавязчивое, но такое… своё. Они смеялись. По-настоящему, без фальши. Катались на американских горках - Годжо орал громче всех, Сёко зажмурилась, а Гето сидел с невозмутимым лицом, только волосы развевались на ветру. Тия сидела рядом с ним, и в какой-то момент, когда вагончик нырнул вниз, она почувствовала, как его рука накрывает её ладонь. Не спрашивая. Просто - держит. Она не отняла. Вагончик сорвался вниз. Тия закричала - вместе с ветром, с солнцем, с чувством свободы, которое она почти забыла. Когда всё кончилось, она смеялась. Годжо смотрел на неё и улыбался. - Ты красивая, когда смеёшься, - сказал он. - Это адреналин. - Это ты. Она отвела глаза, чувствуя, как щёки теплеют. Автодром стал полем битвы. Годжо и Гето сели в разные машинки и начали гонку. Хайбара присоединился, Нанами - нет, он стоял в стороне и наблюдал. - Ты не будешь? - спросила Тия. - Не люблю, - ответил он. - Скорость? - Бессмысленность. Годжо врезался в бортик, выругался. Гето аккуратно объехал его и финишировал первым. - Я выиграл, - сказал он, выходя из машинки. - Ты жульничал. - Нет. - А вот и да. - Спорим? - Не хочу. Годжо надул губы, но через секунду уже смеялся. Сёко, сидевшая на скамейке с книгой, подняла голову. - Вы как дети. - А ты как старуха, - ответил Годжо. - Я именинница. Мне можно. - А мне можно всё. - Сомневаюсь. Они поспорили ещё немного, потом пошли на колесо обозрения. Тия смотрела в окно, как парк уменьшается, как люди превращаются в муравьёв, как город расплывается в дымке. Сёко сидела напротив, тоже смотрела в окно. Гето и Годжо - по бокам. - Красиво, - сказала Тия. - Да, - ответил Гето. - Жалко, что быстро. - Все хорошее быстро, - заметил Годжо. - Философ, - усмехнулась Сёко. - Я многогранный. Они застряли на самой верхней точке - Годжо уговорил оператора подержать их подольше. - Смотри, - сказал он, показывая на город, который расстилался внизу. - Весь наш. - Весь твой, - поправила Сёко. - И ваш. - Не надо нас записывать в собственность. - А я уже записал. Тия смотрела на дома, на парк, на маленькие фигурки людей внизу. Ей казалось, что они плывут над миром - вчетвером, в маленькой кабинке, которая вот-вот покатится вниз. «Пусть не падает», - подумала она. И тут же поймала себя на странном чувстве - будто это желание относилось не только к кабинке. К ним. К этому дню. К тому, как легко дышалось рядом с ними, как забывалось, что за пределами парка есть письма, клан, Рэйко с её списком гостей. «Пусть не падает», - повторила она про себя, уже понимая, что это невозможно. Всё когда-нибудь падает. Но сейчас, на мгновение, она хотела верить в обратное. И кабинка покатилась вниз. Парк Инокасира встретил их тишиной. Деревья склонялись над водой, в пруду плавали карпы - большие, пёстрые, ленивые. Харуко и Такэру уже расстелили пледы, разложили корзины с едой. Хаято носился вокруг с Кьюби и Неро, то и дело подбегая к воде. - Тия! - закричал он, увидев её. - Смотри, тут утки! - Вижу. - Они плавают! - Я тоже вижу. - А можно им хлеб? - Нельзя. Уткам хлеб вредно. - А чем можно? - Специальным кормом. - А у нас есть? - Нет. - Жалко. Он побежал дальше. Харуко улыбнулась, обняла Тию. - Как вы? - Нормально, - ответила Тия. - Не ври. - …Лучше, чем было. - Это главное. Они сели на пледы. Сёко открыла подарки - книгу по медицине от Тии, набор редких чаёв от Гето, от Годжо - альбом для зарисовок в кожаном переплёте и набор качественных карандашей. - Ты же любишь рисовать, когда отдыхаешь, - сказал Годжо. - Я заметил. - Ты заметил? - Сёко подняла бровь. - Я всё замечаю. Просто не всегда показываю. - Спасибо, - она провела пальцем по обложке. - Не за что. Альбом был красивым - тёмно-синий, с тиснением, внутри - плотная бумага, приятная на ощупь. Годжо выбрал не абы что, а то, что она действительно оценит. И это было важнее, чем цена. - Вы идиоты, - сказала она, но улыбалась. - Знаем, - ответили они. Хаято носился по траве, запускал воздушного змея, который никак не хотел взлетать. - Давай я, - сказал Годжо, забирая верёвку. Змей взлетел. Хаято захлопал в ладоши. - Сатору, ты волшебник! - Я всегда волшебник. - Не всегда, - заметил Гето. - Часто. - Иногда. - Не спорь. Харуко разливала чай, Такэру открывал коробки с пирогами. Сёко, счастливая, вертела в руках медицинский справочник - подарок Тии. - Как ты узнала? - спросила она. - Сатору сказал. - Я всё про вас знаю, - повторил Годжо. - Врёшь. - …Немного. Хаято прибежал, запыхавшийся, с Кьюби и Неро в руках. - А я нарисовал открытку! С днём рождения, Сёко! Он протянул рисунок. На нём были все - Сёко, Тия, Годжо, Гето, Хаято, Харуко, Такэру. Подпись: «Самой лучшей тёте Сёко». - Спасибо, - Сёко прижала рисунок к груди. - Я повешу его на стену. - А можно я посмотрю? - спросил Хайбара. - Не сейчас, - ответила Сёко. - А когда? - Когда вырастешь. Хайбара вздохнул. Они ели, смеялись, спорили о том, кто съел последний пирожок. Годжо фотографировал всех на камеру. Хайбара рассказывал смешные истории из своей жизни. Нанами молчал, но иногда улыбался. Сёко закатывала глаза, но позировала. Гето сидел рядом с Тией, иногда касался её руки. - Ты сегодня молчаливая, - сказал он. - Думаю. - О чём? - О том, как хорошо. - Это плохо? - Нет. Просто… страшно, что это кончится. Гето посмотрел на неё. Взял за руку. - Не кончится. - Откуда знаешь? - Не знаю. Но будем делать всё, чтобы не кончилось. Тия кивнула. Вдалеке Хаято запускал змея, Годжо бегал за ним, Сёко кричала что-то про ветер. Хайбара и Нанами обсуждали свои любимые аттракционы. Харуко и Такэру собирали корзины. «День, который обещал быть лучшим», - подумала Тия. И пока - он таким и был. Вечером, когда солнце садилось за деревьями, они сидели на пледах, смотрели на закат. Сёко, уставшая, прилегла на колени к Тие. - Спасибо, - сказала она. - За что? - За то, что вы есть. - Не за что. Годжо и Гето переглянулись. - Сентиментальная, - сказал Годжо. - Молчи. - Я ничего не говорю. - Ты думаешь громко. Гето усмехнулся. Тия смотрела на закат, на друзей, на брата, который уже спал, укрытый пледом. И думала о том, что шкатулка в её комнате теперь хранит не только рисунки и подарки, но и тяжёлые листы с именами. Список гостей. Людей, которые придут смотреть, как её продают. Она не сказала им. Не сегодня. Сегодня был день рождения Сёко. День, который обещал быть лучшим. И она сделала всё, чтобы он таким стал.