The Revenge Agenda/Программа мести (Accidental Love #3)

Раш На моем столе стоит горшок, которому здесь не место. Я понимаю это в ту же секунду, как замечаю его, потому что я его здесь не оставлял. Когда я подхожу ближе, становится ясно: это тот самый горшок, который я вчера подарил Хантеру. Минимум двадцать разноцветных «попок» пялятся на меня в ответ. Из земли сбоку торчит табличка с нарисованным милым муравьем. Я поднимаю её и читаю: «Я решил, что это МУРА-ВАЖНО — вернуть это на место». Мой фырканье получается таким громким, что я едва сдерживаюсь, чтобы не заржать в голос. Отэм поднимает взгляд от стола: — Что это у тебя там? — Коннект. Её глаза округляются: — Может, будешь коннектиться чуть потише? — Ты не поймешь. — Я буквально никогда ничего не понимаю. — Она отвечает на звонок, бросая мне улыбку в духе «ты странный, но я тебя люблю», на что я отвечаю ей взглядом «по-моему, ты еще страннее, но это взаимно». Затем я снова перевожу взгляд на муравья. Потому что это мог прислать только один человек… я надеюсь. Насколько я помню, я больше никому не упоминал про муравьев, и было бы странным совпадением, если бы это появилось на следующий день после того, как я посоветовал ему их изучить. Плюс, ну вы понимаете, горшок стоял в кабинете Хантера. Посмотрите-ка на нас. Всего один день — и мы прошли путь от вражды к коллегам и обмену каламбурами. Всем известно: каламбуры — верный признак настоящей дружбы. Причем каламбуры во множественном числе, потому что этот подарок предназначался ему, и я отправлю его обратно. — Ты собираешься отвечать на этот звонок?! — рявкает ворчливый Гейтс, многозначительно глядя на мой телефон через перегородку. Отвечать — это последнее, чего мне хочется, но лучше покончить с этим, чем слушать, как Гейтс весь день бубнит себе под нос. Такое ворчание явно не идет на пользу его связкам. К сожалению, после этого звонка сыплются новые. Я прыгаю от задачи к задаче: обновляю портфели, оформляю иски, продлеваю страховки на следующий год. Остальные уходят на обед, но я проглатываю сэндвич прямо за столом и продолжаю работать. Бывают такие дни, когда некогда присесть ни на секунду, и только к концу рабочего дня я понимаю, что я в таком раздрае из-за того, что забыл составить список дел, а горшок-с-задницами всё еще стоит у меня на столе. Я откидываюсь на стуле, вытягиваю шею в сторону кабинета Хантера и вижу, что там пусто. Бинго. Идеальное время для удара. Мой муравей получается определенно менее милым, зато более анатомически точным. Я сам впечатлен тем, какую сердитую рожицу я ему нарисовал и как грозно он упер лапки в грудную клетку. «Зачем ты меня МУРАВЬ-ишь? Всё, что я чувствую — это полное МУРА-зочарование от того, что ты не оценил мой подарок». Затем в режиме супер-скрытной ниндзя-походки я проскальзываю в его кабинет и плюхаю горшок на стол. У меня есть искушение стащить его ручку, чтобы он не мог ответить, но мне слишком любопытно, что он напишет. Я подпрыгиваю, когда телефон в кармане вибрирует. Достаю его, и как только вижу имя «Иэн» на экране, мое хорошее настроение летит в бездну. Объективно, я покончил с этим парнем, но внутри всё еще сидит крошечный комок, убежденный, что когда-то я его любил. Я не скучаю по нему самому, но скучаю по тому счастью, которое чувствовал, когда у меня был парень. Или, по крайней мере, когда я думал, что у меня есть парень. — Это он? Я чуть душу не богу не отдаю от глубокого голоса Хантера. Резко оборачиваюсь и вижу, что он уверенно прислонился к дверному косяку. Он может сколько угодно говорить, что он «недостаточно зрелый», но он меня пугает. Так было и в ночь нашего знакомства. Как один человек может быть настолько сексуально-самодостаточным — мой мозг просто отказывается обрабатывать. — Тебе нравится подкрадываться к людям и пугать их до усрачки? Легкая усмешка: — Ты вообще-то в моем кабинете. А? Я оглядываюсь и подтверждаю: да, судя по всему, я действительно здесь. Сообщение Иэна выбило меня из колеи, и мне требуется секунда, чтобы прийти в себя. — Не могу не заметить, что ты не ответил на вопрос, — говорит он. — Так что я приму это за «да». — Это не «да». Я просто не могу понять, какой ответ тебе дать. — Это уж тебе решать. — Я не очень хорош в принятии правильных решений, поэтому иногда мне приятно, когда люди говорят мне, чего они ждут, а я уже решаю — хочу я соответствовать ожиданиям или нет. Темные брови Хантера сдвигаются, пока он изучает меня. — Ладно… тогда, полагаю, я надеялся, что ты подтвердишь или опровергнешь мою догадку. — И что бы ты почувствовал, если бы я подтвердил? — Опустошение. — Его улыбка кажется натянутой. — И облегчение, если бы ты опроверг. Хотя по твоему лицу вижу: этого не случится. — Я могу заблокировать его номер. Хантер смотрит на меня абсолютно нечитаемым взглядом. — А ты хочешь его заблокировать? — Всё сложно. Потому что хочу, но писать ему вошло в привычку, а избавляться от привычек мне дается нелегко. Я не хочу ему отвечать, но когда у меня отбирают саму возможность, мне становится не по себе. Как-то панически и странно. — Ясно. В его тоне есть что-то такое, что мне не нравится. Что-то, что заставляет меня ерзать, пытаясь прочитать на его лице то, что люди имеют в виду, когда молчат. — Тебя это бесит? — Я… я не собираюсь говорить тебе, что делать. — Ты мой босс. Это буквально твоя работа. — Не когда дело касается твоей личной жизни. А ведь это бы всё так упростило! Иметь личного «лайф-волшебника», который бы ходил за мной хвостом и указывал, где я косячу, когда опаздываю, напоминал бы поесть, потренироваться и позвонить людям. — Слушай, а почему нет такой профессии? Хантер не сразу находится с ответом. — Что? — Лайф-волшебник. — Ты имеешь в виду лайф-коуча? — Нет, именно волшебника. Потому что если бы кто-то мог всё это делать, это было бы магией. — Больше никогда не выслушивать крики за опоздания? Не обижать друзей тем, что не выхожу на связь месяцами? Не проводить весь день, забыв поесть? Да, я бы за такое заплатил. Теми деньгами, которых у меня нет. Но эй, кажется, меня не увольняют, так что, может, накоплю? Я открываю телефон, чтобы оставить себе заметку, и вижу превью сообщения от Иэна: «Пожалуйста, можешь просто…» Черт, как неудачно обрывается фраза. У этого предложения может быть слишком много концовок. «Пожалуйста, можешь просто поговорить со мной?» Или: «Пожалуйста, можешь просто прыгнуть со скалы?» Оба варианта кардинально разные по тону. Я прыскаю, представив, как Молли видит, что Иэн пишет мне гадости. Он бы тут же доложил Зандеру, и мне пришлось бы отзывать своего маленького злобного «бойцовского пса». Могу только вообразить, сколько яда Зандер вылил бы на Иэна, дай ему волю. — Так весело, да? Я поднимаю взгляд, удивленный тем, что Хантер всё еще наблюдает за мной. — А… — я прячу телефон. — Не. Всё путем. — Ну да. — Этот засранец действительно закатывает глаза. — Сделай мне одолжение: если между вами всё наладится, я не хочу об этом слышать. Я едва не рычу: — Я же сказал, что этого не будет! Мы не можем постоянно к этому возвращаться. Я понимаю, что мы не близки и не знаем друг друга, но мы же, блин, обменялись каламбурами! Я не делаю этого с кем попало. В основном потому, что люди не любят каламбуры, но я решил, что это означает хотя бы дружеские отношения. А друзья не лгут друг другу. — Друзья постоянно лгут друг другу. Я кривлюсь: — Что у тебя за друзья такие? — Обычные. Если это те люди, на которых Хантер полагался всю жизнь, неудивительно, что он стал таким циником. Но это ничего. Может, ему стоит познакомиться с моими друзьями. Встряхнуться немного. Хантер проводит большой ладонью по лицу. — Думаю, я не могу двигаться дальше, потому что мне кажется, что ему всё сошло с рук, понимаешь? Никаких последствий, кроме потери меня. А судя по его реакции — это была небольшая потеря. Так что пока я каждый вечер кисну в гостиничном номере, он… — В гостиничном номере? Он машет рукой, мол, неважно. Но как долго он там живет? Отели хороши для отпуска, но не на долгий срок. А что, если там клопы? Или люди, шумно занимающиеся сексом в соседнем номере? — Я к тому, что… — Я сказал, что мы можем объединиться ради мести. Я не шутил. Выражение его лица становится почти комичным. Я точно не могу его прочитать. — И что, ты хочешь закидать его дом яйцами или типа того? Я пожимаю плечами. — Я не эксперт, но некоторые из моих соседей очень мелочные и мстительные. У них найдутся идеи и покруче. — Соседи? — Угу. — Тот самый Зандер с пальто и спермой — один из твоих соседей? — Именно. — И ты хочешь просить у них помощи? — А почему нет? Хантер смотрит на меня, я смотрю на него, и мы оба просто стоим и пялимся друг на друга. Я жду, пока он «догонит». Он не догоняет. — Так… месть? Да или нет? — Это кажется… радикальным. — Более радикальным, чем трахать кучу парней за спиной у жениха? Челюсть Хантера напрягается, по лицу пробегает вспышка чистой ярости. Это напоминает мне ночь нашей встречи, когда он выглядел как титан, готовый пойти вразнос. — Хороший аргумент. — В общем, дай знать. Мне пора отвечать на звонок, пока Гейтс не выплюнул в меня свои вставные челюсти. — У него вставные зубы? — А разве не у всех, кому за сорок? — И близко нет. — Напряжение на лице Хантера заставляет меня осознать, что я понятия не имею, сколько ему лет. — Погоди. Тебе что, больше сорока? Хантер чуть не падает, поперхнувшись воздухом. — Мне тридцать один, придурок. — А. Ну, почти. Он вскидывает руки: — Иди уже, отвечай на звонок. — Он что, звонит? Хантер фыркает, берет меня за руку и буквально выталкивает из кабинета. Я оказываюсь не готов к тому, что его темные глаза встретятся с моими. Я забываю отвести взгляд, забываю, что он сказал, и не понимаю — стоять мне или идти. В уголках его глаз появляются мимические морщинки за секунду до того, как он закрывает дверь прямо перед моим носом. Мне приходится физически встряхнуться, чтобы сбросить наваждение. К тому моменту, как я добираюсь до своего стола, на моем лице сияет улыбка. Я плюхаюсь в кресло и закидываю руки за голову. Жду, пока телефон перестанет звонить, выдергиваю штекер из задней панели и наслаждаюсь роскошью тишины. Офис — не лучшее место, когда я чувствую перевозбуждение, а сегодня был полный хаос. Поэтому я достаю из ящика наушники с шумоподавлением, откидываюсь назад и пытаюсь заглянуть в кабинет Хантера. Наши взгляды мгновенно встречаются. Он качает головой и поворачивается к компьютеру. Окно офисного чата всплывает на моем экране. ХАНТЕР: Теперь я понял, что ты имел в виду под «обменом» каламбурами. Я: Ты консультировался со словарем? ХАНТЕР: Я просто не предполагал, что ты окажешься настолько наглым засранцем, чтобы играть в бумеранг с этим дурацким растением. Я: Ты разбиваешь мне сердце. Я вложил много души в этот подарок. ХАНТЕР: Хорошая попытка, но ты сам сказал, что купил его под влиянием момента. Я: Трудно вызывать у людей чувство вины, когда сам не помнишь и половины того, что наговорил. ХАНТЕР: Как по мне — не самое плохое качество. Я: Ага, потому что теперь ты можешь использовать это против меня. Наслаждайся подарком. Он твой. ХАНТЕР: Он отвлекает. Я: Это же растение! В чем проблема? ХАНТЕР: Проблема в том, что я фанат задниц ;) Я пялюсь на эти слова, ожидая, что они перестроятся в «настоящий» ответ. Но они не меняются. Просто смотрят на меня. Дразнят. Потому что… это была шутка. Он шутит со мной. Грозный Хантер внезапно перестал быть таким уж грозным. А задница у меня, к слову, потрясающая.