The Revenge Agenda/Программа мести (Accidental Love #3)

Хантер Что ж, я не проснулся сегодня с мыслью, что окажусь перед лицом такой этической дилеммы, но вот он я. Когда я пересмотрел наш поцелуй с Рашем в первый раз, я был просто ошарашен. В пятидесятый? Ну, к тому моменту мне уже пришлось довести себя до разрядки. Я был совершенно не готов к тому, насколько горячим окажется этот поцелуй. Я ожидал неловкости. Чего-то вынужденного. Именно поэтому я набросился на него прежде, чем успел себя остановить. Но то, как Раш мгновенно обмяк, превратившись в податливую глину в моих руках, и как он похотливо терся о мою ногу… Я запрокидываю голову, потому что этот образ чертовски греховен, а у меня нет сил на еще один раунд — тем более что в понедельник мне нужно выйти на работу и смотреть Рашу в глаза. Есть еще вопрос с видео. И с Иэном. Которому я вообще-то должен был это видео отправить. Раш этого хотел, но теперь, когда я сам это увидел, я не хочу ни с кем делить этот момент. Делает ли это меня подонком за то, что я поцеловал Раша под ложным предлогом? Или мне позволено внезапно обнаружить у себя границы, о которых я и не подозревал? Как и всё в моей жизни в последнее время, я умудрился превратить поцелуй с горячим парнем в тотальный пиздец. Может, стоило просто переспать с ним? Быстрый, безличный перепих. Сняли. Отправили. Забыли. Обычно я не целую тех, с кем сплю на одну ночь, — может, в этом и разница? Или дело в том, что с Рашем и так всё настолько сложно, что, что бы мы ни сделали, это всегда превращалось бы в хаос. Мне до сих пор странно, как легко он признал, что считает меня горячим и готов со мной переспать. В его словах была кристальная честность, и хотя я более скрытен в своих симпатиях, я не могу отрицать, что они есть. Как только Зандер предложил нам потрахаться, мой мозг тут же ухватился за эту идею, а теперь, после поцелуя, я жажду продолжения еще сильнее. Наверное, хорошо, что Раш не был тем «подарком», которым Иэн хотел со мной поделиться, потому что теперь, когда я его попробовал, мне мало. Хватило бы одного раза? Я начинаю понимать, почему Иэн поступил так, как поступил; разница лишь в том, что я бы никогда не изменил, как бы отчаянно мне ни хотелось другого человека. Мой сексуальный запал улетучивается. Как бы сильно он меня ни привлекал — даже если бы мы с Иэном переспали с ним втроем, для меня на этом бы всё и закончилось. Если я в отношениях, я предан. Я никогда не переступлю эти черты — ни эмоционально, ни ментально, ни физически. Иэн — это гребаное напоминание о том, что не все чувствуют так же. А Раш? Я не могу так рисковать. Не после того, что случилось. Мне нужно отбросить это влечение, удалить видео и подавить желание продолжать писать ему. Я не удаляю видео, но мне удается продержаться остаток дня, не выходя на связь. В воскресенье становится труднее. Я на взводе, работа не идет. Поход в магазин за продуктами для крошечного холодильника занимает считанные минуты, и вот я снова, скрестив пальцы и надеясь на чудо, открываю сайты недвижимости. Пара симпатичных квартир, несколько домов, которые явно не по карману, и… стоп. Я замираю, глядя на дом с двумя спальнями, который выглядит просто идеально. Бледно-желтый, с аккуратным крыльцом, полами из твердых пород дерева и эркером сзади, выходящим в зеленый двор. Кухня и ванная видали лучшие времена — вероятно, поэтому цена такая адекватная. Судя по карте, до офиса тоже ехать недолго. Сердце колотится в груди, когда я заполняю форму и спрашиваю, когда можно посмотреть дом. Он мне нужен. Я не могу — ради своего банковского счета и чертового психического здоровья — упустить еще один вариант. Глядя на фото, я уже чувствую себя как дома. Всего через несколько минут приходит ответ: «Извините, мистер Барретт, этот дом уже сдан». Что за херня? Я чуть не швыряю телефон. Сегодня. Его выставили сегодня, блять! Сколько риелторов работают по выходным, не говоря уже о том, чтобы сдать гребаный дом без всякого просмотра? Эти люди вообще его видели? Или просто сразу выписали чек? Из горла вырывается утробный, почти звериный рык. Я больше так не могу. Просто не могу. Я принял решение остаться, вгрызаться в жизнь в Сиэтле, и на каждом шагу получаю под дых. Сколько еще знаков судьба должна обрушить мне на голову, прежде чем я сдамся? Боже. Даже этот поцелуй с Рашем сделает рабочие отношения странными. Может, мне лучше вернуться домой? По крайней мере, родители не будут драть с меня по сто пятьдесят баксов за ночь. От одной мысли об этом желудок скручивает. Аренда. Родители. Возвращение домой. Я так отчаянно пытаюсь встать на ноги. Вот что бесит больше всего. Неужели я правда такой неудачник? Или со мной что-то настолько фундаментально не так, что я не вижу, где постоянно косячу? Мне до боли хочется с кем-то поговорить. Не чувствовать себя таким изолированным. Родители будут только сюсюкать, и хотя мне сейчас нужна их поддержка, на самом деле мне нужна «жесткая любовь». Кто-то, кто напомнит мне, что нужно продолжать. Я открываю номер Одри и жму «Вызов». — Братишка, — говорит она, как только снимает трубку. — Сестренка. — Тебе что-то нужно или тебе просто скучно? Я хмыкаю: — И то, и другое? Одри смеется, на фоне слышен приглушенный разговор, прежде чем она возвращается: — Ладно, выкладывай. — Кажется, я терплю крах. — Так не терпи. — Вау. Так просто, да? — А почему бы и нет? — Мне нравится твой настрой, но понадобится помощь с реализацией. Я всё еще в отеле, жилье найти не могу и я поцеловал своего подчиненного. Который, по совместительству, тот самый парень, с которым мне изменял Иэн. Долгая пауза. — Поцелуй был хорошим? — Это единственная причина, по которой я вообще об этом упомянул. — Окей, тогда от этого и пляши. Я стону: — Это не та часть, на которой мы должны фокусироваться. — Мы можем фокусироваться только на чем-то одном? — Это всё, что я могу вывезти. — Я провожу рукой по волосам. — Думаю, если я найду жилье, всё остальное не будет казаться таким ужасным. Я смогу наконец-то осесть. — Тогда найди жилье. — Я пытаюсь! Но каждый раз, когда я отправляю запрос, дом уже ушел или он стоит слишком дорого. — Займи денег у мамы с папой. Я сжимаю челюсти. У Одри никогда не было проблем с тем, чтобы просить о помощи — наверное, поэтому у нее свой малый бизнес и приличная часть ипотеки уже выплачена. Но Одри всегда была очень прямолинейной, у нее «черно-белое» мышление. Если есть логичный и простой путь, она его выберет. Она бы никогда не переехала в Сиэтл, бросив жениха, не жила бы на чемоданах, а потом не поджигала бы единственное хорошее, что у нее наклевывается. Если бы Иэн был её женихом, он бы, вероятно, уже жил на улице. — Другой план? Она вздыхает: — Не знаю, Хант. Зачем ты сам себе всё усложняешь? — Я не усложняю. Я пытаюсь справиться сам. Это что, правда плохо? — Само собой. — И что бы ты сделала? — Вернулась бы домой. Мне становится трудно сохранять самообладание. — А если бы это не обсуждалось? Я чувствую, что Одри уже скучно. — Допустим, мне пришлось бы остаться в Сиэтле во что бы то ни стало. Я бы либо попросила у босса подъемные, чтобы оплатить первый месяц аренды, либо обошла бы каждое агентство недвижимости в городе, спрашивая, что у них освобождается, и дала бы понять, что деньги на руках. А потом бы трахнула своего сотрудника. Я фыркаю: — Ты бы так не сделала. — Ладно, не сделала бы. Но ты-то сделаешь, так что я решила сразу дать тебе «добро». У меня горят щеки: — Я не собираюсь спать со своим подчиненным. — Ну, трахни кого-нибудь другого. После секса всегда лучше думается, а учитывая, в какой ты сейчас заднице, это может только помочь. — Всё еще странно обсуждать это с младшей сестрой. — Я притворяюсь девственницей ради папы. Пожалуйста, не заставляй меня делать это еще и ради тебя. — Да-да, ты занимаешься сексом, я понял. Значит, найти жилье и с кем-нибудь перепихнуться. Твой совет? — Ага. Хотя я не понимаю, зачем тебе вообще советы, когда всё так очевидно. Черт, иногда мне хочется её встряхнуть. — Ты игнорируешь тот факт, что поиск жилья не полностью под моим контролем. Я могу сделать всё это и остаться ни с чем. — Или ты можешь сделать это и преуспеть. Ты спрашивал в офисе? Связи решают всё. Так все и пробиваются. — За исключением того, что тогда они узнают, что я живу в отеле. — Вот и твоя проблема. Ты всегда был слишком гордым. Ты можешь либо быть гордым, либо получить крышу над головой; хотеть и то, и другое — это уже жадность. — Ясно. — Эй… ты же знаешь, я тебя люблю. Что бы ты ни выбрал. — Да, я тоже тебя люблю. — Помни главное: не потерпи крах. Мы вешаем трубки, и мне не становится легче. «Не потерпи крах»… Легко рассуждать так просто, как Одри, но я реалист. Если бы жизнь была такой простой, я бы уже давно побеждал. Может, стоило позвонить родителям? Одри дала мне ту дозу спокойствия, в которой я нуждался, но мне бы не помешало и немного утешения. Мама бы выдала его сполна… перед тем как потребовать, чтобы я вернулся домой, где она сможет обо мне позаботиться. Я мог бы позвонить друзьям, но они из тех, кто отшутится, пытаясь поднять мне настроение. «Ты можешь поговорить со мной». Я фыркаю, злясь на самого себя, потому что знаю, кому на самом деле хочу позвонить. Знаю, кому я хотел набрать вместо Одри. Дело в том, что я почти уверен: Раш ничем не смог бы мне помочь. Он бы начал уходить в дебри, выдавать случайные факты и рассказывать о людях, которых я никогда не встречал… но это бы отвлекло меня, если не больше. И, как бы глупо это ни звучало, мне нравится слышать его голос. Нравится с ним говорить. Мне стоит лучше защищать себя, но я, видимо, идиот. Однако мой интерес к Рашу не поможет мне с жильем, и в конце концов я не могу ставить под удар свою работу — единственную стабильную вещь в жизни — из-за одного поцелуя. Рашу придется отойти на задний план в моих мыслях. Мое гребаное либидо может взять отпуск на неделю. Как и моя гордость, видимо, потому что мне придется проглотить её и заговорить с людьми о моей ситуации, а потом надеяться до чертиков, что они смогут помочь. Если нет… я не знаю, что буду делать. Не потерпи крах. Сказать куда проще, чем сделать.