The Revenge Agenda/Программа мести (Accidental Love #3)

Раш Горшок снова на моем столе. Наверное, мне стоит злиться, но на данном этапе это уже забавно. Там снова записка, как и в прошлый раз, и его муравей-иллюстрация тычет в меня лапкой, будучи при этом в галстуке-бабочке. Это очаровательно. «Почему ты такой МУРАВЬЕЗКИЙ?» Я улыбаюсь и прячу записку в ящик стола, затем лихорадочно роюсь в сумке в поисках блокнота. Мой муравей получается чуть милее того, что я рисовал на днях, и я добавляю над его головой ореол. «Я предпочитаю термин МУРАВЬДАТЕЛЬНЫЙ». Я уже собираюсь потянуться за скотчем, чтобы приклеить рисунок к горшку, когда замечаю, что диспенсер исчез с того места, которое я обвел на столе. У каждой вещи на моем рабочем столе есть контур, нарисованный мелом, — как на месте преступления, только для канцелярии. И теперь «мисс Пикок» исчезла из офисного квартала вместе с моим скотчем. Я уже открываю рот, чтобы спросить Отэм, знает ли она, где эта хреновина, но Элоиза перехватывает её внимание первой. — Вы слышали, что бедняга Хантер фактически бомж? Я резко вскидываю голову. Видимо, лучший способ привлечь мое внимание в эти дни — упомянуть Хантера. — Он что? Её губы кривятся, она смотрит на меня с сочувствием. — Да, я сама не могла поверить. Ханна из бухгалтерии сказала сегодня утром, что он расспрашивал про жилье. А вы же знаете, у нас за домом есть гостевой домик, но мы буквально только что его сдали. Я чувствую себя ужасно. — Да, угу, окей. «Бомж» — можем вернуться к этому моменту? — Он живет в отеле, Раш. Это кошмар. Я потираю колючую щетину на челюсти. — Вообще-то, он что-то такое упоминал. — Да? И как долго он там живет? — Откуда мне знать? Если он собирался съехаться с бывшим, и это не выгорело, то, вероятно, с момента их разрыва? — То есть больше месяца назад. — Почему он просто не снимет квартиру? — Ему постоянно отказывают, — уныло отвечает она. Отэм разворачивает кресло ко мне. — У тебя разве нет кучи свободных спален? — Нет. Те четыре комнаты, которые сейчас не спальни, используются для других целей. — Каких еще целей? — Мастерская Зандера для рисования, моё ателье, кабинет Молли и Севена и… кладовка для хлама. — Почему он не может занять кладовку? — спрашивает она. — Потому что она для хлама. Отэм хихикает: — Я знала, что ты это скажешь. — Тогда зачем спрашивала? — огрызаюсь я. Глаза Элоизы округляются. — Кэри, ты можешь выкинуть хлам из комнаты, и она перестанет быть кладовкой. Он мог бы жить с вами. Она смотрит на меня как на идиота, и я не уверен, что не отвечаю ей тем же взглядом. — Но куда мы тогда денем наш хлам? — Не знаю, на помойку? На помойку? Я аж заикаюсь. — А что, если нам понадобится что-то из кладовки, которая больше не кладовка, а мы не сможем это взять, потому что выбросили, и вещь теперь на свалке? — Если вещь в кладовке и ты ею не пользовался, то, скорее всего, она тебе никогда и не понадобится. — Но в моем гипотетическом сценарии она мне НУЖНА, а я не могу её взять. — Тогда купи её снова, — говорит Элоиза, и я уверен, она не добавляет в конце «тупица» только из уважения к рабочему месту. — Но если я куплю её снова, она у меня снова будет, только в этом сценарии у меня уже нет кладовки, чтобы её хранить, значит, мне придется её снова выкинуть, и теперь на свалке уже ДВЕ вещи, которыми я не могу воспользоваться. — Я печально качаю головой. — Честно, Элоиза, легко предлагать человеку отказаться от его кладовки, когда ты совершенно не продумала последствия. Её рот приоткрывается от изумления. — Я пойду сделаю кофе. Я хватаю свою термокружку со стола и протягиваю ей: — Будь так добра. Она забирает её с тяжелым вздохом. Если она так себя чувствует уже в десять утра, день для неё будет долгим. Может, заказать ей цветы, чтобы подбодрить? Я тянусь к телефону, но когда собираюсь подключить гарнитуру, мой взгляд падает на «тело» — то есть скотч. — Это ты взяла мой скотч? — спрашиваю я Отэм. Она поднимает взгляд, только что ответив на звонок, и, приветствуя клиента, показывает мне мой скотч. Ну, ладно, сойдет. Я отрываю кусок, приклеиваю рисунок к горшку. И, конечно же, как только эта эпопея заканчивается, Хантер возвращается к своему столу. Ну и ладно. Что он сделает? Вышвырнет меня и М.У.Равья на улицу? Не думаю. Я плечом толкаю его полуприкрытую дверь. — Утречко! Его губы дергаются. И учитывая, что я три дня не видел его и этого движения губ, внутри меня сразу будто свет включается. — Раш. — Хантер. — Кэри. Я поднимаю горшок. — М.У.Равей. Я назвал его. Его взгляд падает на растение. — Ты его назвал? — Само собой. У нас сейчас фактически битва за опеку — ему нужно чувство сопричастности. Хантер облизывает губы, но его глаза полны веселья. — Ты теперь захочешь увидеть растение еще и в бабочке? — Это может стать твоей лучшей идеей за всё время. Он хмыкает: — А как насчет идеи с гибким графиком работы? — Думаю, я всё еще фанат бабочки. Он смеется и указывает на стул: — Приземляй свою задницу. Я складываюсь в кресле, прижимая горшок к животу. — Ладно, излагай свою идею. — Ты патологически неспособен приходить вовремя, так что теперь тебе и не придется. Мне требуется секунда, чтобы переварить услышанное. — Я весь во внимании. — Ты — и вся команда — устанавливаете свои часы сами. Главное, чтобы начало было между семью и девятью утра, и вы отрабатывали положенное время и задачи. Будете отмечаться в системе, чтобы вести учет. — Ты издеваешься. — Нет. — Его самодовольная улыбка вполне заслужена. — Но это потребует тесного общения между вами и мной. Справишься? — Эй, у меня никогда нет проблем с общением, — притворно ворчу я. — Это у всех остальных проблемы с общением со мной. — И тем не менее, мы как-то справляемся. Я прокручиваю в голове наши разговоры. С тех пор как мы уладили напряжение между нами, Хантер ни разу на меня не сорвался. И я не помню, чтобы я огрызался на него. Это даже как-то мило с нашей стороны. — Почему люди говорят, что ты бомж? — Что они делают? — Говорят, что ты бездомный. Мы же только что сказали, что у нас нет проблем с коммуникацией? — Я знаю, что ты сказал, но кто, черт возьми, это говорит? — Элоиза. Которая услышала от Ханны из бухгалтерии. Они все за тебя переживают, но ты же говорил мне, что живешь в отеле? — Живу. — Тогда почему они выставляют всё так, будто тебе негде голову преклонить? Хантер хочет провести рукой по волосам, но вовремя спохватывается и вместо этого потирает затылок. Под его обтягивающей рубашкой перекатывается бицепс, и мне приходится больно прикусить губу, чтобы ничего не ляпнуть. Хантер — просто ходячее искушение. И мой босс. Нельзя об этом забывать. — Вот поэтому я и не хотел ничего говорить. — О чем? — У меня проблемы с арендой жилья. Ничего особенного, просто я решил поспрашивать коллег, вдруг кто-то что-то знает. Вот и всё. Я смеюсь, вспоминая, что Иэн работает в недвижимости. — Иронично, что единственный человек, который мог бы тебе помочь, и есть причина, по которой тебе вообще нужно искать жилье. Взгляд Хантера становится острым. — Я не буду ему звонить. — Я и не говорил, что ты должен. — Черт. — На этот раз он сдается и зарывается пальцами в волосы. Когда он заговаривает снова, его голос звучит хрипло. — Но он может быть моим единственным шансом. — Неужели всё настолько плохо? — Я не могу вечно жить в отеле, Раш. Я сдуваюсь. Мысли возвращаются к моей кладовке и тому факту, что она ему нужнее, чем Мэддену — место для хранения его бесконечных ночных покупок. Куда я всё это дену — понятия не имею, и мне даже не по себе предлагать такое без четкого плана, но я… я не могу промолчать. — У нас есть свободная комната, — говорю я. — Можешь переехать к нам, но предупреждаю: пока ты не запретишь ему, Зандер будет приходить к тебе в кровать по ночам, чтобы обниматься. Это безобидно, он милашка, но он всегда просыпается со стояком, так что лучше прояснить это заранее, чтобы избежать неловкости. Если только тебе не нравится просыпаться от того, что в тебя тычут «прибором» — тогда это я тебе гарантирую. Не переживай насчет хлама. Я… мы… — Это очень мило с твоей стороны, но твердое «нет». После… — Он натянуто выдыхает. — Я не могу жить с тобой в одном доме. — Боишься, что снова меня поцелуешь? Его взгляд стреляет в сторону двери. — Я бы предпочел, чтобы в офисе об этом никто не узнал. — Хорошая мысль. — Ты кому-нибудь говорил? — Нет. Даже Мэддену. — Хорошо. Ладно. Я кривлю губы. — А что сказал Иэн? — Насчет дома? — Насчет поцелуя. — О. — Хантер внезапно отводит взгляд, поворачивая кресло к монитору. — Я не… я не смог отправить ему видео. — А. Недостаточно горячо? Он громко сглатывает. — Да. Именно. — Можем попробовать еще раз. — Пожалуй, лучше не стоит. — Он снова смотрит на меня, его темные, напряженные глаза сканируют моё лицо. — Это переход границ, и, честно говоря, я не хочу целовать тебя и думать о нем. Я вообще не хочу о нем думать, а когда дело касается тебя, это практически неизбежно. Я пожимаю плечами. — Если тебя целуют правильно, ты вообще ни о чем не должен думать. — Когда я целовал его, Иэн был последним, о ком я вспоминал. Только Хантер. И то, какой он, черт возьми, сексуальный. — Но не отправлять видео было, наверное, правильным решением, потому что теперь ты можешь позвонить ему и попросить помочь с жильем. Он закрывает лицо ладонями и стонет в них. — Я правда не хочу этого делать. — Тогда продолжай жить в отеле. — Не могу. — Тогда звони ему. — Раш… Я вскидываю руку (ту, в которой нет горшка). — Я правда не знаю, что тут сказать. «Ну-ну, бедняжка»? Это поможет? — Это не поможет, но мне только что пришло в голову, что ты бы отлично поладил с моей сестрой. — Не знаю. Обычно я провальный вариант для членов семьи. — С ней — нет. Поверь мне. Позволю ему так думать. Мы с ней всё равно никогда не встретимся, так что никто не докажет, прав он или нет. — Она сказала мне «не потерпеть крах», — тихо произносит Хантер. — Почему она думает, что ты можешь? — Потому что я терплю его почти во всём. Я склоняю голову набок. — Ты получил повышение. Ты переехал один в совершенно новый город. Ты здесь всего неделю и уже пытаешься работать с нашей командой, а не против неё. Все мои друзья тебя любят. И у нас с тобой общий «растительный ребенок». В каком месте это крах? Хантер коротко смеется. — В том месте, где мне до сих пор негде жить. — Ладно, так что позвони Иэну. Мы оба согласны, что он тебе как минимум задолжал. Потом, когда найдешь жилье, ты больше никогда не будешь с ним разговаривать, у тебя будет дом, а я смогу снова восхищаться тобой по полной, потому что ты перестанешь в себе сомневаться. — Да, но ты забываешь ту часть, где мне придется РАЗГОВАРИВАТЬ с ним. — Конечно, я не забыл. Я же сам сказал тебе позвонить. — Да, но… это будет больно. О-о… Хантера пугает не сам разговор. А чувства, которые он может всколыхнуть. — Хочешь, я останусь? — Я… не должен полагаться на тебя в каждой мелочи. — Это кто сказал? — Это неправильно, Раш. Я фыркаю и плюхаю М.У. Равья на его стол, затем откидываюсь в кресле, скрестив руки на груди. — Давай я упрощу тебе задачу. Тебе нужно позвонить, а я никуда не уйду. Мы с тобой. — Мы? Я киваю на горшок. — Мы. Губы Хантера снова выдают этот сексуальный «дерг», и он берет телефон. Секунду ищет номер, нажимает на экран и подносит трубку к уху. Секунду спустя передумывает и включает громкую связь. Гудки идут так долго, что я уже думаю — сорвется, но как раз когда надежда гаснет, в трубке раздается вкрадчивый голос Иэна. — Алло? — Он звучит чертовски раздраженно. — Иэн. — Да? Я сдерживаю рычание — неужели он не понимает, что должен назвать Хантера по имени в ответ? Это же основы приличия. Хантер бросает на меня предупреждающий взгляд, и я поспешно изображаю, что «застегиваю» рот на молнию. — Я бы не звонил, если бы не был в отчаянии. Пауза. — Окей… — Мне нужна помощь с поиском жилья. Я мотаюсь по отелям с тех пор, как ты меня подставил. — И почему ты звонишь мне? Я напоминаю себе не вмешиваться. — Потому что ты риелтор, а мне нужно где-то жить. — Голос Хантера становится напряженным. — После того, что ты со мной сделал, помощь — это меньшее, что ты можешь предложить. — Что «сделал»? Ты сам меня бросил. Подумаешь, я получал немного секса на стороне? Ты жил в другом гребаном городе. У меня есть потребности. С этим всем было бы покончено, когда бы ты переехал. Тот парень был просто «дыркой» (hole), но ты даже не дал мне шанса объясниться. Пошел ты. И хотя я на сто процентов переболел Иэном, слова о «дырке» бьют наотмашь. «Дырка»? После года вместе, после того, как я влюбился в этого человека и планировал с ним жизнь… это всё, что он обо мне думал? — Как ты смеешь, — говорит Хантер, и я вскидываю взгляд на его опасный тон. Он смотрит прямо на меня, и от этого взгляда я чувствую себя маленьким. Уязвимым. — Дырка? Потребности? Ты жалок. Ты гребаный дегенерат. Наслаждайся своим кризисом среднего возраста. Когда ты однажды останешься в полном одиночестве, тебе некого будет винить, кроме самого себя. — Ага, зато я не бомж. И судя по базе данных передо мной, ты в черном списке у каждого агентства в Сиэтле. Удачи в личной жизни, детка. Постарайся не слишком сильно по мне скучать. Он вешает трубку, и тишина после этого звонка становится оглушительной. Вместо того чтобы материть его, как я ожидал, Хантер откашливается и спрашивает: — Ты в порядке? — Эмм… да. Просто… не ожидал такого. — Я тоже. И мы оба знаем, что он несет чушь. Он явно так не считает, раз строчит тебе сообщения без остановки. — Ну да. Наверное. — Не уверен, что это помогает. Проблема в том, что Иэн не первый парень, который относился ко мне как к мусору, и у меня есть тоскливое чувство, что не последний. Я хочу любви. Хочу парня, который будет так же без ума от меня, как я от него. Который не будет пытаться меня переделать или любить меня «вопреки моим странностям». У меня нет странностей. Я — это просто я. Будет ли этого когда-нибудь достаточно? — Кэри. Я вздрагиваю и встречаюсь с ним взглядом. Он мягко улыбается, пододвигая горшок к себе. — Нашему малышу не нравится видеть тебя расстроенным. За ребрами будто что-то теплеет. — Прости. — Не извиняйся. Единственный, кому стоит извиняться, как обычно, — это Иэн. — Да, это было… — я выдыхаю. — А ты как? Похоже, он… — Настроил всех против меня, чтобы мне не сдавали жилье? Да. По крайней мере, теперь я знаю, почему мне так фатально не везло. — И что ты будешь делать? Он скрещивает руки на столе, и на мгновение кажется непобедимым. — Не потерплю крах. Этот ублюдок только что подпалил мне хвост. Я не уеду из Сиэтла. И мне плевать, сколько времени это займет.