Leather Mug

Я всегда ненавидел собирать чемоданы на долгие поездки. В этот ящик с замком и ручкой не помещается практически ничего. Ещё хуже когда тебе нужно собрать в этот ящик всю свою жизнь и уехать навсегда.  Через два часа у меня вылет в Сеул, а мой чемодан порвался. Пришлось брать чемодан отца, ужасно старый, ужасно серый чемодан в такую же ужасную клетку. Погода к слову тоже сегодня ужасная, я если честно удивился как мой рейс не перенесли. Спасает только то, что я улетаю с другом. С рыжим не так страшно в новом городе.  — Милый, ты еще долго? Нам еще за твоим другом заезжать, — мама стоит в проёме и наблюдает за моими мучениями. Она накрашена, а на ее плече уже висит сумка. Значит и в правду пора.  * Свежий ветер из окна треплет мои волосы. К счастью дождь закончился как только мы въехали в Пусан. В наушниках играет какая то очередная британская инди группа, которую Чимин терпеть не может, поэтому мне приходится под его ворчания дернуть за провод и забрать второй наушник. Пусть и дальше слушает свою попсу, только без меня. Смотря на пролетающие мимо деревья, я представляю, что я одно из них. Представляю, что мне уже за 100 лет, что я мудрый и старый, наблюдаю за проезжающими машинами, пролетающими птицами, за людьми, которые прячутся в моей тени, за моими друзьями деревьями, которые также как и я врастают корнями все глубже в землю, параллельно сбрасывая желтеющие листки. Ветер колышет мои ветви, напоминая о том, что жизнь не вечна. Что со мной будет дальше? Из меня сделают бумагу, или в меня ударит молния и я перекрою дорогу своим огромным деревянным телом? Тогда, несомненно, меня распилят и уберут с дороги, чтобы не мешать проезжающим машинам. Нет, скорее всего лучшим раскладам будет превращение в тетрадь или альбом. Тогда, наверное, я принесу какую-то пользу.  Из моих раздумий меня вытащил голос отца, который уже доставал чемоданы из багажника. Я закинул рюкзак на плечо, вытащил наушники и вышел из машины. Оказывается все уже стояли на улице и ждали меня. У рыжего в обеих руках чемоданы и такой же огромный рюкзак на спине, как и у меня. Через полчаса мы уже стояли возле стойки регистрации и в руках держали билеты в один конец. Через час я уже обнимал маму и папу, которые давали мне советы, утешали меня и говорили что буду скучать. Я тоже буду скучать, но не так сильно.  Я ненавижу перелёты. У меня слабый вестибулярный аппарат, поэтому в зоне турбулентности всегда болит голова так сильно, как будто собирается взорваться, как спелый арбуз или шарик с водой. Примерно через 15 минут я уснул в наушниках, а через час меня уже тряс рыжий и говорил что мы прилетели. Я достал из рюкзака жвачку, снял наушники, выключил авиарежим и поплёлся доставать свои чемоданы. Люди как обычно толкались и спешили поскорее выйти. Обычно я сидел до тех пор пока они все не выйдут, но именно сейчас почему-то мне стало плевать и я влился в этот поток. Своего друга я увидел только когда вышел из самолёта, он шел почти самым последним, как и всегда впрочем.  В такси я также сидел в наушниках, уже представляя себя другим неодушевлённым предметом. Сегодня меня по особенному тянет на такие абстрактные размышления, пока не понял почему. Наверное, я так пытаюсь отвлечь себя от стресса.  Первая мысль которая посетила меня, это то, что Сеул слишком большой и в нем слишком много людей. На самом деле я не хочу тут жить долго, планирую отучиться здесь и свалить в какой нибудь маленький город на отшибе Европы, где есть море, горы и полная изоляция. Как раз для этого я начал углублённо изучать английский.  Чимин же совершенно другой. Он ненавидел нашу деревню и хотел побыстрее переехать в большой город к быстрому темпу жизни и большому количеству людей. Чересчур социальный и простой. Не зря он всё-таки выбрал журналистику.  Как только мы приехали, дверь нам открыла пожилая женщина в милом халате с цветами. В этой квартире приятно пахнет. Ее мы выбрали вместе, ближе к университету. Она не слишком большая и находится на 8 этаже. Бабушка показала нам где что находится, дала каждому связку ключей и уехала. Я кинул вещи и завалился на кровать в комнате, которую забрал себе. К чёрту вещи, все завтра.