Мой любимый сержант

Пятница, 11 апреля 2025 года.

Коридор медицинского крыла пах антисептиком. Длинный, с гладкими белыми стенами, он освещался холодным светом люминесцентных ламп, тихо гудящих под потолком. В самом конце тянулись двери с металлическими табличками и номерами — именно там проходили плановые осмотры сержантов и капралов. Юнги шёл рядом с Тэху, уже какое-то время раздражённо бормоча себе под нос. — И как ты вообще узнал, в каком кабинете Сокджин? — спросил Тэху, приподняв бровь. Альфа самодовольно улыбнулся и чуть наклонился к нему, понижая голос. — Я пофлиртовал с одной медсестрой, — с явным довольством ответил он. — Из-за таких вещей вы с Сокджином и расстались, — ровно бросил Кан, окинув его осуждающим взглядом. Мин резко возмутился, подняв руки. — Эй! Это было не всерьёз, мне эта медсестра вообще не интересна. Это просто… стратегия. Ничего больше. — Ага, — протянул Тэху с сарказмом. — А бедная бета уже, наверное, представляет вашу совместную жизнь: дети, кролики и домик с садом. — Да ну тебя, — фыркнул Юнги, закатывая глаза. — Не начинай драму. Главное — я узнал. Сокджин в кабинете номер два. С победной ухмылкой он указал на дверь с металлической табличкой, даже не глядя внимательно. А вот Тэху посмотрел — и коротко, сухо усмехнулся. — Чего ты ржёшь? — нахмурился Юнги. Старший сержант чуть наклонил голову, указывая вперёд. — Того, что ты мог просто спросить у Намджуна, вместо того чтобы вытягивать информацию из бедной медсестры. У Юнги внутри будто что-то взорвалось. Он резко повернул голову — и увидел его. Ким стоял у кабинета номер два. Аккуратный, собранный, первый в очереди. Сразу за ним — сержант Джексон. На осмотры сержантов всегда приходилось по двое на кабинет — не больше. И Намджун… выглядел слишком довольным. На его лице была широкая улыбка, пальцы нервно переплетались между собой. Эта расслабленная, почти мальчишеская радость заставила у Юнги дернуться висок от ярости. — Я что, по-твоему, буду спрашивать этого предателя?! — прошипел он, буквально прожигая Намджуна взглядом. — Сокджин сам сказал ему, где будет, — с насмешкой ответил Кан, наслаждаясь каждой секундой чужого раздражения. Юнги пару раз моргнул, а потом резко повернулся к нему — и выражение его лица полностью изменилось. Глаза стали почти жалобными, губы смягчились. — Пожалуйста… — тихо произнёс он. — Нет. — Пожалуйста, — повторил он, наклонив голову, как брошенный щенок. — Не втягивай меня в свои любовные проблемы, — холодно отрезал Тэху. — Пожалуйста, пожалуйста, пожааалуйста… — затянул Юнги, делая шаг ближе. Его взгляд стал настолько приторно мягким, что это выглядело абсурдно на фоне военной формы. Тэху цокнул языком и закатил глаза. — Господи… твои попытки строить из себя милого альфу — это ужасно, — с отвращением бросил он. — Посмотри на себя. Жалкое зрелище. Но Юнги не сдавался. Он сложил руки перед грудью, будто молясь, и протянул: — Пожааааалуйста… Тэху долго смотрел на него, позволяя утонуть в собственном унижении. Потом тяжело вздохнул. — Ладно… — процедил он сквозь зубы. Глаза Мина вспыхнули. Он сразу оживился, улыбка расползлась до ушей. — Правда?! — Да-да. Иди становись в очередь к кабинету номер два. Я разберусь. Юнги едва не подпрыгнул от радости и тут же рванул вперёд быстрым шагом. Тэху проводил его взглядом, закатывая глаза. Эта картина — Юнги с идиотской улыбкой, почти виляющий хвостом от счастья — была настолько абсурдной, что он даже едва не усмехнулся. — Жалкий. Он сам не понимал, почему до сих пор считает этого ходячего хаоса своим другом. Альфа добавлял ему седых волос, но каким-то образом всё равно втягивал его в свои проблемы.

Когда это я из уважаемого старшего сержанта превратился в няньку для импульсивного альфы? И почему, чёрт возьми, я до сих пор дружу с Мином?

Его взгляд остановился на сержанте Намджуне. Он глубоко вдохнул, и голос прозвучал с естественной для него властью — низкий и твёрдый. — Сержант Ким. Имя отозвалось негромким эхом, и как только оно достигло Кима, тот мгновенно выпрямился. Альфа из слегка рассеянного, смотрящего на дверь второго кабинета, превратился в неподвижную фигуру, словно стальной столб — спина прямая, руки жёстко прижаты к бокам. — Есть, сэр! Тэху едва поднял руку, подзывая его, и Намджун воспринял это как приказ, которому нельзя не подчиниться. Проблема была в том, что он не двинулся сразу. Он замешкался. Его взгляд упрямо держался за дверь второго кабинета, и в тёмных глазах мелькнула тревога. Было очевидно — он не хотел отходить. Старшему сержанту хватило короткого, сухого, холодного взгляда, чтобы вырвать его из этого состояния. Ким понял — нужно подчиниться. Он сглотнул, поправил фуражку и сделал пару шагов к сержанту. Не давая ему ни шанса отступить, Тэху схватил его за плечи и направил прямо перед собой, в очередь к первому кабинету, полностью перекрывая возможность сбежать. — Доклад, — приказал он, не оставляя места для вопросов о новой позиции в очереди. — Как отряд Фенрир после последних манёвров? — Отряд в оптимальном состоянии, старший сержант. Время реакции улучшилось на двенадцать процентов по сравнению с предыдущей оценкой. Личный состав соблюдает ежедневный режим тренировок, отсутствия и серьёзные инциденты не зафиксированы. — Отчёт по боеприпасам? — надавил Тэху. — В этом месяце это была ваша зона ответственности. — Будет передан сегодня вечером, сэр. Я лично его контролировал, могу принести в ваш кабинет после десяти. Его взгляд, неизбежно, снова ушёл к очереди у второго кабинета, и он ещё сильнее напрягся, увидев Юнги за Джексоном, ожидающего своей очереди. Это зрелище выбило его из равновесия, и на лице на мгновение мелькнуло отчаяние. — Сосредоточьтесь, сержант Ким. Мне нужен отчёт у меня на столе в девять. Намджун сжал губы, стараясь удержать раздражение, поднимающееся внутри. Он резко кивнул, не осмеливаясь спорить. В этот момент из второго кабинета прозвучал ясный голос Сокджина: — Сержант, проходите! Этот зов ударил по голове Намджуна, как выстрел, и его внимание резко метнулось обратно к другой очереди. Джексон чуть повернул голову, бросил на него взгляд с лёгкой тенью сочувствия и направился к двери. На секунду он задержал на нём взгляд — и исчез внутри. Ким сделал слабую попытку последовать за ним, шагнув вперёд наполовину. Но не успел. В тот же момент дверь первого кабинета открылась, и голос другого врача вызвал следующего. — Проходите, сержант Ким, — сказал Кан, не сводя с него глаз. Альфа посмотрел на него почти отчаянно, пытаясь найти хоть малейший намёк на снисхождение. Не нашёл. Отказ невозможен. Иерархия ясна. С тяжёлым выдохом Намджун шагнул вперёд, заходя в кабинет номер один, чувствуя, будто весь мир против него. Взгляд Тэху нашёл Юнги в конце очереди. Альфа сиял, показывая ему два поднятых больших пальца и широко, насмешливо улыбаясь. Он даже беззвучно произнёс молодец. Глядя на это самодовольство, растянувшееся на лице Юнги, альфа поклялся, что больше никогда не будет потакать таким идиотским вещам. Хотя в глубине души уже знал — это обещание рано или поздно будет нарушено. Ему было жаль Намджуна — да. Но одновременно он не мог перестать задаваться вопросом: какого чёрта он связывается с бывшим своего напарника? Это не имело смысла. Тэху прекрасно помнил первые годы Намджуна и Юнги вместе — как они работали бок о бок, понимая друг друга без слов. Они прошли подготовку плечом к плечу, пережили одни и те же миссии, выдержали одну и ту же давящую военную рутину. Было обычным видеть, как они поднимаются по званиям вместе — сначала солдаты, потом капралы, теперь сержанты. Даже ходили слухи, что в бою они выглядят пугающе — настолько синхронны, будто это один разум, разделённый на два тела. И всё же… это разрушилось. Мин слишком долго был влюблён в Сокджина. Для всех это было очевидно задолго до того, как он сам это признал. Это было настойчивое чувство, и никто не удивился, когда он наконец сделал всё официально. Да, Юнги был прямолинеен, ужасен в общении, неловок и вспыльчив до того, что постоянно попадал в неприятности. Но в его любви было что-то настоящее. Он был внимателен, заботлив и никогда не колебался защищать то, что считал своим — даже если это втягивало его в проблемы. Тэху помнил, как один сержант из другого отряда позволил себе язвительное замечание — мол, Юнги зря тратит время на бету и должен найти настоящего омегу. Мину не понадобилось и полсекунды. Его кулак уже впечатался в лицо того, отправив его на пол. После этого последовало дисциплинарное разбирательство, и Кану пришлось за него заступаться — давить, повышать голос, тянуть за ниточки, чтобы его не выгнали из подразделения. Не только потому что это была его обязанность. А потому что он был его другом. Даже если общество открыто не осуждало пары альфа–бета, табу на бесполезное всё ещё висело в воздухе. Связь без биологического будущего часто считалась ошибкой. Поэтому считалось лучше, чтобы бета-мужчина был с бета-женщиной, омегой любого пола или альфа-женщиной; а альфа-мужчина — с альфа-женщиной, бета-женщиной или омегой. Идеалом же оставались пары альфа–омега и бета–бета разных полов. С тех пор Юнги ясно дал понять: Сокджин стоит для него любого риска. Проблема была в том, что Сокджин не выносил эту чрезмерную сторону Юнги. Он не был с ним жесток — нет. Но он решал всё силой, доводил до крайностей. Иногда ожидал, что Ким будет вести себя как омега — и это бесило его больше всего. Ссоры стали постоянными. Через полгода бета просто устал. Он ушёл. И сколько бы Юнги ни пытался вернуть его — у него не получалось. Альфа отказывался это принять. Потому что всё ещё любил. Тэху никогда не забудет, что Юнги сказал ему тогда — злость и боль в каждом слове. Четыре месяца назад Юнги увидел, как Намджун зашёл в кабинет к Сокджину во время осмотров сержантов. Что-то показалось неправильным. И это чувство не отпускало. Он вышел из своей очереди, чтобы проверить. Шторы были задёрнуты — как обычно. Но внутри всё кричало, что нужно узнать. Его волк беспокоился. Тревога нарастала, пока он не вспомнил про маленькое окно под потолком. То самое, из-за которого Сокджин всегда переживал, когда они раньше там оставались вдвоём. Юнги тогда только смеялся, говоря, что никто в здравом уме не станет так заморачиваться, чтобы подглядывать. Только сумасшедший. Что ж. В тот день этим сумасшедшим оказался он. Он подтащил стул, затем ящик, затем ещё один, выстраивая себе импровизированную башню. Забрался осторожно, бесшумно — и когда наконец заглянул внутрь, кровь в его жилах застыла: Сокджин сидел на столе, а Намджун нависал над ним, целуя с такой нежностью, что это пронзило Юнги, как нож. В тот день его мир рухнул. Ярость поглотила его, предательство вгрызлось в грудь. Драка с Намджуном была неизбежна. Это были не просто крики и оскорбления — дело дошло до ударов, и Тэху снова пришлось вмешиваться. С того момента они отдалились, перестав видеть друг в друге друзей. Ирония была в том, что в поле — на миссиях, на совместных тренировках — они всё ещё работали как раньше. Один взгляд, один жест — и понимание. Эта синхронность никуда не делась. Но это уже не было дружбой. Теперь Мин держался ближе к Тэху, а Намджун сблизился с Джексоном. И всё же, несмотря ни на что, Юнги не сдавался. Он продолжал пытаться, продолжал тянуться к Сокджину, убеждённый, что сможет вернуть его. Кан уже говорил ему, что достойнее всего — отпустить. Что Сокджин сделал свой выбор, и потеря гордости ничего не изменит. Но всё, что он говорил, проходило мимо. С ним невозможно было договориться. Спустя тридцать минут дверь второго кабинета открылась, и Джексон вышел, поправляя форму. Сразу за ним в проёме появился Сокджин с медицинским планшетом в руках, готовый принять следующего. Его взгляд инстинктивно искал Намджуна, ожидая увидеть альфу перед собой. Но вместо него там стоял Мин — с уверенной улыбкой и упрямым блеском в глазах. Бета напрягся. Сглотнул, подавляя нервный кашель. Быстро оглянулся, будто Намджун мог появиться в любую секунду. Но его не было. Только Тэху в конце коридора, наблюдающий с холодным выражением лица. Под этим давлением бета заставил себя собраться. Опустил взгляд и коротким жестом пригласил Юнги внутрь, шире открывая дверь. — Проходите, сержант Мин. Альфа не колебался ни секунды. Его улыбка расплылась шире, как у щенка, наконец получившего желанную награду. Даже не пытаясь скрыть радость, он шагнул в кабинет с победным видом. Дверь закрылась за его спиной, оставляя Сокджина с тугим узлом в животе. В тот же момент дверь первого кабинета распахнулась, и Намджун быстро вышел, поправляя манжеты формы. Дыхание сбилось, и как только его взгляд метнулся к кабинету номер два, он понял — Юнги там нет. Тревога мгновенно проступила на его лице. Он уставился на закрытую дверь Сокджина, затем почти отчаянно перевёл взгляд на Тэху. Старший сержант встретил его холодным, тяжёлым взглядом. Намджун сразу понял — сейчас не время для вопросов. Он сжал челюсть, коротко кивнул, опустил голову и отступил в сторону. Кан проводил его взглядом. Тот сделал вид, что уходит — но далеко не ушёл. Остался поблизости, выжидая, пока двери снова откроются. Уже собирался обернуться назад, когда позади раздалось покашливание. Он повернулся — и увидел в проёме первого кабинета молодого врача. Чон Чонгук. Форма сидела на нём идеально, рукава были закатаны. Первое, что бросилось в глаза Намджуну — татуировки на правой руке, тянущиеся почти по всей длине. Здесь это было редкостью. Второе — насколько раздражающим оказалось это покашливание. Тэху приподнял бровь, медленно скользя по нему взглядом с ног до головы, не скрывая лёгкого презрения. Ему не нравилось, когда к нему обращались так. Его не звали покашливанием. Он был сержантом Каном. Чонгук, кажется, понял, что сделал не так. Он сглотнул, чуть наклонился вперёд, стараясь взять голос под контроль. — Проходите, сержант… — в конце голос едва заметно сбился. Тэху устало выдохнул и, не сказав ни слова, вошёл в кабинет. Внутри холодный белый свет заливал стерильное помещение. Металлическая кушетка блестела, стол был аккуратно разложен, кондиционер ровно гудел в тишине. Тэхён сел напротив, выпрямив спину, а Чонгук занял своё место, включая экран компьютера и поправляя клавиатуру немного нервными движениями. На мгновение Чон почувствовал на себе тяжесть чужого взгляда, и горло сжалось. Альфа перед ним излучал власть — ему даже не нужно было говорить, чтобы это стало очевидно. Врач снова прочистил горло и, собравшись, начал стандартные вопросы: — Полное имя, возраст, звание и должность. — Ты правда собираешься это спрашивать? — сухо отозвался Тэху чуть наклонив голову. — Это есть в моем деле. Тишина повисла на несколько секунд. Чонгук напрягся в кресле, власть в голосе сержанта заставляла его чувствовать себя меньше. Он сглотнул, сжал пальцы на клавиатуре и с усилием ответил: — Это… скорее формальность, сержант. Мне нужно сверить данные из вашего дела, прежде чем продолжить. Взгляд Тэху ещё мгновение держался на нём, затем он выдохнул и откинулся на спинку кресла. — Кан Тэху, — произнёс он без спешки. — Тридцать три года. Альфа. Старший сержант спецназа, командир отрядов Оникс, Фенрир и Аргус. Чонгук кивнул, быстро набирая текст. Через пару секунд он поднял взгляд от экрана. — Были ли у вас недавние травмы во время миссий или тренировок? Вопрос показался настолько простым, что Кан на секунду подумал проигнорировать его. Он опёрся локтем на подлокотник и ответил с лёгкой долей гордости: — Нет. Я не получаю травм. Уверенность в голосе не оставляла места для сомнений. Чонгук попытался смягчить обстановку, слегка улыбнулся и решил добавить что-то от себя. — Ну… во время моей службы у меня тоже не было проблем, я ни разу не травмировался… — Следующий вопрос, доктор, — холодно перебил альфа, чуть подавшись вперёд, обрывая любую попытку диалога. Чонгук на секунду замер, застигнутый резкостью. — Д-да… — он быстро опустил взгляд, печатая. — Принимаете ли вы сейчас какие-либо препараты, помимо назначенных? То есть блокаторы запаха во время миссий и подавители в период гона. Лицо Тэху оставалось непроницаемым. Ни при каких обстоятельствах он не мог сказать правду. Ни о шприцах, которые он вонзал в себя каждый месяц. Ни об ингибиторах феромонов, подавляющих остатки его природы. Ни о подавителях омежьих гормонов, стирающих то, кем он был. Ни об усилителях альфа гормонов, изматывающих его организм до предела. — Нет, — коротко ответил он. Врач кивнул, не заподозрив ничего. — Были ли у вас аллергии или негативные реакции на лекарства? — Нет. — Были ли госпитализации или операции за последние четыре месяца? — Нет. Чонгук нахмурился, заметив что-то в системе, и поднял взгляд. — В базе указано, что на прошлой неделе вы поступали в отделение неотложной помощи. — Это было просто недоразумение, — отмахнулся Тэху, откидываясь в кресле. — Кратковременная потеря сознания. Меня отпустили через час. Рабочий стресс… и я не позавтракал. Врач внимательно выслушал и спокойно поправил: — Тогда ответ — да, сержант. Даже незначительный случай считается госпитализацией. Челюсть Кана напряглась, он закатил глаза, раздражённый. Чонгук уже вернулся к экрану. — Как бы вы оценили уровень энергии за последний месяц? — Десять, — без колебаний ответил Тэху. — Были ли изменения в качестве сна? — Нет, — снова солгал он. На самом деле бессонница пожирала его. Ночи без сна, дополнительные тренировки, чтобы скрыть слабость. Усталость доводила до дрожи, он просыпался в холодном поту, когда побочные эффекты давали о себе знать. Но Чонгук продолжал печатать, не подозревая ничего. — Были ли проблемы со зрением или слухом во время тренировок или миссий? Замечали ли снижение выносливости при маршах или боевых действиях? — Это долго будет? — резко перебил сержант. Чонгук сглотнул, но не опустил взгляд. Наоборот, чуть поднял подбородок, в голосе мелькнула упрямая нотка. — Это зависит от вас, сержант. И от того, как быстро вы отвечаете. Тэху моргнул, поражённый такой дерзостью. Он не привык, чтобы с ним так разговаривали. Обычно на осмотрах ему удавалось пропустить часть формальностей одним приказом, но этот врач оказался упрямым. — Давайте сразу перейдём к осмотру, а вопросы вы просто заполните, — холодно предложил он. — У меня нет времени на это. По спине Чона пробежал холодок, но он не отступил. Да, этот мужчина давил. Но у него тоже была гордость. Он — заведующий травматологией. У него есть статус. И в этом кабинете главным был врач. — Прошу вас сотрудничать, сержант. Чем быстрее я закончу свою работу, тем быстрее вы вернётесь к своей. Их взгляды столкнулись. Почти как разряд тока. Тэху уловил в его словах дерзость, граничащую с неприемлемым. Но Чонгук видел другое. За этим напряжением его притягивали глаза сержанта — хищные, тёмные, как глубокий океан. Это так выбило его из равновесия, что в груди неприятно сжалось, когда он осознал, на что смотрит. Он поспешно отвёл взгляд, пока окончательно не потерял самообладание, понизил голос и добавил с неловкой, почти неуклюжей вежливостью: — С-с должным уважением, сэр. Старший посмотрел на него с лёгким замешательством, сбитый резкой сменой тона. Ещё секунду назад тот звучал упрямо, а теперь будто отступал. Решив не продолжать спор, он просто выдохнул. — Нет. Проблем со зрением или слухом не было. И снижения выносливости я не замечал. Очередная ложь. На самом деле он чувствовал, как с каждым днём слабеет, поэтому и давил на себя сильнее, пытаясь дисциплиной компенсировать то, что тело уже не выдерживало. — Вы замечали изменения интенсивности запаха в последние месяцы? — снова спросил Чон. — Нет, — коротко ответил он, хотя правда была обратной. Запаха почти не осталось. Чонгук кивнул и быстро набрал текст, переходя к следующему пункту. — Были ли у вас случаи потери контроля над феромонами в стрессовых ситуациях или в бою? Трудности с контролем инстинктов… территориальности, агрессии, полового влечения? — Нет. У него не было срывов, потому что он почти полностью потерял связь со своей природой. Никаких всплесков, потому что тело будто перестало чего-либо требовать. Пустота. И пусть это было удобно для службы, иногда ему не хватало того, что делало его омегой. Чонгук продолжал печатать, не замечая ничего, пока не дошёл до последнего вопроса. — И последнее… помните дату вашего последнего цикла? Тэху замер, быстро просчитывая в голове. По документам — два месяца назад. На деле — месяц. И даже тогда это был не полноценный цикл. Всё, что он в себя вводил, почти полностью глушило симптомы. Иногда он даже продолжал тренироваться в такие дни. Максимум, что замечали другие — лёгкое усиление запаха. Чуть более сладкий оттенок. И всё. Он и сам старался не выходить лишний раз, потому что то, что нельзя было подавить полностью — физический дискомфорт — делало всё неудобным. Он вспомнил слова Хосока: нельзя просто прекратить. Нужно снижать дозы постепенно, иначе организм не выдержит. Резкий отказ — и цикл станет в разы сильнее, неконтролируемый, разрушительный. — Два месяца назад. — Вы проходили его один или с партнёром? — …Простите? — он нахмурился, сбитый с толку. Глаза Чонгука расширились — он понял, что сказал лишнее. Вопрос сорвался сам. Его не было в списке. — Один. Под контролем, — ответил Тэху, всё ещё не понимая, к чему это. Возможно, для учёта… партнёров? Беременности? Логика в этом была. Чон быстро кивнул, даже слишком быстро, облегчённо, что тот не стал уточнять. Он сделал вид, что печатает, хотя вопроса в системе не было. Пальцы соскользнули по клавиатуре, оставляя бессмысленную строку: цхущоатвьцбжхыхызад. Он тут же стёр её, слегка покраснев. Хорошо, что экран видел только он. — Хорошо… на этом первичная часть вопросов завершена, — собравшись, произнёс он. — Пожалуйста, перейдите на кушетку для осмотра. Тэху устало выдохнул и поднялся. Быстро расстегнул куртку формы. Меньше чем за пять секунд аккуратно сложил её и положил вместе с беретом, оставаясь в обтягивающей тренировочной футболке. Ткань натягивалась на плечах и руках, подчёркивая каждую линию — широкие плечи, крепкие руки, тело, выточенное не залом, а нагрузкой. Для него это было обычным движением. Для Чона — нет. Пульс сбился. Это тело — не просто тренированное. Это было тело, прошедшее бой. И это ощущалось. Он сам был далеко не слабым, но это была другая сила. И она вызывала странную смесь — уважение… и зависть. Кан сел на кушетку безразлично. Чонгук заставил себя сдвинуться, подкатил тележку с инструментами. — Н-начнём с базовых показателей, — сказал он, стараясь звучать ровно. — Давление, пульс, дыхание, температура… — Не нужно объяснять так, будто я не понимаю, доктор. Чонгук сглотнул и кивнул, быстро хватаясь за манжету и стетоскоп. Но чем ближе он подходил, тем меньше слушались руки. Он наклонился, оборачивая манжету вокруг руки сержанта. Касание было неизбежным. Тёплая, твёрдая кожа под пальцами. Уши обдало жаром. Он попытался закрепить манжету как обычно — точно, быстро — но поспешил, и липучка легла неровно. — Тс… — тихий звук раздражения сорвался с его губ. — Это ваш первый раз? — Кан чуть приподнял бровь, и в голосе ясно прозвучало осуждение. — Нет, конечно нет, — Чонгук поспешно исправил манжету, включая прибор и нервно усмехаясь. — Просто… эта модель новая. Явная ложь, и оба это понимали. Тэху посмотрел на него с тем самым недовольством, и альфа ощутил это как удар по своему профессиональному самолюбию. Он сказал себе, что должен собраться. — Давление стабильное… — пробормотал он, занося показатели в систему. — Отличное состояние. — Иного я и не ожидал, — отозвался альфа с очевидной уверенностью. Чонгук снял манжету и перешёл к измерению пульса, прижав стетоскоп к груди — и именно здесь он окончательно потерял часть самообладания. Ткань чёрной футболки почти не глушила ощущение — тепло и твёрдость тела ощущались слишком ясно. — Глубокий вдох, пожалуйста. Кан подчинился без слов, не сводя с него взгляда. Грудь поднялась, наполняясь воздухом, и Чон поспешил отвести глаза, сосредоточившись хоть на чём-то, лишь бы не на этой близости. Он заодно замерил дыхание, но затем нахмурился. Что-то не сходилось. Он чуть сместил стетоскоп, перепроверил данные на планшете и, прикусив щёку изнутри, наконец заговорил: — Ритм сердца показывает необычное отклонение. У альф показатели обычно выше, чем у бета и омег, но у вас значения ниже среднего. Вы принимаете какие-то препараты, которые могут влиять на пульс или дыхание? — Нет. Я уже сказал — ничего, кроме назначенного по службе, — ответил он без колебаний. Врач ещё несколько секунд внимательно смотрел на него, пытаясь найти хоть малейшую трещину в этой холодной броне, но не нашёл. Он сделал пометки стилусом, хотя хмурое выражение никуда не делось. — Хорошо. Я зафиксирую это как незначительное клиническое отклонение… но за этим придётся наблюдать. И всё же что-то не давало ему покоя — он почти не ощущал запаха Тэху. Любой альфа оставлял явный след феромонов, особенно в закрытом помещении. Здесь же запах был настолько слабым, что почти отсутствовал. Он незаметно вдохнул глубже — может, это его собственное восприятие подводит? Но нет. Запаха действительно не было. Он решил пока ничего не говорить. Термометр был последним этапом. — Я измерю температуру. Секунду. Тэху взял прибор без лишних слов и поместил под язык. Несколько секунд их разделяли только тихий гул техники и тиканье часов. Когда прибор подал сигнал, Чонгук аккуратно извлёк его, стараясь не коснуться губ альфы. Он посмотрел на результат и кивнул. — Температура в норме. — Слава богу, что проверяют не меня, — мелькнула у него мысль. — Тогда переходим к осмотру. У меня не весь день, — сержант скрестил руки. — Хорошо. Общий осмотр: визуальная оценка, пальпация, лимфоузлы, затем опорно-двигательный аппарат. Также нужно записать рост и вес. — Он отступил, беря инструменты. — Снимите футболку. Кан подчинился без слов, стянув ткань одним движением. Чёрная ткань соскользнула, открывая тело — рельефный пресс, крепкая грудь, широкие плечи и мелкие шрамы, говорящие о годах службы. Он небрежно отложил футболку и остался сидеть, глядя прямо на него. У Чонгука сжалось горло. Ему захотелось прикусить губу, но он подавил это, кашлянув. Он всегда знал свой тип — омеги, мягкие, хрупкие. Никогда прежде тело альфы не привлекало его внимания. А сейчас он ловил себя на том, что с трудом удерживается от реакции, наблюдая, как мышцы напрягаются с каждым вдохом. — Вы собираетесь меня осматривать или просто стоять и смотреть? — в голосе прозвучало раздражение. — Да, конечно… извините. Чонгук резко вернулся к делу, осторожно положив руку на его живот и прощупывая области. — Здесь есть боль? — он чуть сильнее надавил выше. — Нет. — А здесь? — ниже. — Ничего. — Живот в норме, — он отступил, переводя дыхание. Далее — лимфоузлы. Он аккуратно прощупал шею и подмышки. Близость снова выбивала его из равновесия: лицо сержанта было слишком близко, взгляд — направлен прямо на него. Чон чувствовал, как щёки начинают гореть. Затем — рефлексы. Молоточек, лёгкие удары по коленям и локтям. Реакция — идеальная. Далее — измерения. — Встаньте, пожалуйста. Рост — 1,76. Вес — 82 кг. Чонгук записал. Это было ниже среднего для альфы. Средний рост — 1,87. У него самого — 1,88. Почти граница с бетами. И всё же Тэху выделялся. — Вес стабильный для вашего роста, хорошая пропорция, — сказал он почти как комплимент. Старший лишь равнодушно кивнул. — Переходим к опорно-двигательной системе. Сила, выносливость, амплитуда движений. Чонгук встал перед ним. — Поднимите руки, нужно проверить сопротивление. — Вы уверены, что хотите, чтобы я давил на вас? — Это протокол. Вот так… теперь сопротивляйтесь. — Вам правда нужно это проверять? Не видно, что я в форме? — голос был низким. Чон глубоко вдохнул. — Медицинские процедуры существуют не просто так, сержант. Тэху посмотрел на него, фыркнул — и подчинился. Тесты шли один за другим: руки, колени. Чонгук записывал всё, стараясь не выдать впечатление — движения были точными, выверенными. Тело работало как механизм. Затем — неврологическая проверка. — Я проверю зрачки и рефлексы. Кан сел на кушетку. Чонгук приблизился, включил фонарик и направил свет в его глаза. И именно тогда он отвлёкся. Близость заставила его замечать детали, на которые он обычно не обратил бы внимания — длину ресниц, тёмных и изогнутых; хищную форму глаз с тем напряжённым блеском, который будто пронзал насквозь; чётко очерченные, полные губы и гладкую кожу с тёплым подтоном, выделяющимся под белым светом. На лице рассыпались мелкие родинки — детали, придающие ему характер и делающие ещё более притягательным. Черты были резкими, мужественными, но при этом настолько сбалансированными, что становились… красивыми. Странно мягкими для альфы его типа. Чонгук задержался на нём дольше, чем следовало, и Кан, разумеется, заметил. Он прочистил горло и чуть наклонил голову. — Вы собираетесь закончить или планируете продолжать меня анализировать? — И-извините, я… проверял реакцию зрачков, — запнулся Чонгук, слишком быстро включая и выключая фонарик, за что получил раздражённое фырканье. Пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства, он перешёл к следующему тесту. — Коснитесь кончика носа указательным пальцем, затем следите глазами за моим пальцем, не двигая головой. Сержант выполнил всё с военной точностью. Наконец настал этап гормонального и феромонального анализа. Чонгук поставил на стол диагностический набор: ланцет для капли крови, портативный сенсор запаха и стерильную пробирку для слюны. — Не думаю, что это необходимо, доктор. Обычно эти тесты избыточны. Я уже сказал, что не принимаю ничего лишнего, и контроль феромонов у меня стабильный. — Прошу прощения, сержант, но я не могу пропустить процедуры. Они не избыточны — они обязательны, — Чонгук встретился с ним взглядом, и, к собственному удивлению, его голос не дрогнул. — Если я это пропущу, я нарушу свои обязанности. А я не собираюсь этого делать. — Но я уже объяснил своё состояние. Вы измерили всё остальное, показатели стабильны. Нет смысла тратить время. Чон моргнул, глядя на него с недоверием. На секунду он почти уступил, но тут же напомнил себе — здесь, в кабинете, главный он. — Это не трата времени, сержант. Это протокол. Без этого обследование будет неполным, и я не смогу его подтвердить в системе. — Тогда просто отметьте, что всё сделано, — настаивал Тэху, скрестив руки на груди. — Не обязательно всё записывать до мелочей. — С должным уважением — нет, — твёрдо ответил Чонгук. Ему стоило огромных усилий удержать голос ровным — и не опустить взгляд, потому что при скрещённых руках грудь Тэху стала ещё шире, мышцы — ещё чётче. — Я не буду подделывать медицинские данные. Сержант посмотрел на него так, что обычно после такого люди больше не осмеливались спорить. Чонгук сглотнул. — П-поймите, дело не только в вас, — продолжил он. — Ваше гормональное состояние может влиять на подразделение. Если что-то не так, лучше выявить это сейчас, а не во время операции. Упрямство этого парня начинало раздражать — и в то же время вызывало интерес. Немногие осмеливались так стоять на своём. — Ладно, доктор, — наконец сказал сержант с тяжёлым вздохом. — Упрямый… Делайте, что нужно. Чонгук кивнул и подготовил ланцет. Процедура заняла секунду — капля крови упала на тест-полоску, картридж начал обработку. Затем он достал стерильный тампон. — Откройте рот. Мне нужно взять образец. Сержант вздохнул, но подчинился, медленно размыкая губы и не сводя с него взгляда. Чонгук поднял руку, но понял, что неудобно, и второй рукой мягко взял его за челюсть, чуть наклоняя лицо. И именно в этот момент напряжение ударило по нему в полную силу. Открытые губы перед ним вызвали абсолютно неуместную реакцию. Контраст между силой и уязвимостью в этом мгновении выбил его из равновесия. Пульс участился, в горле пересохло, и вдруг он поймал себя на том, что представляет себе грязные, непристойные вещи, которые ему совершенно не следовало бы делать. Он быстро ввёл тампон и так же резко отстранился, как только получил образец. — Что с вами? — нахмурился сержант, проводя тыльной стороной руки по губам. — Ничего, — слишком быстро ответил Чонгук, герметично закрывая пробу. — Просто нужно сразу обработать. Спина напряжена, щёки горят — он делал всё, чтобы это скрыть. Нельзя было позволить сержанту заметить. Нельзя было даже думать об этом — тем более о другом альфе, да ещё и старшем по званию. Когда анализатор подал первые сигналы, Чон воспользовался моментом и взял сенсор. — Теперь выдохните в устройство. Кану это не нравилось, но он сделал. На экране появился график, и Чонгук снова нахмурился — данные подтвердили то, что он почувствовал раньше. Уровень активных феромонов был слишком низким. Почти отсутствовал. Он сразу же открыл предыдущие записи. И да — тесты проводились редко, но каждый раз показатели были на нижней границе. Он осторожно поднял взгляд. — Уровень феромонов у вас довольно низкий для альфы, сержант. Это редкость. — Я знаю. Так было всегда. Можно назвать это дефицитом. Поэтому я и ниже большинства альф. Но на работе это не сказывается. Если бы вы внимательно читали досье, вы бы это увидели. — Я читал, но там не было указано, что отклонение настолько выражено, — оправдался Чонгук, делая пометки и не отрывая взгляда от графиков. — У вас никогда не было осложнений из-за этого? — Никогда, — коротко ответил Тэху. — Мне не нужны сильные запахи или высокий уровень гормонов, чтобы командовать. Главное — дисциплина и сила. В этот момент анализатор слюны подал сигнал. Чонгук сразу посмотрел на результаты — и там тоже были отклонения. Все показатели держались на нижней границе. Для альфы это выглядело почти как переход к уровню бета. Он поднял взгляд, снова встретившись с этими хищными, холодными глазами. — Показатели стабильные, но низкие, — нейтрально сказал Чонгук. — Непосредственной угрозы нет, но я рекомендую чаще проходить проверки в этой области. — Вы сами сказали — я стабилен, доктор, — альфа пожал плечами, будто речь шла о пустяке. — Нечего переживать. И я не собираюсь пичкать себя ещё большим количеством химии, чем той, что мне и так дают на миссиях. — Хорошо, — в итоге уступил Чон. — Но я запишу, что вам необходимо проходить гормональные проверки каждый месяц. Так мы сможем отслеживать возможные отклонения. — Каждый месяц? — он посмотрел на него с недоверием. — Это лишнее. Я не собираюсь тратить время на ежемесячные анализы. — Это не лишнее, — спокойно возразил Чонгук. — Это профилактика. Сейчас низкие показатели не критичны, но со временем могут стать проблемой. И я не подпишу неполное заключение, зная об этом. Тэху раздражённо цокнул языком и откинул голову. — Я уже сказал, что это на меня не влияет. Я справляюсь с миссиями, тренировками — со всем. Зачем из этого делать проблему? — Здесь это не работает, сержант. Текущая форма не гарантирует, что позже не возникнут осложнения. Речь не о том, выдержите ли вы сейчас, а о вашем будущем состоянии. Ваше командование должно быть уверено, что вы не рухнете посреди задания. — Вы преувеличиваете, — буркнул он. — Нет медицинских оснований так настаивать. — Хотите, я приведу вам источники? — в голосе Чонгука прозвучала лёгкая ирония. — Альфы с погранично низкими показателями чаще сталкиваются с хронической усталостью, нарушением феромональной реакции и постепенной потерей мышечной массы. В вашей должности это может стоить не только вам жизни, но и вашим людям. Вы готовы взять это на себя — из-за гордости? Повисла напряжённая тишина. Тэху посмотрел на него тяжёлым взглядом, а Чонгук — несмотря на всё — не отвёл глаз. — Это не обсуждается, — подытожил врач. — Проверки будут ежемесячными. Внутри Кан выругался. Это становилось проблемой. Каждые четыре месяца ему приходилось увеличивать дозы, буквально загоняя в себя ещё больше химии, чтобы хоть как-то удерживать уровень альфы. Если делать это каждый месяц — последствия будут куда хуже. Ему нужно было жить. Достаточно долго, чтобы увидеть, как его брат станет свободным и счастливым. Нужно было придумать выход. Но сейчас младший явно не собирался отступать. — Ладно, — без особого энтузиазма согласился он. — Как скажете, доктор. Чонгук кивнул, скрывая, сколько усилий ему стоило не уступить. Осмотр был окончен. Он убрал инструменты, закрыл планшет и объявил проверку завершённой. Тэху легко спрыгнул с кушетки и уже через секунды натянул обратно чёрную футболку с эмблемой подразделения, затем куртку и берет. Чонгук не смог не бросить взгляд в сторону. То, как двигались мышцы под тканью, заставило жар подняться к щекам.

Перестань смотреть. Перестань, идиот. Он альфа. Тебе вообще не нравятся альфы.

— Спасибо за осмотр, доктор Чон, — сержант кивнул и направился к двери. — Э-это было… приятно, — ответил Чонгук, ненавидя, как неловко это прозвучало. Сержант вышел. Дверь закрылась, и Чонгук буквально рухнул в кресло, выдыхая так, будто всё это время не дышал. Щёки всё ещё горели. Он провёл руками по лицу. Тем временем в коридоре Юнги лениво облокотился на стену, с широкой ухмылкой ожидая его. — Наконец-то, — сказал он, как только Тэхуо вышел. — Ты там застрял. — Сам знаю, — буркнул сержант, подходя ближе. — Ну что? Что-нибудь интересное? Ты его поцеловал? — К сожалению, нет. Но мы были близко, — усмехнулся Мин. — У Сокджина точно будет кризис. И без Намджуна рядом. — Альфы идиоты, — вздохнул младший. — Ты вообще-то себя сейчас оскорбляешь. — Мне плевать. Они всё равно идиоты. Альфа покачал головой, и они пошли рядом. Теперь, когда настала очередь капралов, у них было почти свободное время. Кроме Намджуна — ему Тэху добавил работы и сократил срок. — Ну так что, маленький доктор? Всё ещё считаешь его некомпетентным? — Он всегда будет некомпетентным, пока не докажет обратное, — нахмурился старший. — К тому же он весь осмотр был неуклюжим. Юнги рассмеялся. — Ты его просто запугал. Это у тебя талант. — Это не моя проблема. Он смерил его взглядом с насмешкой. — Для такого низкого альфы ты довольно пугающий. Посмотри на себя — ты мне вот сюда, — он поднял руку на уровень своих глаз. — Карманный монстр. Выражение Тэху мгновенно похолодело, и прежде чем Мин успел отреагировать, кулак врезался ему в живот. — Ай! — тот согнулся пополам. — Чёрт, Кан! Я же пошутил… Но Тэху уже шёл дальше. — Ладно, ладно, прости… — простонал Юнги, догоняя его, держась за живот. — Ты вообще демон, ты в курсе? В какой-то момент, пока Мин продолжал болтать о Сокджине, Тэху незаметно достал телефон и отправил сообщение. Хосок-хён

Мне нужна помощь. Есть проблема.

И ещё — нужно обсудить последние места, где видели людей Чанву.

Тэхён, я как раз собирался тебе написать. Есть новости. И они не очень хорошие.