Мой любимый сержант

Четверг, 15 мая 2025 года.

Проснувшись посреди ночи и устало уставившись на тот хаос, который он устроил, единственное, что ему удалось сделать — это перестелить постель, переодеться в свежее бельё и снова рухнуть без сил, практически мёртвым. Течка оставляла его обессиленным. Утро наконец наступило. Когда он открыл глаза, ему пришлось моргнуть несколько раз, потому что его тело всё ещё чувствовало, будто что-то не до конца отключилось. Осталось смутное ощущение, что он находился далеко от самого себя в течение нескольких часов. Он остался неподвижным, медленно вдыхая, пытаясь упорядочить воспоминания. Он мог восстановить начало предыдущего дня. Ему было некомфортно, беспокойно, он был перегружен, на грани потери контроля. Он помнил, как схватил куртку Чонгука… а затем его память превратилась в тревожный провал. Словно частичное отключение сознания, момент, когда его сознание перестало управлять телом, и что-то другое взяло бразды правления. Единственное, что возвращалось, — это отдельные ощущения и смутные фрагменты, которые не складывались в полные картины. Например, он помнил волну облегчения, охватившую его грудь, и странное чувство защищённости. Ничто из этого не имело смысла. Он медленно сел, прижав руку ко лбу. Течка закончилась — это было единственное хорошее. Его волк давил изнутри несколько дней, но теперь наконец снова замолчал, спящий и неподвижный. Он был благодарен за это, потому что во время этой течки… его омега была настолько присутствующей, что ему было страшно думать об этом сейчас. Тэхён встал с постели медленными движениями, чувствуя, как его мышцы ослабли от напряжения. Он прошёл в ванную, включил душ и позволил тёплой воде долго бить по его коже. Он отчаянно пытался восстановить хоть какое-то ощущение нормальности, почувствовать, что мир не сошёл с оси. Когда он вышел, он вытерся полотенцем, надел форму и глубоко вздохнул, чтобы почувствовать себя контролирующим ситуацию. Затем он провёл почти целый час, убирая свою комнату, и открыл окно, чтобы проветрить. Ему нужно было стереть любые следы вчерашнего хаоса; он не хотел, чтобы кто-то увидел, что на самом деле произошло. Когда он подумал, что закончил, он заметил куртку Чонгука, засунутую на стуле. Он был уверен, что оставил её там, когда проснулся и увидел её внутри своего так называемого гнезда. Тэхён понял, что на несколько секунд его дыхание участилось при виде неё, и у него возникло желание подойти ближе. Он медленно направился к ней. Осталось смутное воспоминание о том, как его лицо было зарыто в эту ткань, как его грудь расширялась от запаха, как сердце билось так сильно, что было больно. Воспоминание об этом послало странную дрожь по его позвоночнику, заставив его сжать губы. Он протянул руку к куртке, колеблясь. Он хотел подтвердить кое-что — действительно ли он так сильно отреагировал или его разум играет с ним. Но прежде чем он успел коснуться её, голос прорезал тишину комнаты. — Хён! Я ухожу! Тэхён вздрогнул, отдёрнув руку так быстро, что едва не опрокинул стул, и резко повернулся к двери. Бомгю стоял там, прислонившись к косяку, с рюкзаком на одном плече, его лицо было свежим, как у человека, который хорошо выспался. Он улыбался, совершенно не подозревая, что Тэхён был в секунде от того, чтобы рухнуть от тревоги. — Куда ты собираешься? — спросил Тэхён, более напряжённо, чем хотел, инстинктивно сдвигая тело, чтобы загородить куртку от обзора. Бомгю приподнял бровь, услышав его тон, но ответил небрежно. — Что значит «куда»? В университет, ты лучше всех знаешь моё расписание. — Я могу отвезти тебя, если хочешь. Я всё равно скоро на базу. Для твоих пар ещё рано. — Не нужно, — сказал Бомгю с лёгкой улыбкой. — Джихун заедет за мной. Мы сначала позавтракаем — он говорит, что это его ритуал на удачу. Затем он довезёт меня до университета и поедет в больницу. — Хорошо… хорошо, — выдохнул Тэхён. — А мама Ёнджуна? Есть новости? — Я как раз шёл сказать тебе об этом. Она сегодня очнулась, — сказал он с облегчением. — Врач позвонил рано утром. — Хочешь навестить её после занятий? — спросил старший, и Бомгю заколебался на мгновение. Он опустил взгляд, словно боялся показаться слишком отчаянным. — Да, но… можно мне пойти? Я могу? Тэхён скрестил руки, чрезмерно раздумывая над этим, но в конце концов кивнул. Он не мог отказать ему в этом; он не станет запрещать ему видеться с ней. И честно говоря, он и сам должен был навестить её когда-нибудь. — Дай мне знать, когда закончишь, и я заеду за тобой, — сказал он. Бомгю полностью засиял, как очаровательный щенок. — Спасибо, хён! Серьёзно, спасибо. Наступила неловкая тишина. Тэхён избегал зрительного контакта, зная, что если Бомгю посмотрит на него прямо, то поймёт, что что-то не так. И, конечно же, его брат заметил его странное поведение и нахмурился. — Хён… ты в порядке? — Конечно, — Тэхён выпрямил спину. — Почему мне должно быть не в порядке? Как только Бомгю шагнул глубже в комнату, его взгляд упал прямо на стул, который Тэхён пытался спрятать. — Эта куртка? Она не твоя. Она зелёная, а твои форменные куртки чёрные. — Через несколько секунд он, похоже, что-то понял. Широкая, озорная улыбка расплылась по его лицу. — Хён… — прошептал он, не сводя глаз с куртки. Прежде чем Ким успел среагировать, Бомгю рванул вперёд, протянул руку и схватил куртку с такой скоростью, что застал его врасплох. Омега попытался остановить его, но его брат был быстрым, когда хотел, и прижал куртку к груди, отступая в защитную позицию. — Отдай! — приказал Тэхён, пытаясь звучать холодно, хотя его голос дрогнул от нервов. — Это Чонгука? — взволнованно спросил Бомгю. — Нет, — немедленно ответил Тэхён. Он решительно шагнул вперёд и на этот раз вырвал её обратно, потянув за рукав так сильно, что они чуть не устроили небольшую перетягивание каната посреди комнаты. — Хён… не лги мне, — тихо сказал Бомгю, глядя прямо ему в глаза. Но Тэхён снова покачал головой, неубедительно. Бомгю поднял руку и указал на куртку, которую Тэхён прижимал к животу. — На боках нашивка с красным крестом, и запах кедра чувствуется отсюда. И прежде чем ты попытаешься что-то придумать… фамилия «Чон» вышита большими буквами прямо здесь. — Он постучал себя по груди, показывая левую сторону. Тэхён сглотнул и отвернулся. Этот жест выдал его с головой. Глаза Бомгю расширились — не только от удивления, но и от явного восторга, что делало всё в три раза более унизительным для Тэхёна. — Ты использовал её во время течки? — спросил он, и Тэхён отшатнулся, плечи напряглись. — Нет. — Хён, ты знаешь, что я знаю тебя лучше всех. И ты… ты никогда ничего не используешь во время течки. Буквально никогда. Ты запираешься в своей комнате, и всё. А теперь вдруг появилась куртка альфы… того самого альфы. — Бомгю, не надо… — Я не могу поверить… — его улыбка стала шире. — Хён, это первый раз в твоей жизни, когда что-то влияет на тебя во время течки. Ты понимаешь, как это важно? Чонгук должен… не знаю, запускать что-то в тебе. Потому что ты можешь идти рядом с двадцатью альфами на базе и ничего не чувствовать во время течки. А он на тебя влияет. Младший действительно звучал взволнованно, но затем сосредоточился и медленно вдохнул, вдыхая запах комнаты. — Ты слышал о запахе течки? Я говорю не о буквальных феромонах. Я имею в виду, когда кто-то пахнет потом и остатками… ну, здесь всё ещё слабо пахнет этим. Пахнет сексом, но так как я знаю, что ты ни с кем не был, я могу догадаться, что ты делал. — Тэхён покраснел до корней волос от слов Бомгю. — Да ладно, хён. Не веди себя как ребёнок. Это нормально, это часть нашего цикла. Ты пытался убраться, так что я в основном чувствую твой сладкий и цитрусовый запах, но всё же. — Не радуйся, — сказал Тэхён, окаменев от смущения. — Всё было не так. Я не использовал её. Она у меня, потому что… я случайно пролил на неё кофе и хотел быть вежливым и постирать её. Поэтому она здесь. Бомгю слегка склонил голову, изучая его, читая между строк, улавливая ложь. — Если ты так говоришь… — ответил он, хотя явно не верил ему. Но он решил не давить дальше. С Тэхёном давление означало потерять его полностью. Бомгю мягко улыбнулся, поправил рюкзак и направился к двери. — Хён, я рад. Правда. Что бы это ни было… я рад. Он снова быстро приблизился, чтобы обнять его мельком, и Тэхён едва ответил на объятие. Затем Бомгю проверил телефон. — Джихун говорит, что приехал. Мне нужно идти. — Он двинулся к двери. — Я напишу тебе, когда выйду с пар, насчёт больницы. — Хорошо, — ответил Тэхён, его голос был слегка напряжённым. Бомгю вышел из комнаты, а затем из дома, закрыв входную дверь через несколько секунд. Тэхён остался стоять, глядя на куртку в своих руках. Нравилось ему это или нет, Бомгю был прав в одном. Чонгук был единственным альфой, который когда-либо производил реальный, прямой, неоспоримый эффект на его омежьего волка. Никогда в жизни ни один другой альфа не добивался этого — ни малейшей дрожи, ни малейшего изменения дыхания. Буквально ничего. И вдобавок ко всему, Чонгук был единственным, кто мог учуять его. Единственным, кто отреагировал на его течку так, как альфа обычно реагирует на омегу. Они были с Джексоном в одной комнате, и тот вообще не отреагировал. Чонгук почувствовал его, по-видимому, ещё с порога — достаточно, чтобы остановиться и войти. Теория, которая была у Тэхёна прошлой ночью, всё ещё оставалась. Он чувствовал, что знает, что происходит. У него была гипотеза, поэтому он и нюхал куртку до того, как его сознание отключилось… или, точнее, до того, как что-то внутри него взяло контроль. Он хотел проверить это сейчас, но уже не помнил результат. Это было так, как будто… Его мысль оборвалась, прежде чем он успел завершить её. Он не хотел формулировать это в слова — даже в собственном сознании. Он мог бы игнорировать всё — положить куртку в пакет, отнести в бюро находок на базе или передать кому-то, кто знает Чонгука, например Сокджину. Он мог бы также выбросить её, отдать на благотворительность или даже сжечь, если понадобится. Но он отбросил эту мысль — по крайней мере, идею игнорировать или избавиться от неё. Он не мог продолжать свою жизнь, не узнав, что на самом деле произошло. Дрожащими пальцами он поднял куртку. — Просто… проверь, — прошептал он, испуганный. Он поднёс куртку к лицу, и в тот момент, когда ткань коснулась его носа, воспоминания обрушились на него. Он увидел затемнённую комнату и почувствовал потребность, которая утянула его вниз. Он вспомнил отчаяние, жар на коже, ноющую боль, горящую изнутри. Он вспомнил, как собирал простыни, подушки и другие вещи, инстинктивно располагая их, чтобы сформировать своё первое гнездо. В центре, в самой важной точке, он положил куртку Чонгука. Он вспомнил, как свернулся вокруг неё, крепко обнимая, вдыхая до тех пор, пока ему не стало лучше. Он заснул так, находя покой каждый раз, когда вдыхал этот кедровый запах. И наконец — та часть, которая тревожила его больше всего, — он вспомнил, как проснулся на рассвете с горящим телом. Он вспомнил, как с отчаянием поднёс куртку к носу. Слова сорвались с его губ; он звал Чонгука, просил его, умолял его — хотел, чтобы тот был рядом, чтобы чувствовать себя в безопасности и чтобы облегчить его. И не только это — его рука скользнула вниз, под бельё, дрожа, но ведомая его омегой, которая хотела лишь удовлетворить себя. Влажный звук между ног, приглушённые стоны в ткань, оргазм, оставивший его дрожащим и ошеломлённым, — всё это вернулось к нему. Он вспомнил всё. Куртка выскользнула из его рук и упала на пол. Тэхён сделал шаг назад, хватая ртом воздух, его желудок скрутило. Он сел на кровать, закрывая лицо обеими руками. Он понял всё — и осознание наполнило его ужасом, потому что этот ответ грозил разрушить его.

. . . . . . . ╰╮˗ˏˋ ★ ˎˊ˗╭╯. . . . . . .

Прямо перед раздвижными входными дверями две фигуры столкнулись так, будто судьба решила испортить им день с самого начала. Намджун подошёл в сопровождении Джексона, а Юнги приближался с противоположной стороны с руками в карманах и кислым выражением лица. Взгляды альф встретились, и воздух мгновенно напрягся. Эта ненависть не ослабевала даже спустя месяцы. Джексон сразу почувствовал дискомфорт, волоски на его руках встали дыбом. — Ну… я пойду внутрь, — сказал он, поднимая руки. Он медленно отступил и наконец скользнул в дверь, не оборачиваясь. Теперь остались только они двое. — Что ты здесь делаешь? — спросил Юнги, в его низком голосе не было ни капли приветливости. — Один из моих людей ранен, — ответил Намджун. — Я пришёл проведать его. А ты? Что ты здесь делаешь, Мин? — Это не твоё дело, Ким, — без колебаний парировал Юнги, скрестив руки. — Тогда и то, что я здесь делаю, не твоё дело, — закатил глаза высокий. — Боже, ты такой ребёнок. — А ты всегда лезешь туда, где тебя не ждут, — возразил Юнги, шагнув ближе. — По крайней мере, меня зовут, — бросил Намджун с кривой улыбкой. — Всё ещё такой высокомерный? — спросил Юнги с сардонической улыбкой, не достигающей глаз. — Я думал, время это исправит. — Не проецируй, — ответил Намджун, тоже приближаясь. — Это ты никогда не взрослел. — Удобно говорить о зрелости, когда первое, что ты делаешь, — пытаешься пометить территорию, как только видишь меня рядом с клиникой. — Тогда не пытайся пометить её первым, — ответил Намджун, прищурившись. — Я ничего не метю, — Мин снова шагнул вперёд. — Вопрос в том, что ты всегда чувствуешь угрозу, когда видишь меня. — Никто бы не чувствовал угрозы из-за тебя, если бы знал, кто ты на самом деле, — ответил Намджун. Его феромоны начинали вибрировать; он явно был раздражён. — И честно, Мин, никто не хочет тебя здесь видеть. Оставь Сокджина в покое, серьёзно. — О, конечно, — улыбнулся Юнги, остро как лезвие. — Потому что ты официальный представитель того, кто кого хочет или не хочет на этой базе. И не впутывай Сокджина в это. — Ты впутываешь его каждый раз, когда дышишь, — ответил Ким, не отрывая взгляда. — Ты такой жалкий. — Жалкий? — Юнги издал сухой смех. — Жалко пытаться заменить меня. Хочешь, скажу тебе кое-что? У тебя не получится. Намджун склонил голову, глубоко дыша, чтобы не толкнуть его прямо сейчас к стене. — Я не пытаюсь тебя заменить, потому что я не опустился бы так низко. Мы оба знаем, что ты не на моём уровне. Я просто хочу стереть тебя — и это другое, и именно это тебя бесит. Напряжение достигло пика. Пахло разъярённым альфой. Они были слишком близко, слишком готовы игнорировать все правила и начать наносить удары. — Отойди, пока не пожалел, — прорычал Юнги сквозь зубы. — Ты ничего мне не сделаешь, — бросил вызов Намджун, понизив голос ровно настолько, чтобы не привлекать внимания, но оставаясь таким же вызывающим. Казалось, остались считанные секунды до того, как кто-то из них взорвётся, но затем позади них раздался резкий голос. — Это всё было действительно необходимо так рано утром? Оба мужчины обернулись одновременно. Сокджин стоял всего в нескольких шагах позади них, держа папку под мышкой и нахмурившись. Он ещё даже не вошёл в клинику, а уже был вынужден разбираться с двумя сержантами-альфами, которые вели себя как неконтролируемые новобранцы. Они мгновенно выпрямились, отступив назад, будто прямое начальство накричало на них. — Сокджин, — сказал Намджун, слегка опустив голову. — Джин, — поприветствовал Юнги, тоже кланяясь, хотя его голос звучал мягче. Бета скрестил руки. — Объясните, — сказал он тоном, не скрывающим, насколько он раздражён. — Почему я должен быть свидетелем целого представления прямо у входа в клинику? Серьёзно, что вы, по-вашему, делаете? Пытаетесь заблокировать проход? Хотите, чтобы пациент перепрыгнул через вас в случае экстренной ситуации? Вы действительно считаете необходимым устраивать этот спектакль в восемь утра? Вы оба — пара огромных неприятностей. Они опустили головы, как нашкодившие дети. И они ими были. Для Сокджина они всегда ими будут. — Вы можете вести себя как функциональные взрослые? Или мне нужно запрашивать письменное разрешение, чтобы просто войти и провести обход? — Нет, доктор, — одновременно ответили оба. — Тогда отойдите. Они синхронно подвинулись, освобождая ему достаточно места. Сокджин прошёл между ними, не глядя ни на одного, сосредоточившись на просмотре документов, пока шёл по коридору. Оба альфы неизбежно провожали его взглядом. Как только Сокджин скрылся из виду, Юнги цокнул языком и повернулся к Намджуну. — Не обольщайся, — пробормотал он. — Он вернётся ко мне. Нравится тебе это или нет, но это уже решено. Намджун издал недоверчивый смех. — Теперь судьба? Пожалуйста. Сокджин уже сделал выбор, и это был не ты. Хочешь, повторю это более крупными словами? — Заткнись, — прорычал Юнги. — Он не хочет быть рядом с тобой. — Ты понятия не имеешь, чего он хочет, — Юнги снова шагнул вперёд, поднимая подбородок. — Вообще-то, знаю. Я его парень, — спокойно сказал Намджун, скрестив руки. — И тебе пора уже перестать. Ненормально, когда кто-то физически отшатывается каждый раз, когда ты приближаешься. — Во-первых, ты не его парень, ты просто отвлечение. Ты ничего не оформил, и ты прекрасно знаешь, что это потому, что он не забыл меня, — возразил Юнги, потирая переносицу. — Во-вторых, он не отшатывается — он просто растерян. — Тогда он растерян уже слишком долго. — Ты хочешь, чтобы я сломал тебе челюсть прямо здесь? — спросил Юнги. — Давай. Посмотрим, есть ли у тебя яйца, — насмехался Намджун. Они были в одной фразе от того, чтобы начать толкаться, когда — — Кто-нибудь может сказать мне, какого чёрта вы делаете? Чудесным образом кто-то ещё прервал их, заставив обоих обернуться. Тэху стоял в нескольких шагах, держа сумку. Его брови были нахмурены, а выражение лица ясно давало понять, что он услышал достаточно, чтобы разозлиться. А раздражённый сержант — никогда не был хорошей новостью. Оба альфы почти мгновенно сбавили свои феромоны — темперамент всегда стихал перед вышестоящим. — Вы соревнуетесь, кто из вас более нелеп? — спросил Кан. — Сержант Кан, мы просто… — попытался Намджун. — Вы репетируете петушиный бой? Или хотите, чтобы я отстранил вас обоих за неподобающее поведение в медицинском учреждении? — альфа шагнул вперёд, его присутствие тяжело давило на них. — Здесь на каждом углу камеры, и капитан просматривает отчёты каждые выходные. Но продолжайте — кричите дальше. Это сэкономит мне работу. Намджун сглотнул, а Юнги отвёл взгляд. — Я скажу это только один раз, — продолжил Тэху. — Вы здесь при исполнении. Вы представляете свои взводы. Всё ясно? — Так точно, — ответили они в идеальной синхронности, потому что страх быть униженным старшим сержантом перевешивал любую вражду между ними. Тэ медленно кивнул один раз, затем поправил сумку в руке. — Хорошо, потому что если другой солдат увидит вас в таком состоянии, мне придётся доложить. И ни один из вас не хочет этого в своём личном деле, верно? Если я не ошибаюсь, оно уже запятнано из-за вашего поведения друг с другом. Продолжайте в том же духе — и вас исключат, а я предполагаю, что вам это не понравится. — Нет, сэр. — Отлично. Кан уже собирался продолжить путь к клинике, как вдруг Юнги резко шагнул вперёд, приближаясь к нему. — Тэху… — сказал он, смягчая голос, и с беспокойством посмотрел на него. — Ты в порядке? Сержант моргнул, совершенно сбитый с толку, и остался неподвижным на несколько секунд. — Что ты имеешь в виду? — спросил он, слегка нахмурившись. — Конечно, я в порядке. Юнги слегка опустил голову, внимательно оглядывая его. — Нет, — сказал он, в его голосе слышалось беспокойство. — Ты бледный. Прежде чем старший сержант успел что-то сказать, Намджун тоже приблизился, останавливаясь, чтобы осмотреть его точно так же. — Вынужден согласиться с ним в первый и последний раз в своей жизни, — сказал Намджун, его голос стал ниже. — Ты был на больничном три дня. Ты действительно в достаточно хорошем состоянии, чтобы ходить по базе? Сегодня только четверг… Он уже устал от того, что его анализируют. При словах Намджуна Мин фыркнул. — Не лезь не в своё дело. Я говорю с моим другом, ты не имеешь отношения к этому разговору, спасибо. — Он и мой сержант, — парировал Намджун, повышая голос. — И я вмешаюсь, если захочу. Кан повёл плечами и пробормотал что-то себе под нос, постукивая носком ботинка по полу, пока его терпение таяло от того, как эти двое, казалось, соревновались за последнее слово. — Прекратите ссориться, оба, — резко приказал старший. — Я в порядке. Юнги нахмурился, явно не убеждённый. Он шагнул ещё ближе, на этот раз склонив голову, чтобы осмотреть его внимательнее. — Ты ведёшь себя странно, — настаивал Юнги. — В тебе что-то изменилось. Ты чувствуешь это? Потому что я чувствую. Это… странно. Это слово повисло в воздухе. На секунду Тэху захотел отступить, но знал, что это привлечёт ещё больше внимания, поэтому заставил себя остаться на месте. — Что ты имеешь в виду? — спросил он, сглотнув. Вместо ответа Юнги наклонился к шее Кана. Он не подошёл слишком близко, но достаточно, чтобы вторгнуться в личное пространство Тэху, оставив его едва способным среагировать. Он уже собирался оттолкнуть его, но Мин уже глубоко вдыхал, ища что-то конкретное. Но Юнги был не единственным, кто воспользовался этой близостью. Тэхён тоже вдохнул, используя этот момент, чтобы попытаться развеять свои собственные сомнения. Его нос уловил обычный запах Юнги, напоминающий виски… но он не чувствовал абсолютно ничего. Это была полная пустота, и это подтвердило теорию, которая у него была с момента пробуждения после течки. — Ты пахнешь… по-другому, — наконец сказал Юнги, отстраняясь и прищурившись, словно подбирая слова. — Это не сильное изменение, но оно есть. Я чувствую очень слабый запах — сладкий. Что-то цитрусовое. Я никогда не чувствовал этого на тебе. Намджун уже шагнул вперёд, чтобы проверить самому, но Юнги толкнул его рукой в грудь, останавливая. — Что ты, чёрт возьми, делаешь? — раздражённо огрызнулся Юнги. — Тебе не нужно совать сюда свой нос. — Я просто проверяю, — возразил Намджун, отталкивая руку Юнги. — Ты не единственный, кто может беспокоиться… — Беспокоиться, как же. Ты не будешь совать свой нос туда, где ему не место, — парировал Юнги, звуча собственнически. — Ты нелеп, — фыркнул Намджун. — А ты идиот, проваливай к чёрту, — огрызнулся Юнги. Через секунду они снова спорили, повышая голоса, как две собаки, не желающие выпускать кость. Их перепалка была настолько абсурдной, что проходивший мимо капрал сразу же сменил направление, чтобы не оказаться между двумя ссорящимися альфами. Пока они спорили, Кан опустил взгляд, страх пополз по его позвоночнику, когда он пытался понять, что происходит. Он мог думать только о двух объяснениях. Первое — остаточные следы его течки, но он отмёл эту мысль. Он был с Джексоном во время своей течки, и ни разу Джексон не реагировал на что-то необычное в нём. Там ничего не изменилось. Вторая возможность — лёгкое пробуждение его омежьего волка во время течки могло реактивировать что-то в его системе, высвобождая слабые феромоны. Этот вариант глубоко тревожил его, но он казался наиболее логичным. Он чувствовал себя обнажённым, уязвимым и потерявшим контроль. Он не знал, чего ожидать от такого изменения. Он не знал, будет ли оно постоянным. Он не знал ничего. И это ужасало его. Этим утром его брат ничего не заметил… или, возможно, заметил. Он сказал, что чувствует что-то сладкое и цитрусовое; они оба предположили, что это моющее средство или мыло, которым он натирал каждую часть комнаты, чтобы стереть следы того, что он сделал. По-видимому, это был его собственный запах. Дрожь пробежала по его спине, когда Юнги внезапно прекратил спорить и одарил его дьявольски подозрительной улыбкой. — Я знаю, почему ты пахнешь иначе, — объявил Юнги, облизнув губы. — Ты нашёл себе омегу, да? Потому что только омеги пахнут так сладко. — Ты серьёзно сейчас сказал эту чушь сержанту? — спросил Намджун, уставившись на Юнги так, будто не мог в это поверить. — Возможно, омега была в течке и вымотала его, — пожал плечами Юнги. — По крайней мере, он, вероятно, пытался пометить его, чтобы дать понять, что тот принадлежит ему. — Ты слышишь себя? — фыркнул Намджун. — Вот почему тебя никто не воспринимает всерьёз и никто не любит. Оба замолчали, когда Кан поднял голову, каждый мускул его челюсти напрягся. Ему нужно было прекратить это сейчас, прежде чем они продолжат обнюхивать его, как две собаки, ищущие зарытую кость. — Достаточно, — твёрдо оборвал он. — У меня нет пары, и я ни с кем не встречаюсь. Смените тему и перестаньте быть занозой в заднице, Мин. — Он прочистил горло, пытаясь стабилизировать голос. — Кто-нибудь из вас знает, внутри ли доктор Ким? — Он зашёл несколько минут назад. Проводит обход, — сказал Намджун, поправляя куртку. — Зачем он тебе? Но Кан не ответил. Он прошёл прямо между двумя альфами без колебаний, заставив их быстро разойтись в стороны, когда он двинулся вперёд. Прямо перед тем, как открыть дверь клиники, он слегка повернул голову — ровно настолько, чтобы убедиться, что оба его чётко слышат. — Лучше вам не быть здесь, когда я выйду, — предупредил он, его голос звучал угрожающе. — Если я застану вас всё ещё ссорящимися, я дам вам наказание, которое вы не забудете. Ему не нужно было говорить больше. Выражение его лица несло достаточно веса, чтобы заставить любого разумного альфу отступить, и хотя Намджун и Юнги не были образцом благоразумия, они идиотами тоже не были. Они остались на месте, глядя, как Тэхён исчезает в клинике. Внутри альфа начал дышать медленнее. Ему не особенно нравился запах клиник, но по крайней мере это помогало замаскировать любые колебания его собственного запаха, что он сейчас очень ценил. Он прошёл мимо двух капралов, ожидавших на складных стульях: один с забинтованным запястьем, другой со свежим гипсом на лодыжке. Оба подняли руки, чтобы поприветствовать его с обычным уважением. Он был крайне нервным, боялся, что кто-то ещё заметит его запах. Дальше он нашёл Джексона рядом с капралом, держащим пакет со льдом у щеки. Джексон ответил на приветствие со смесью уважения и тревоги, возможно, всё ещё под впечатлением от того, как закончился их разговор накануне. Тэху просто прошёл мимо него. Его мысли были сосредоточены на задаче — вернуть проклятую куртку. Он постирал её три раза в почти кипящей воде, с сильным моющим средством и двумя полосканиями. Он не хотел оставлять на ней ни следа себя. Хранить её было бы более подозрительно — и сделало бы всё хуже для него. Он должен был сохранять контроль. К тому же он не хотел встречаться с Чонгуком после того поцелуя, и тем более после того, как ему дважды снилось, что Чонгук трахает его. Так что вывод был прост: он отдаст её Сокджину, и на этом всё. Он нашёл Сокджина на промежуточном посту, склонившимся над капралом с глубоким порезом на ноге. Капрал дышал сквозь зубы, сжимая челюсть, чтобы не издавать слишком громких стонов. — Доброе утро, доктор Ким. Сокджин поднял взгляд на секунду, мягко улыбнулся и вернулся к ране. — Доброе утро, сержант Кан, — ответил он. — Дайте мне секунду, и я закончу с ним. Сержант Кан ждал в тишине, держа сумку незаметно сбоку. Он повторял себе, что всё под контролем. Ему просто нужно было отдать куртку и уйти. Просто и быстро. Сокджин закончил накладывать чистую повязку и дал капралу краткие указания, прежде чем тот спустился с кушетки, поблагодарив его. Доктор обработал руки дезинфицирующим гелем и затем полностью повернулся к Тэху. — Ты в порядке? — прямо спросил он, заставив Тэхёна издать усталый вздох. — Почему все задают мне один и тот же вопрос? — пробормотал он, и в его голосе проскользнуло раздражение. — Ну… — Сокджин открыто указал на него жестом. — Ты прямо вошёл в клинику, ища меня. Любой бы подумал, что тебе нужен осмотр. — Вовсе нет, — немедленно отрицал он. — Мне просто нужно одолжение. — Какое одолжение? Я сегодня довольно занят. Тэху крепче сжал сумку и слегка приподнял её, не показывая содержимого. — Я нашёл куртку Чонгука в коридоре, — солгал он с нейтральным выражением лица. — Не мог бы ты отдать её ему, когда увидишь? — Этот ребёнок — катастрофа, — вздохнул Сокджин, качая головой. — Он никогда ни за чем не следит. — У него не всё в порядке с головой, — добавил альфа. — Почему бы тебе не отдать её ему самому? — спросил Сокджин, просматривая файл следующего пациента, которого должен был принять. — Как я уже сказал, я занят. Сегодня напряжённый день. — Мне нужно уйти по нескольким служебным делам, — гладко ответил Тэху, отрепетировав это оправдание ещё перед выходом из дома. — Я не смогу увидеть его сегодня. — Ладно, — наконец согласился Сокджин, читая. — Оставь её на моём столе, и я отдам ему. — Спасибо, — сказал Тэ с быстрым кивком, стремясь уйти. Но когда он сделал два шага назад, Сокджин остановил его. — Кан. Он обернулся, и глаза Сокджина внимательно изучали его, заставляя его нервы напрячься. — Ты бледный, — прямо сказал Сокджин. — И выглядишь неважно. Ты уверен, что не хочешь пройти осмотр? Мне не нужно быть альфой или омегой, чтобы заметить, что что-то не так. У Сокджина явно не было обострённого обоняния, но у него была медицинская подготовка, годы опыта и клинический взгляд, способный обнаружить лихорадку, стресс, истощение или даже гормональное напряжение… и всё это делало его опасным, если он подходил слишком близко. — Нет, — ответил Кан, заставляя себя улыбнуться спокойно. — Я просто плохо спал, вот и всё. Сокджин наблюдал за ним ещё мгновение, затем вздохнул и скрестил руки. — Как твой врач, я буду следить за тобой. Если я увижу что-то странное, я заставлю тебя пройти обследование. Я не позволю тебе рухнуть на посту. Ему нужно было немедленно убраться оттуда. Он не мог позволить себе снова пройти осмотр, пока его феромоны были так нестабильны. Он даже не хотел думать о том, что значит перехватывать новые медицинские отчёты и подделывать данные. — Не волнуйся, — наконец сказал он. — Я буду в порядке. — Надеюсь, — пробормотал Сокджин, снова взглянув на свои бумаги. — Старайся отдыхать, когда сможешь. И не оставляя места для дальнейших вопросов, Тэхён развернулся на каблуках и ушёл. Последнее, что ему нужно было, — чтобы Сокджин начал проводить на нём тесты. Ему нужно было восстановить контроль — и скрыть свой запах.

. . . . . . . ╰╮˗ˏˋ ★ ˎˊ˗╭╯. . . . . . .

Несколько часов спустя, когда день угасал в красноватом свечении, а трафик становился всё более нетерпеливым, Тэхён вёл машину с напряжёнными пальцами, сжимающими руль, и уже сбился со счёта, сколько раз лёгкая волна тревоги скреблась в его груди. Он провёл весь день, пытаясь убедить себя, что может следовать своему распорядку, сохранять самообладание и притворяться, что полностью контролирует ситуацию. Он носил в себе узел, застрявший глубоко в желудке, который не желал развязываться, как бы глубоко он ни дышал. К середине дня, после сдачи рапортов, тренировки капралов, проверки списков и терпения головной боли, которая никак не проходила, он наконец схватил ключи от машины и поехал к дому Хосока. Когда он прибыл, Хосок выходил из дома, полностью одетый и готовый уйти, но Тэхёну было всё равно. Он как раз протянул руку, чтобы закрыть дверь, когда увидел машину, остановившуюся перед ним. — Тэхён? Что случилось, бро…? Омега даже не дал ему закончить. Он быстро выпрыгнул из машины, перехватил его, мягко взял за плечи, толкая обратно внутрь, заставляя снова войти в дом. — Эй! Ты что, с ума сошёл? Я собирался за продуктами! — запротестовал бета. Тэхён закрыл за ними дверь и провёл его в его особую комнату, ту, где Хосок хранил все важные вещи, ту, которая была защищена кодовым замком. К счастью, Тэхён знал пароль, поэтому он ввёл его и усадил Хосока на стул у стола. — Ну? Что за срочность? — Хосок с недоумением оглядел его с ног до головы. Когда Тэхён наконец выдохнул, звук вышел прерывистым. — Я думаю, Чонгук — моя истинная пара. Тишина была мгновенной. Глаза Хосока расширились больше обычного, его шок был настолько силён, что он даже подался вперёд, словно надеясь, что это недоразумение. — Прости… что? — спросил он, совершенно потерянный. Тэхён опустил взгляд на свои руки, уставившись на собственные пальцы, словно они принадлежали кому-то другому. Он с трудом сглотнул; горло пересохло. — У меня есть теории, — начал он, его голос был таким же неуверенным, как и его мысли. — И… они не совсем безосновательны. — Лёгкий румянец согрел его щёки. — Чонгук был единственным, кто уловил мой запах во время течки. Буквально… только он смог почувствовать его спустя все эти годы. Хосок поджал губы, обдумывая услышанное, но Тэхён покачал головой, прежде чем тот успел что-то сказать. — Это не всё, — признался он шёпотом. — Его запах… сильно повлиял на меня. Сильнее, чем когда-либо влиял запах любого альфы. Мой волк… сорвался и практически отключил меня, потому что взял надо мной контроль. Я не хочу вспоминать, что я делал в этом состоянии, но я помню. — Он закрыл глаза на мгновение, делая глубокий вдох. — Я впервые в жизни свил гнездо. И кроме того… я звал его. Я звал Чонгука так много раз, что мне больно признавать это. Я называл его «мой альфа». Моё тело искало его, чтобы получить… разрядку, ты понимаешь. Слова были болезненными и унизительными. Хосок слушал, не моргая, потому что образ Тэхёна, сведённого до такого уязвимого, ведомого инстинктами состояния — такого непохожего на то, что он строил годами, — был шокирующим. — Тэ… это невероятно. Я не имею в виду в плохом смысле, я имею в виду… это многое объясняет. Это имеет смысл, понимаешь? — Он наклонился ближе, проводя рукой по волосам Тэхёна. — Это сильные признаки, и это объясняет, почему твоя течка внезапно усилилась. Это не происходит без серьёзного триггера. И… очевидно, что твой волк признаёт Чонгука своим альфой. Тэхён закрыл глаза, чувствуя себя обнажённым, просто слушая, как его друг подтверждает это. Потому что каждое слово Хосока было ещё одним камнем, ложащимся на его грудь. — Это проблема, — наконец сказал он. — Не говоря уже о том, что теперь мои феромоны немного активны после течки. У меня есть запах, он довольно слабый, насколько мне сказали, но он есть. И теперь не только Чонгук может его учуять — все могут. — Ну, я бы этого не знал, потому что я бета, — ответил Хосок с лёгким пожатием плеч. Затем он пристально посмотрел на него, его взгляд постепенно смягчался. — Но это не должно быть проблемой, Тэ. Ты мог бы позволить себе быть счастливым, знаешь? Я не думаю, что Чонгук поймёт, что вы истинные пары. Это распознавание происходит между альфой и омегой… а вы двое — альфы. Или, по крайней мере, он так считает. — Я не могу быть счастлив с этим, — сказал Тэхён, качая головой с нарастающим отчаянием. — Чонгук умён, и вдобавок он врач. Рано или поздно он поймёт, что мои реакции исходят от связи истинных пар. И когда он придёт к этому выводу… он узнает, что я не альфа. Он поймёт, что я омега, и всё пойдёт к чертям. Только тогда Хосок полностью понял его мысль. Он кивнул, опуская взгляд. — Тэхён… что ты собираешься делать? — спросил он. Тэхён поднял глаза. — Дистанцироваться. Я должен. И мне нужно увеличить дозы. Мне нужно заставить моего волка замолчать, прежде чем он продолжит цепляться за него. Сейчас он… — Он мягко коснулся своей груди, как раз над тем местом, где давление чувствовалось наиболее отчётливо. — Проснулся. Немного — он слаб, но достаточно, чтобы беспокоить меня. Он возбуждается, просто услышав имя Чонгука или думая о нём. Я не хочу этого чувствовать. — Нет, нет, нет. Ты не сделаешь этого, — резко оборвал его Хосок, поднимая руку. — Почему нет? — спросил Тэхён раздражённо. — Это единственный способ защитить себя. Бета заколебался. Это был момент, которого он боялся с тех пор, как получил отчёт. Его губы сжались в тонкую линию, и он наконец вздохнул. Рано или поздно Тэхён должен был узнать. — Я не хотел говорить тебе раньше, потому что… не хотел тебя пугать. Но когда я перехватил результаты твоих гормональных тестов… я увидел кое-что серьёзное, Тэ. — Что ты увидел? — спросил Тэхён, его голос был напряжённым. — Твои показатели опасно низкие. Ты на грани точки невозврата. Твоё тело не может так продолжаться — ты настолько ослаб, что можешь рухнуть в любой момент и оказаться в больнице, потому что твои органы могут начать отказывать. Это реальность, и это может случиться скоро. Буквально очень скоро. Он закрыл глаза на секунду и медленно выдохнул, обдумывая возможности. — Это риск, на который я должен пойти, — наконец ответил Тэхён, стараясь не дрогнуть. — Если я должен выбирать между своей безопасностью и безопасностью моего брата… ты знаешь, что для меня важнее. Он уже слишком много пережил. Я не позволю Чханъу или кому-то из его людей причинить вред моему брату из-за того, в чём он не был виноват. Если позволить моему омеге уснуть навсегда — это то, что гарантирует безопасность моего брата, значит, так тому и быть. Хосок ударил по столу открытой ладонью. Не сильно, но достаточно твёрдо, чтобы Тэхён поднял взгляд. — Ты не защитишь его мёртвым, — сказал он, глядя ему прямо в глаза, чтобы заставить слушать. — И рано или поздно именно это и случится, если ты продолжишь думать, что сможешь справиться с этим, увеличивая дозы. Если тебе небезразличен твой брат, тебе также нужно заботиться о себе. Ты не сможешь защитить его, если не доживёшь до конца месяца. Ты не можешь увеличивать дозы — ни по количеству, ни по частоте. Твоё тело уже слишком повреждено. Тэхён провёл обеими руками по волосам, чувствуя, как вес мира давит на него, раздавливая от головы до плеч. Он ненавидел чувство, что каждое возможное решение разрушит всё. — У меня нет выбора, — прошептал он, ломаясь изнутри. — Если они узнают, Бомгю… его жизнь… я не могу этого допустить. Хосок издал долгий вздох и подкатил стул к столу. Он открыл толстую папку и достал несколько сложенных листов. — Смотри, — сказал он, передавая их ему. — Это настоящие результаты. Он взял их напряжёнными руками и открыл, не зная точно, что ожидал найти. Хотя у него не было глубоких медицинских знаний, он узнавал термины. Риски были описаны прямым образом: отказ органов, потеря метаболической функции, системный гормональный коллапс, прогрессирующее ухудшение… это была клиническая, холодная лексика, но Тэхён прекрасно понимал, что это значит. Его омега дрожал под кожей от дискомфорта, который они разделяли. Тэхён знал, что Хосок прав; эта истина была почти невыносимой. — Хосок… — попытался он что-то сказать, но его голос слегка дрогнул. — Это… — Я знаю, — ответил Хосок, на этот раз мягче. — И я надеялся, что момент, когда тебе придётся это увидеть, никогда не наступит. Но я больше не могу это скрывать, Тэ. У нас нет запаса прочности. Тэхён медленно опустил бумаги, впиваясь пальцами в края, только чтобы не показывать, насколько нестабильно он себя чувствовал. Он хотел найти выход, просчитать решение, мыслить с обычной холодной логикой, которой он так гордился, но чувство уязвимости пробежало по его позвоночнику, и это было неприятно. Он уже собирался заговорить, как резкий звук прорезал тишину комнаты. Сигнал тревоги заставил их немедленно повернуть головы. Хосок быстро подошёл к своему компьютеру — несколько экранов отображали карты, журналы, линии данных и камеры наблюдения. — Только не говори, что это происходит на самом деле… — пробормотал Хосок себе под нос. Омега медленно приблизился, всё ещё держа бумаги в руках. — Что случилось? Хосок просмотрел всё, что у него было открыто, проверяя источник оповещения. Когда он нашёл его, его выражение лица резко изменилось. — Одно из имён… — серьёзно сказал он. — Одно из тех, что мы внесли в чёрный список, попыталось войти в Цитадель. Тэхён почувствовал удар в грудь. — Он прошёл? Кто это был? Вумин? — Нет, это не Вумин. Это кто-то другой, Джинхо. Тебе это имя о чём-то говорит? — Хосок посмотрел на Тэхёна, и тот покачал головой. — Фильтры остановили его. У него не было разрешения на проход, даже несмотря на то, что он правильно обосновал свой вход. — Ты думаешь, они уже пытаются заглянуть внутрь Цитадели? — спросил Тэхён. — Похоже на то, — ответил Хосок. — Мы не знаем, сколько им известно, но сам факт, что они пытаются проникнуть внутрь, означает, что они что-то подозревают. У них может не быть деталей, но они понимают, что военные каким-то образом вовлечены в то, что они ищут. Хосок раздражённо цокнул языком, проведя рукой по лицу. — Проблема в том, что, остановив его… теперь они знают, что что-то происходит. Нет логичной причины отказывать им во входе, и это вызывает вопросы. Если они пошлют кого-то ещё и его тоже остановят, это будет выглядеть ещё более странно и может стать для них подтверждением. Но худшая часть — если они пропустят следующего, потому что это может стать началом конца. Им нужен только один успешный вход, чтобы пересечь границу и начать расследование изнутри. Прежде чем Тэхён успел разработать стратегию или обдумать следующий шаг, его телефон завибрировал. Он опустил взгляд и увидел уведомление на экране. Это было сообщение от Бомгю, в котором говорилось, что часы посещений в больнице закончились, и он спрашивал, может ли он его забрать. — Это твой брат? — Да, — ответил Тэхён. — Ему нужно, чтобы я забрал его из больницы. Он навещал мать сержанта Чхве — помнишь её? Это та, о которой я тебе рассказывал. Хосок кивнул. — Поезжай за ним, мы поговорим об этом позже. — Да, но… мне нужно, чтобы ты кое-что сделал.

. . . . . . . ╰╮˗ˏˋ ★ ˎˊ˗╭╯. . . . . . .

Он припарковался перед больницей и подождал несколько минут в машине, но брата не было видно, поэтому он отправил ему сообщение и не получил немедленного ответа. Он подождал ещё немного, но защитный инстинкт начал давить на рёбра, так что он наконец вышел из машины. Войдя в здание, он прошёл по главному холлу, осматривая каждую сторону, думая, что Гюмин, возможно, всё ещё разговаривает с Джихуном, Ёнджуном или их матерью. Но как раз когда он собирался снова написать ему, голос из коридора привлёк его внимание, заставив Тэхёна слегка повернуть голову. В нескольких метрах, опираясь на стойку регистратуры со всем спокойствием в мире, стоял Чонгук. Его поза была расслабленной, локоть опирался на стойку, а голова слегка наклонена влево. Мягкая улыбка украшала его лицо, а перед ним за стойкой сидел Чимин, крутя ручку между пальцами и отвечая ему с забавным выражением лица. Его волк отреагировал мгновенно, поднимаясь из тени. Тэхён взмолился мысленно, чтобы это не зашло дальше, но сцена продолжилась. Чонгук рассмеялся над чем-то, что сказал Чимин, и, не думая, поднял руку, чтобы поправить непослушную прядь тёмных волос Пака. Его пальцы скользнули по его лбу с фамильярностью, говорившей о привычке. Затем он нежно ущипнул Чимина за щёку, вызвав у того звонкий смех. Это движение пронзило Тэхёна, как сухая игла, и прежде чем он осознал это, он прикусил нижнюю губу с достаточной силой, чтобы оставить след. Какого чёрта это было за чувство? Иррациональный импульс поднялся по его позвоночнику. Ему хотелось подойти, убрать руку Чонгука от Чимина, отстранить их друг от друга и дать понять, что… Нет. Он не мог так думать. Он прекрасно знал, что это за импульс, и это ужасало его ещё больше. Он отступил, готовый развернуться и уйти, чтобы не сделать чего-то глупого, когда услышал своё имя. — Тэху-хён! Голос доносился издалека, ближе к лифтам. Тэхён резко обернулся и увидел Гюмина, поднимающего руку и идущего к нему с Джихуном рядом. В этот момент и Чимин, и Чонгук повернули головы на зов, а затем в сторону того, на что смотрел Гюмин. Глаза альфы слегка расширились, прежде чем смягчиться с теплотой, к которой Тэху был абсолютно не готов. Чимин прищурился с любопытством, словно почувствовал что-то странное в напряжённом выражении лица алифы. Омега что-то очень тихо прошептал Чону. Тот мягко кивнул, затем отошёл от стойки и направился к Тэху. — Хён, я думал, ты снаружи… — весело сказал Гюмин, затем взглянул на Чонгука, который теперь стоял рядом с ними, и озорно усмехнулся. — О, доктор Чон, добрый день. Какой приятный сюрприз. Тэхён испугался, что его брат может сказать что-то неуместное, поэтому он наклонился к нему и мягко взял его за руку, ровно настолько, чтобы направить его к себе, подальше от Чонгука. Он уже собирался предупредить его и предложить уйти, когда Чонгук шагнул прямо перед ним. — Добрый день, Гюмин, — вежливо сказал Чонгук, затем перевёл взгляд на Кана. — Сержант Кан… можно поговорить с вами минутку? Сержант Кан даже не посмотрел на него. Его челюсть сжалась, дискомфорт пробежал по груди. — Мне не о чем говорить, — ответил он резче, чем намеревался. Он даже не знал, была ли это злость, разочарование или тот укол ревности, который глубоко смущал его. Он знал только, что не хотел стоять там и смотреть, как альфа, которого его тело идентифицировало как своего, касается чьих-то волос. Взгляд Чонгука, казалось, потускнел. Кан заметил это краем глаза… и это только усилило его дискомфорт. Он не хотел так себя чувствовать. Он не хотел реагировать как раненый омега. — Хён, — вмешался Гюмин, касаясь груди Тэхёна, чтобы привлечь его внимание. — Я могу подождать с Джихуном. Поговори с ним. Похоже, это важно. Кан нервно уставился на брата, а Гюмин улыбнулся ему так, будто пытался убедить его съесть овощи. — Гюмин, тебе не нужно… — Хён, — повторил младший, на этот раз более твёрдым тоном. — Иди. Он моргнул, удивлённый настойчивостью. Затем он поднял взгляд… и встретился с глазами Чонгука. Они были полны мольбы. Что-то изменилось в его груди; маленькая часть его хотела послушать. Поэтому, прежде чем он успел остановить себя, он кивнул. — Хорошо… — сказал он, почти агрессивно, голос был жёстким. — Но быстро. Чонгук облегчённо выдохнул и жестом пригласил его следовать за собой. Они прошли по боковому коридору, пока не дошли до одной из комнат отдыха. Чонгук открыл дверь и позволил альфе войти первым, закрыв её за ними. Тишина быстро стала неловкой. Тэху не знал, куда деть руки или как стоять, не говоря уже о том, как дышать, не чувствуя себя наблюдаемым. — Сержант… — начал Чонгук. — Я хотел извиниться за тот день. — Всё нормально, — сухо ответил он. — Конечно, нет, — настаивал Чонгук, его голос стал твёрже. — Я не знаю, почему я так себя повёл, — признался он. — То, что я… так близко обнюхивал вас и рычал на Джексона, когда он коснулся вашего плеча… это не нормально для меня. Я обычно так не реагирую. Это было… странно. Очень странно. И даже несмотря на то, что… даже несмотря на то, что вы мне нравитесь, это не оправдание, чтобы… — Да-да, конечно, я тебе нравлюсь, конечно… — саркастично пробормотал он. К его несчастью, это было услышано. — А?.. Я говорил вам это много раз, — ответил Чонгук, слегка склонив голову. — Конечно, вы мне нравитесь. — Непохоже, — выпалил сержант. И в тот момент, когда он сказал это, ему захотелось стукнуться лбом о стену. Ему не следовало позволять себе говорить, когда его тело было сбито с толку просто присутствием этого альфы. Теоретически, часть его волка была счастлива слышать, что Чонгук любит его, но другая часть была обижена и ревнива. — Почему вы так говорите? — Чонгук нахмурился, искренне сбитый с толку. Кан открыл рот, чтобы ответить… но ничего не вышло. Его разум был пуст. Тем временем Чонгук шагнул немного ближе, явно поняв, что происходит. Альфа наклонился, пытаясь поймать его взгляд снизу. — Это из-за Чимина? — спросил он с мягкой улыбкой. Тэху не мог сформулировать ни одного ответа. Он просто смотрел на него с гневом и страхом, которые начинали согревать затылок — неприятное ощущение, имеющее больше отношения к нему самому, чем к Чонгуку. Младший сделал ещё один шаг вперёд. Его рука медленно поднялась с очевидным намерением коснуться его, и прежде чем Кан успел уклониться, Чон положил обе руки ему на плечи. Тело омеги отреагировало мгновенно, вздрогнув, и он отдёрнулся от этого контакта, который жёг его кожу. — Не трогай меня, — бросил он тоном, призванным звучать резко, хотя его голос слегка дрогнул — то, что Чонгук, очевидно, заметил. Альфу это нисколько не смутило. Напротив, его улыбка смягчилась до неожиданно нежного выражения, которое застало Кана врасплох. То, как Чонгук смотрел на него… в этом было столько спокойствия и столько обожания, что Тэху изо всех сил пытался понять, какого чёрта этот альфа способен так быстро вызывать в нём такие интенсивные ощущения. — Не ревнуйте, — тепло сказал Чонгук. — Я влюблён только в вас. Вы понимаете, мой сержант? Ему потребовалась целая секунда, чтобы осознать эти слова — секунда, в которой его дыхание сбилось, его омега встрепенулся в груди, а затем волна жара залила его щёки. То, что он чувствовал, было настолько сокрушительным… он чувствовал себя таким желанным… что его первой реакцией было защититься от этого. — Мне всё равно, — отрезал он, почти выплюнув слова, не в силах найти никакой другой защиты. — Конечно, вам не всё равно, — ответил Чонгук, всё так же мягко. — И вам не нужно так защищаться передо мной. Вы можете доверять мне, Тэху. Вам не нужно так сильно отстраняться. Отстраняться. Доверять. Он не знал, что из двух раздражало его больше. Он резко поднял взгляд. Его глаза были острыми и яростными, отражая всю злость, которую он не знал, как контролировать. Это была не злость на Чонгука — или, возможно, немного — но в основном на всё, что он чувствовал, потому что его тело реагировало, а его омега отвечал. И это была та часть, которая пугала его больше всего. Не думая, движимый паникой, разочарованием и острой потребностью создать между ними дистанцию, он шагнул вперёд, поднёс руку к шее Чонгука, крепко схватил его и прижал к двери за их спинами. Удар эхом разнёсся по маленькой комнате. Из груди Чонгука вырвался небольшой вскрик боли. — Оставь меня в покое, — потребовал он, его глаза горели гневом и страхом. Однако альфа не проявил ни тени страха. Совсем наоборот — медленно, улыбка расплылась по его губам, осветив его лицо так, что, к несчастью для омеги, делало его ещё более привлекательным. — Вы мило хмуритесь, — спокойно ответил Чонгук. С каких это пор он говорил с такой уверенностью? — Похоже, хороший момент для поцелуя, не находите? С тех пор как у нас был первый, я не переставал мечтать о вас. Глаза Кана слегка расширились от такой наглости, но Чонгук продолжал говорить, не показывая ни тени смущения. — И даже несмотря на то, что я хочу извиниться за своё поведение в тот день… твой запах был настолько восхитительным, что мой волк отреагировал сам собой, — признался он, не отрывая взгляда от тёмных глаз. — Я не понимаю, как альфа может так пахнуть, но я не жалуюсь. Я обожаю этот запах цветов апельсина, исходящий от тебя. Сегодня он более тонкий, но всё ещё завораживает. Я не знаю… мне кажется, ты пахнешь так… идеально для меня. Его желудок снова сжался. Его волк, скрытый под столькими слоями дисциплины, встрепенулся внутри с тёплым трепетом. Одной секунды было достаточно, чтобы его защита дала трещину — и Чонгук воспользовался этим безжалостно. Быстрым движением он схватил Тэху за предплечья, развернул их и мягко прижал его к двери, теперь оказавшись сверху. — Чон, — прорычал сержант сквозь зубы. — Отойди. — Я врач, а не военный, — ответил Чонгук с опасно мягкой улыбкой. — Я не обязан подчиняться твоим приказам. Кан хотел ответить — возможно, оскорбить его, оттолкнуть, что угодно, — но Чонгук поднял руку и погладил его по щеке. Это разрушило его полностью. Всё тело омеги напряглось. Его волк снова подтолкнул его, возбуждённый контактом со своим альфой. Он отстранился в тот момент, когда его коснулись, рефлекторно, но Чонгук последовал за его лицом и затем практически взял его в ладонь. — Если бы ты действительно хотел, чтобы я ушёл… — прошептал Чонгук низким голосом. — Ты бы бросил меня на пол. Ты сильнее меня, Тэху. Ты мог бы сломать меня, если бы захотел. Но ты не хочешь. Он сглотнул, горло было мучительно сухим. Он был прав. Чонгук наклонился ближе — не касаясь его, но достаточно близко, чтобы тёплое дыхание младшего коснулось его губ. Его омега кричал.

Поцелуй его.

Прими его.

Он твой

И это ужасало его. Альфа мягко улыбнулся. — Тебе не нужно скрывать свой запах, — прошептал он, понижая голос до чувственного шёпота у уха. — Я знаю, что это необычный запах для альфы, но теперь он мой любимый. Его захлестнуло слишком много эмоций — смятение, тоска, стыд, желание, страх, гнев… он не знал, за какую ухватиться. Его рациональный разум кричал ему держать дистанцию, но его тело было полностью отдано тёплому, доминирующему присутствию Чонгука. — Я сейчас поцелую тебя, — сказал Чон с безмятежной уверенностью. Тэху посмотрел на него расширенными глазами. Он слегка склонил голову — всего на несколько градусов — сигнал, который он даже не осознавал, что подаёт, пока это уже не было сделано. Его губы приоткрылись с едва заметной дрожью, из него вырвался прерывистый выдох. И из самого глубокого уголка его побеждённого, нуждающегося, сдавшегося сердца он прошептал тихим голосом: — Хорошо. Чонгук не ждал ни секунды больше. В тот момент, когда он услышал эти слова, сорвавшиеся с губ, альфа сделал последний шаг вперёд, сократив расстояние с голодной уверенностью и прижавшись губами к губам сержанта с нежным прикосновением. Контакт был тёплым, как будто он хотел убедиться, что Кан не пожалеет об этом в последнюю секунду — но когда он почувствовал, что сержант остался на месте, не отталкивая его, Чонгук слегка наклонил голову, чтобы лучше совместить их рты, позволяя поцелую обрести вес, который он сдерживал слишком долго. Губы Чонгука двигались с очевидным мастерством, подстраиваясь под неуверенный ритм другого, не теряя при этом ведущей роли. Тэху оставался напряжённым несколько секунд, не зная, куда деть руки или что делать с прерывистым дыханием, вырывавшимся из него мелкими дрожащими вздохами. Он двигал губами, чтобы следовать за Чонгуком, но был неуклюжим, застенчивым, почти нежным в своих попытках — и это только заставляло альфу влюбляться ещё сильнее. Каждое неуверенное движение Тэху, каждый быстрый вздох, каждая крошечная ошибка в координации поцелуя заставляли Чонгука хотеть обнять его полностью. Он находил его драгоценным, неотразимым. Это пробуждало в нём нежность, которую он обычно не чувствовал в такие моменты. Он усилил поцелуй, приоткрывая губы ровно настолько, чтобы захватить нижнюю губу Кана между своими. Тэху издал мягкий, удивлённый вздох, и этот звук едва не лишил Чонгука контроля. Когда омега, действуя инстинктивно, поднял одну руку к рубашке Чонгука и схватил её без силы, альфа почувствовал, как интенсивная искра пронзила его позвоночник. Этот маленький, неуверенный жест — с дрожащими кончиками пальцев — заставил его сдержать низкий рык. Чонгук углубил поцелуй, позволяя своим губам двигаться против губ Кана смело, с голодом. Он наслаждался каждой лёгкой дрожью, пробегавшей по телу сержанта. Тонкий оттенок цветов апельсина исходил от кожи Тэху, смешиваясь с кедровым запахом Чонгука. Альфа чувствовал, как его волк подталкивает изнутри, побуждая его придвинуться ближе, впитать этот запах, утонуть в нём, как будто он не принадлежал нигде больше. Он скользнул руками вниз к талии, крепко сжимая его бёдра, большие пальцы мягко давили на край ремня. Мышцы Тэ напряглись от прикосновения, но он не отстранился; на самом деле, он слегка подал подбородок вперёд, позволяя себя целовать. Альфа опустил одну руку к изгибу его бедра и потянул его, отрывая от двери. Затем он наклонился, прерывая поцелуй. Кан почти ахнул от потери контакта, чувствуя, как странная пустота расцветает в его груди. Младший медленно опустился, пока его нос не коснулся боковой стороны шеи Кана. Он зарылся лицом в эту тёплую кожу, глубоко вдыхая. Его дыхание скользнуло по шее сержанта, вызвав невольную дрожь, пробежавшую по позвоночнику старшего. — Боже… — прошептал Чонгук против его кожи, снова вдыхая. — Это… это сводит меня с ума. Этот голос — тяжёлый от желания — вернул осознание Тэху на место. Его мозг наконец зарегистрировал, что он делает. Чёрт. Он позволял альфе целовать себя, касаться себя, вдыхать свой запах так интимно — и он наслаждался этим, отвечал на это. Его волк буквально прыгал от радости. Паника нахлынула внезапно. — Чонгук… — прошептал он прерывисто, но альфа не отстранился, всё ещё вдыхая его, одной крепкой рукой держа его за бедро. Затем сержант, дрожа, положил обе руки на плечи Чонгука и оттолкнул его. Чон поднял взгляд, его губы были красными, глаза блестели от непонимания. Тэ сглотнул и отвернулся, щёки горели. — Не… — вдохнул он, пытаясь сохранить голос ровным. — Не будь таким с Чимином. Доктор моргнул, не совсем понимая, но Кан не дал ему ни секунды, чтобы спросить что-то ещё. Он развернулся на каблуках, открыл дверь комнаты и быстро вышел, его сердце билось в бешеном, неровном ритме. Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как жар разливается по щекам. Как он мог быть таким слабым? Почему он позволил ему снова поцеловать себя? Почему он вообще заговорил о Чимине? Стыд грыз его изнутри, смешиваясь с гневом на самого себя. Каждое воспоминание о том, что он сделал, разжигало дискомфортное тепло, которое заставляло его хотеть ударить кулаком в стену. И хуже всего было то, что он чувствовал, как его внутренний омега шевелится — мягкое, хрупкое, настойчивое присутствие. Оно умоляло, практически молило об альфе, которого он только что оставил позади. Мой альфа. Нет. Он не мог быть его альфой. Эта мысль скрутила его желудок. И вдобавок ко всему, были гораздо более важные, гораздо более срочные вещи, о которых нужно было беспокоиться — вещи, которые могли реально убить его и его брата. Это не было тем, на что он должен был тратить энергию. Чанву приближался, и теперь даже цитадель не была полностью безопасна. Если одному из них удастся пройти… если хотя бы один пересечёт периметр… всё будет потеряно. Именно поэтому он приказал Хосоку создать автоматическую программу, которая анализировала досье каждого нового посетителя, отмечая любые подозрительные детали или странную историю; любое несоответствие было достаточным для расследования. Если программа находила что-то, срабатывала тревога, и субъект попадал под наблюдение. Если Хосок видел что-то через камеры, он просто отправлял военную полицию, чтобы обвинить человека в чём-то и обновить чёрный список, предотвращая его повторный вход. Пока он не скажет ничего брату. В прошлый раз, когда что-то случилось — когда их чуть не раскрыли, — у его брата случился тяжёлый приступ тревоги. Тэхён не хотел, чтобы он страдал из-за каждой мелочи. Это было последнее, что ему было нужно. Он также не хотел говорить ему, что был в одном шаге от смерти; это было бы слишком. Он должен был оставаться твёрдым. Он должен был быть рациональным. Даже несмотря на то, что поцелуй с Чонгуком был… боже. Он был так счастлив в те минуты. Нужно идти к нему… к моему альфе… Тэхён закрыл глаза, глубоко вздохнул и сжал зубы. Он мог игнорировать это. Да, он мог. Даже если это было больно. Потому что его приоритет был в другом.