Киллер и Леди.

Вечер после пикника выдался неожиданно тихим. Люси, все еще немного смущенная словами дочери, отвела уставшую Чарли наверх, укладывать спать. Ниффти привычно устроилась на кухне, борясь с пятнами травы на контейнерах. Аластор сидел в глубоком кресле в гостиной. Один торшер освещал комнату, отбрасывая длинные тени на стены. Бывший ликвидатор спокойно протирал белоснежным платком набалдашник трости. На его бледном лице играла мягкая, непривычно спокойная улыбка. Скрипнула половица в коридоре. В гостиную вошел Хаск без куртки, в жилетке поверх рубашки. Он выглядел непривычно домашним, но на его суровом лице читалась глубокая сосредоточенность. Хаск молча подошел к камину, оперся рукой о полку и пристально посмотрел на босса своими карими глазами. — Аластор, — глухо произнес Хаск своим низким, надтреснутым голосом. — Нужно поговорить. Без шуток и твоих обычных выкрутасов. Аластор медленно поднял голову. Его улыбка не исчезла, но карие глаза стали внимательными и цепкими. Он аккуратно убрал платок в карман брюк. — Я слушаю, Хаск, — мягко сказал он. — Что тебя беспокоит? Периметр чист, Вокс далеко. — Мне плевать на Вокса и его головорезов, — резко ответил Хаск, делая шаг к креслу. Он скрестил руки на груди. — Речь о том, что произошло сегодня в парке. О её словах. О «новом папе». Аластор ничего не сказал, только крепче сжал трость. — Ты ведь понимаешь, что это уже не маскарад, Аластор? — Хаск говорил тише, в его голосе звучала искренняя забота. — Мы сбежали из города, чтобы выжить. Этот дом должен был быть лишь временным укрытием. Но ты... ты слишком глубоко увяз здесь. Я вижу, как ты смотришь на Люси. Как возишься с Чарли. Скажи мне честно, как своему водителю, который прошёл через всё с тобой: ты действительно хочешь этого? Готов стать для них настоящим? В гостиной на мгновение установилась звенящая тишина. Радиопомехи внутри Аластора стихли, уступая место глубокому дыханию. Его улыбка стала серьезной, превратившись в ровную линию. Он смотрел в окно, где в темноте сада крякали утки у пруда. — Хаск... — тихо сказал Аластор, его голос звучал так, как, возможно, никогда раньше. — В мегаполисе мы были чудовищами. Нас уважали, боялись, но за спиной была лишь пустота, запах пороха и холодный неон. Каждый день — битва за выживание. Он поднялся, выпрямился во весь рост и посмотрел Хаску в глаза. На его губах появилась улыбка, полная теплой преданности, которая развеяла последние сомнения сурового водителя. — Здесь... здесь я впервые ощутил, что у меня есть что защищать. Люси — самое чистое и светлое солнце, которое я когда-либо видел. А Чарли... этот маленький ураган вернул мне способность искренне радоваться жизни, а не просто притворяться. Да, Хаск. Я действительно этого хочу. Я готов стать для Чарли отцом, а для Люси — мужем, если она согласится. Я готов навсегда оставить свое криминальное прошлое ради их улыбок. Хаск внимательно слушал его. На его хмуром, покрытом шрамами лице медленно появилась суровая, но удивительно добрая улыбка. Он облегченно выдохнул и по-медвежьи крепко похлопал Аластора по плечу. — Что ж... Приятно это слышать, босс, — пробасил Хаск, качая головой. — Раз уж ты решил стать семейным человеком, знай: я тебя не брошу. Если ты будешь папой для этой маленькой ракеты, то я, так и быть, стану её угрюмым дядей. И постараюсь не пристрелить эту твою розовую единорожку на капоте минивэна. Аластор тихо и заливисто рассмеялся своим бархатным смехом. Разговор с Хаском расставил все точки над «и». Утро вторника в особняке началось с прохлады и аромата свежеиспеченного черничного пирога, приготовленного Ниффти еще до рассвета. Чарли с увлечением рисовала на ковре в гостиной новых уточек, а Люси, напевая, расставляла чашки. Аластор стоял у окна, держа трость. На нем была белая рубашка, отглаженная до блеска. Когда Люси проходила мимо, задевая его платье, его взгляд менялся. Вежливая улыбка становилась мягкой, а в глазах появлялось тепло, которое искрило вокруг них. Он смотрел на нее как на самое ценное сокровище, которое готов защитить от всего мира. В этот момент в дом ворвался Энджел Даст. Он громко вошел, не постучав. Это был экстравагантный дизайнер в ярко-розовом пиджаке. Он замер на пороге гостиной, увидев Люси и Аластора. Энджел прищурился. Его взгляд художника и опытного человека сразу заметил романтическую атмосферу. — О-о-оу… — протянул Энджел, поправляя платиновый локон. — Кажется, я помешал съемкам финала очень сладкой мелодрамы? Люси, забери эти эскизы, пока я не растаял от эмоций! Люси от неожиданности вспыхнула, её лицо стало пунцовым. Она схватила папку с эскизами и, пробормотав что-то о проверке склада, поспешно вышла из комнаты, увлекая за собой Чарли. Аластор проводил её взглядом, его улыбка снова стала вежливой. Но лёгкий треск радиопомех выдал его секундное замешательство. Он повернулся к дизайнеру и приподнял бровь. — Дорогой Энджел, твоё появление всегда похоже на фейерверк, — мягко сказал Аластор. — Надеюсь, твои эскизы так же безупречны, как и твои манеры? — Брось этот цирк, Аластор, со мной это не сработает, — Энджел Даст лениво подошёл ближе, опираясь на спинку дивана и с хитрой ухмылкой глядя на собеседника. — Я видел твои глаза. Ты буквально пожирал её взглядом! На твоём лице было написано: «Я убью любого, кто к ней приблизится, но сам боюсь сделать первый шаг». Вы уже полтора месяца живёте под одной крышей, она доверяет тебе, как никому другому. Чего ты ждёшь, Рудольф? Аластор молчал, лишь крепче сжал набалдашник трости. Помехи внутри него стихли. — Послушай, — Энджел слегка наклонился, его голос звучал серьезно и тепло. — Хватит притворяться идеальным дворецким и печь пироги. Люси заслуживает счастья. Она долго была одна. Пригласи её на настоящее свидание. Без Адама, детей, Хаска и Ниффти. Только ты и она. Закажи столик за городом, надень свой лучший костюм, подари цветы и скажи всё, что у тебя на душе. Поверь, она ждёт этого. Аластор внимательно слушал. На его бледном лице появилась широкая улыбка, но в глазах больше не было холода — только искренняя решимость. — Знаешь, Энджел... — Аластор произнес бархатным голосом. — Несмотря на твою... необычную эксцентричность, твои советы порой очень полезны. Свидание — отличная идея. Я все организую в... идеальном порядке. Энджел довольно мурлыкнул, поправляя пиджак: — Вот это разговор! Пойду обрадую твоего угрюмого кота на парковке, пусть готовит минивэн. Действуй, тигр! Дизайнер уверенно направился к выходу, оставляя Аластора в раздумьях. Идеальный план свидания уже начал формироваться в голове бывшего ликвидатора, как точная баллистическая траектория. Время пришло. Вечером особняк Люси наполнился предпраздничной суетой. Аластор умело направил её в нужное русло. Чарли с радостью согласилась провести вечер у Вегги, своей лучшей подруги. Хаск, ворча, вызвался отвезти её. Ниффти, сияя, заперлась на кухне, обещая Аластору, что к их возвращению дом будет безупречен. Когда Люси спустилась в гостиную, Аластор стоял у зеркала. На нём был безупречный костюм-тройка глубокого винного цвета, идеально сидевший по фигуре, белоснежная рубашка и шелковый галстук-бабочка. В руке он держал элегантную трость. Увидев Люси, он замер, его улыбка стала мягкой и искренней. Люси выглядела прекрасно. Она выбрала простое, но изящное нежно-розовое платье в пол, которое подчеркивало её хрупкую фигуру. Её длинные золотистые волосы были уложены мягкими волнами. Ярко-голубые глаза робко смотрели на Аластора сквозь пушистые ресницы. Аластор грациозно приблизился, взял её тонкую руку и нежно коснулся губами. — Вы очаровательны, как рассвет. Позвольте мне увести вас из этого уютного хаоса. Нас ждет ужин. Люси мгновенно вспыхнула, но улыбнулась тепло и искренне. — С радостью, Аластор. Я целиком в твоем распоряжении. Они направились в уединенный ресторан «Озерная нимфа», спрятанный в густом сосновом бору на окраине провинциального городка. Это место контрастировало с заведениями, куда ее раньше водил Адам: небольшие деревянные террасы над водой, тихий шелест камыша и мягкий свет восковых свечей. Веранда была пуста — Аластор тайно забронировал ее, чтобы никто не нарушил их уединение. Они ужинали в тишине, беседуя о пустяках. Люси рассказывала забавные истории из детства, а Аластор с легкой иронией вспоминал свои кулинарные приключения в мегаполисе, избегая опасных тем прошлого. Атмосфера была такой уютной и безопасной, что Люси впервые за три года после автокатастрофы ощутила себя живой и счастливой. Когда ужин закончился, Аластор предложил прогуляться по старому деревянному пирсу, уходившему в глубь озера. Ночная прохлада приятно освежала, а в небе сияли миллиарды ярких звезд, отражавшихся в воде. На краю пирса Люси слегка вздрогнула от набежавшего ветерка. Аластор тихо подошел ближе, отложил трость и бережно снял свой пиджак, накинув его на плечи Люси. Пиджак все еще хранил тепло его тела и тонкий аромат дорогого парфюма с нотками табака. Люси укуталась в него, обернувшись к мужчине. Их лица оказались в опасной близости. — Аластор... — тихо произнесла Люси, и её ярко-голубые глаза отразили ночной свет. — Спасибо тебе за этот вечер, за этот покой... За всё, что ты сделал для меня и Чарли. Ты изменил наш мир. Аластор медленно обнял её за талию. В этот момент все мысли в его голове исчезли. На его лице больше не было маски — только нежность. — Люси, — сказал он тихо, заправляя локон за её ухо, — всю жизнь я шёл по тёмной дороге. Думал, что рождён только для чужих дел. Но когда я встретил тебя и Чарли, понял: это главное. Я люблю тебя. Хочу быть твоим защитником, опорой. Если позволишь, стану отцом Чарли. У Люси перехватило дыхание. На глаза навернулись слезы счастья. Тяжелый камень одиночества, который она несла три года, рассыпался в прах. — Аластор, — прошептала она, прижимая ладони к его груди. — Я тоже люблю тебя. Очень сильно. Пожалуйста, останься навсегда. Аластор замолчал. Он медленно наклонился, и их губы слились в нежном, глубоком поцелуе. В этот момент для них исчезли Вокс, Валентино и всё их опасное прошлое. Под куполом звезд они стояли на берегу безмолвного озера, окончательно соединив свои судьбы чистой и верной любовью. В доме царила тишина и темнота. Лишь лунный свет проникал через панорамные окна гостиной, освещая на полу силуэты фарфоровых уточек. Когда тяжелая дубовая дверь захлопнулась, отрезав прохладу ночи, Аластор поставил трость. В темноте прихожей их карие и голубые глаза встретились. Сдерживать накопившиеся чувства было уже невозможно. Аластор шагнул вперед, и его пальцы нежно, но крепко обхватили лицо Люси. Он прижал её к закрытой двери, и их губы слились в яростном поцелуе. Его дыхание было тяжелым и прерывистым. Люси судорожно выдохнула, её пальцы впились в волосы Аластора, срывая галстук-бабочку и расстегивая пуговицы жилета. Пиджак, все еще висевший на её плечах, с тихим шорохом упал на пол. Аластор поднял миниатюрную блондинку, легко оторвав её от пола. Люси инстинктивно обвила его талию ногами, прижавшись к крепкой груди. Каждый поцелуй — в губы, в шею, в ключицу — пронзал их чистым, первобытным электричеством. Бывший палач, привыкший контролировать каждую мышцу, теперь полностью капитулировал перед хрупкой женщиной. Его страсть была темной и неодолимой, но в каждом движении чувствовалось безграничное уважение к ней. Они не дошли до спальни. Страсть накрыла их в залитой лунным светом гостиной, на мягком ковре у камина. Розовое платье Люси и рубашка Аластора полетели прочь. В полумраке их обнаженные тела казались высеченными из мрамора. Лунный свет скользил по её изящным изгибам и его бледной коже, лаская шрам на левом плече, который она целовала, заставляя его тихо рычать от переполняющих чувств. Это была не просто близость — это был взрыв эмоций. Люси полностью отдавалась, чувствуя, как её страхи, воспоминания о Валентино, Адаме и одиночестве растворяются в сильных руках. Аластор, перебирая её длинные золотистые волосы, становился её нерушимой крепостью. В эту ночь в тихом провинциальном доме они принадлежали только друг другу, сжигая прошлое и начиная новую жизнь. Под утро они уснули прямо на ковре, укрывшись его бордовым пиджаком. Люси уютно устроилась у него на груди, а Аластор крепко обнимал её во сне, охраняя покой.