ОтМетки, но это Mo Dao Zu Shi

Что вообще произошло? Цзян Чен всё ещё не мог осознать, как скандал с подругой по поводу Вэй Усяня перерос в то, что сейчас он в своей постели не один. Как всё вообще дошло до того, что Сун Юйлун сейчас здесь, просто спит, доверчиво прижимаясь ближе, из-за чего утром явно будет смущаться. Как всё это началось? С чего? Наверное с того, что Сун Юйлун вообще появился в жизни Цзян Чена. Вообще, если бы четырнадцатилетнему ему лет сказали, что этот приезжий, второй сын главы Сун, станет для него главной опорой на ближайшие несколько лет — он бы не поверил, может даже посмеялся бы. Сун Юйлун в тот период казался очень взрослым, опытным и ответственным. Ещё бы, ему ведь было семнадцать лет. Всё в этом человеке говорило, что он уже явно не подросток, в то время Цзян Чен и Вэй Усянь не обходились без того, чтобы мельком упомянуть между собой о том, что Сун Юйлун много времени проводит с Цзян Яньли. Вэй Усянь так вообще однажды сболтнул, что лучше бы её женихом был Сун Юйлун прямо при нём. В тот же день всё мыли о подобном исчезли — Сун Юйлун прямо заявил, что Цзян Яньли для него не более, чем просто подруга, да и он впринципе не думает, что когда-нибудь женится. Забавно вышло, что тогда никто, наверное даже он сам, не понимал, о чём говорит. Это сейчас Цзян Чен понимал, что в то время Сун Юйлун уже был в него влюблен, по его же признанию. А Цзян Чен... Он тоже. Просто ещё не понимал. Понял он только через пару лет. В тот день, когда Пристань Лотоса горела в пожаре из-за нападения Вэней. Цзян Чен был напуган этим, он надеялся, что Сун Юйлун поможет убедить Юй Цзыюань, что не стоит его с Вэй Усянем отсылать, но у Сун Юйлуна были свои планы. Он был полностью на стороне Юй Цзыюань, даже вполне доходчиво объяснил, почему он сам решил остаться. Это слишком поразило Цзян Чена. Бледный Сун Юйлун на фоне красного зарева пожара. Он тепло улыбается, мягко говорит, смотрит сияющими из-за отражения в них огня глазами, и так хотелось, чтобы прикоснулся своими нежными руками, а Цзян Чен знал, что они действительно такие, даже несмотря на тренировки с мечом. Вновь увиделись они через несколько дней. Что-то подсказывало Цзян Чену, что что-то здесь не так: слишком часто Сун Юйлун кашляет, слишком пытается это скрыть, утирая кровь с уголка рта. Что случилось в Пристани Лотоса, пока они с Вэй Усянем плыли? В любом случае, хотя бы сейчас Сун Юйлун прикасался. Цзян Чен находился в каком-то странном состоянии: не бодрствовал, но и не спал всё время, частично осознавая, что происходит. И органы чувств работали, пусть и всё и было как-то слишком отдалённо. Он чувствовал, как чужие пальцы зарываются в его волосы и плетут мелкие косы, почти сразу распуская их, он слышал тихие разговоры, чувствовал вкус и запах лекарства, только вот не видел ничего. И вновь они расстались на несколько дней. Цзян Чен с Вэй Усянем ушли на гору к Баошань-саньжэнь, а Сун Юйлун улетел, чтобы рассказать о произошедшем своему старшему брату (правда ничего добиться не вышло). А когда они увиделись, то радость накрыла с головой. Стало так плевать на всё и всех, просто хотелось прижимать к себе и не отпускать никогда. Сун Юйлун был готов бросить свой клан и орден, лишь бы помочь, и это грело душу. Годы войны, проведённые вместе, не могли их не сблизить. Сун Юйлун оказался очень чувственным человеком, первая его истерика была шоком для всех, кто это видел. А Цзян Чен больше удивился тому, с какой силой тот вцепился в него. Это же означает, что доверяет, верно? Похоже на то, ведь в дальнейшем Сун Юйлун порой позволял себе немного выплеснуть эмоции в его присутствии. Эти моменты многого стоили. А потом вся эта заварушка в Вэй Усянем. Цзян Чену хотелось разбить лоб из-за поведения брата. А Сун Юйлун... А Сун Юйлун был рядом. Он не вернулся в клан, а остался с ним в Пристани Лотоса, казалось, он даже сначала не поверил, что ему разрешено остаться — такими удивленными, но при том полными надежды глазами он смотрел на него. Каким таким образом родился А-Лиан? Цзян Чен помнил лишь одну девушку с иероглифом Синь с имени, но о той не было известно ничего уже несколько лет. Но факт был в том, что А-Лиан действительно похож на Цзян Чена, а Сун Юйлун... Он так осторожно держал младенца на руках, согревая после проведённых в воде минут, с таким трепетом смотрел на него, так волновался о нём. Цзян Чен бы принял этого ребёнка, даже если бы он был не родным, так ему нравилось наблюдать за тем, как его любимый человек счастлив, отдавая свою любовь. Как бы там ни было, но к Цзян Лиану он привык и даже несколько полюбил. Как сына или нет, но полюбил. Не настолько сильно, как человека, что фактически и воспитывал А-Лиана, но всё же отторжения ребёнок не вызывал. Сестра, как и Сун Юйлун, этому умилялась, а Цзян Чен не представлял, как быть хорошим отцом для ребенка, которого ты не хотел иметь. А сейчас он здесь. Лежит в постели и думает над тем, как жизнь порой жестока, но одновременно временами и прекрасна. А рядом спит тот, благодаря кому она и была так хороша. Почему тогда так сложно сказать такое простое «Я тебя люблю»? Всякий раз, когда бы он хотел, язык отказывался слушаться, а сердце и дыхание сбивались с ритма. Даже сейчас, когда его абсолютно точно не услышат. Оставалось только осторожно прикасаться, поглаживать по щеке, мягко прижимать к себе. А в голове так и крутится: «Мой». И ведь действительно, сейчас он больше не чей. Только Цзян Чен может видеть его таким спокойным, причем это не то спокойствие, что он показывал днем, не напускное, а более доверительное. Только Цзян Чен видел, как Сун Юйлун блаженно улыбается, когда сидит с А-Лианом, и как он тревожится, когда что-то идет не так в играх. Только Цзян Чену он позволял быть рядом в моменты, когда эмоции брали верх. «Люблю» — вертелось в голове. — Люблю, — совсем тихо озвучил он. Сун Юйлун услышал, а может просто сон был приятным, но он будто бы чуть хмыкнул и что-то пробормотал. Цзян Чен отчего-то верил, что это были слова взаимности.