Поужинаем сегодня? (Dinner Tonight?)

Шейн прекрасно отдавал себе отчёт, что у них с Ильёй всё началось… мягко говоря, не как у нормальных людей. Он не особо любил романтические комедии, но сильно сомневался, что хоть одна великая история любви начиналась с вежливого напоминания о местных правилах курения. Впрочем, это не имело значения, ведь то, что последовало дальше, вполне тянуло на эпическую историю любви. Хотя, опять же, не так уж часто в романтических сюжетах герои принимали решение о покупке недвижимости, потому что так им подсказывал член, но Шейн до последнего считал, что его тайная квартира в Монреале была чертовски удачной инвестицией, и окупилась она более чем. Их квартира в Монреале, если говорить откровенно. Когда Шейн её продавал, его неожиданно накрыла тихая тоска. Да, в этих стенах было много секретов и немного грусти, но и искренних, живых воспоминаний тоже. – Да, – печально сказал Илья, когда Шейн это озвучил. – Это место, где я впервые заставил тебя кончить, даже не трогая. Здесь должна быть табличка с посвящением моему члену, – он сделал паузу, как будто всерьёз обдумывал идею. – Интересно, тот парень, который занимался трофеями для летнего лагеря, сможет что-нибудь такое сделать? Надо будет спросить. Шейн понимал, что это шутка. И всё же решил, что до завершения сделки будет разумно проверить, не украсили ли стены чем-нибудь вроде признания в любви сексуальному величию Ильи. Их история всегда была необычной, и даже с приближением первой годовщины свадьбы Шейну всё ещё казалось непривычным и странным обсуждать их отношения вслух, пусть даже с друзьями. С прессой он по-прежнему неохотно делился подробностями их брака, тщательно оберегая самое сокровенное, и Илья был с ним полностью согласен. – Что вы планируете на День святого Валентина? – спросила Роуз, сделав большой глоток вина. Это был редкий случай, когда они с Шейном одновременно оказались в одном городе и могли поговорить не только по телефону или в переписке. Шейн посмотрел на Илью и лишь пожал плечами. – Ужин, наверное, или какую-нибудь подобную ерунду. – Он у нас безнадёжный романтик, – заметил Илья, похлопав Шейна по руке. – Как видишь, совершенно неисправимый. – Обычно мы не отмечаем День святого Валентина, – продолжил Шейн, не обращая на него внимания. – Только дни рождения. А на годовщину свадьбы в июле хотим запланировать что-нибудь действительно значимое. – Да, – на полном серьёзе кивнул Илья. – Ужин. Или какую-нибудь подобную ерунду. – Например, поехать куда-нибудь на выходные или устроить небольшой парный отдых, – сказал Шейн и зыркнул на него, чтобы тот перестал, но Илья предпочёл трактовать этот взгляд как «ты такой смешной, пожалуйста, не останавливайся». – Просто сама свадьба не была каким-то грандиозным событием… – …а всего лишь скромным пожизненным обязательством, оформленным юридически… Шейн снова зыркнул. – В том смысле, что мы не хотели поднимать шум. – Зато Пайк своим видео сделал это за нас, – объяснил Илья, обращаясь к Роуз. Она фыркнула. Шейн лишь закатил глаза и продолжил. – У нас была простая свадьба, и это был чудесный день… – Шейн даже нарочно выдержал паузу, ожидая привычного комментария, но Илья просто смотрел на него с мягкой улыбкой. И у Шейна внутри всё сразу растаяло. – … Это было невероятно, честное слово, но на годовщину хотелось бы устроить что-то более грандиозное. Что-нибудь… бесстыдное, наверное. – Хотя и в день свадьбы стыдиться было нечего, – заметил Илья, и Шейн понимал: он не придирается, а просто говорит как есть. Он всё равно энергично закивал, как будто хотел сразу отбросить любые сомнения в том, насколько он гордится этим браком. – Да. Совершенно нечего. Это был лучший день моей жизни. Нашей. Просто… Может, мы и жалели о чём-то, что не сделали... Илья всё ещё держал его за руку; Шейн слегка сжал её, и Илья почти незаметно ответил тем же. Роуз наклонила голову. – Правда? А мне показалось, что было очень мило. Просто, но мило и со вкусом. Вы что, думаете о чём-то более масштабном, вроде большой площадки и живой музыки? Шейн нередко задумывался о клятвах. Это была бы возможность открыто сказать всем, насколько Илья важен для него, но в тот день его так переполняли чувства, что чёткие указания когда и что говорить оказались очень кстати, пусть из-за этого сама церемония оказалась немного обычной. – Было бы здорово произнести собственные клятвы, – мягко и с лёгкой грустью заметил Илья, снова едва заметно сжав его руку. – Многие обновляют клятвы на, скажем, десятилетнюю годовщину. Может, вы тогда и сделаете, – предложила Роуз. Они с Ильёй переглянулись. Илья тяжело вздохнул, и Шейн нахмурился. – Что? – Просто… – Илья снова вздохнул. – К тому времени ты уже будешь довольно стар, и мне придётся заменить тебя кем-то другим. Молодым и сексуальным хоккеистом, который будет сердиться на меня за то, что я оставляю мокрые следы от стаканов на кофейном столике. – Может, если бы ты всё-таки прочитал ту инструкцию по подставкам, что я тебе оставил, то этот новый молодой и сексуальный хоккеист не злился бы на тебя, – сказал Шейн. Он и правда распечатал руководство и пару месяцев назад оставил его на кофейном столике. Илья взглянул на него, заявил, что это самая пассивно-агрессивная прелюдия, какую он когда-либо видел – а дальше события развивались так быстро, что Шейн лишь помнил, как в итоге оказался на ковре в положении лёжа с коленями, прижатыми к груди, и с саднящей от постоянного трения спиной. Подставки, разумеется, так и остались нетронутыми. – Почему у меня всё время ощущение, что я вам мешаю? – задала вопрос Роуз, переводя взгляд с одного на другого. – Серьёзно, каждый раз, когда вы оба разговариваете, я думаю, что вам поскорее нужно где-нибудь уединиться. – Тебе непривычно видеть, каким Шейн становится, когда возбуждён? – с неподдельным интересом спросил Илья. Шейн застонал и закрыл лицо руками. Роуз рассмеялась. – Я просто рада, что он занимается сексом, да ещё и таким хорошим. – Пожалуйста, не говори про хороший секс за моим обеденным столом. – Почему? За этим столом у тебя был очень хороший секс, – Илья указал на один край, потом на другой. – Здесь и здесь. И не раз. Роуз запрокинула голову и расхохоталась. Шейн тут же решил, что на сегодня с неё хватит вина, но Илья без церемоний отменил это решение, снова наполнив бокалы. Роуз просияла и сделала ещё один щедрый глоток. – Вы такие… невыносимо милые. Сколько уже прошло с вашего знакомства? Десять лет? – Больше. – Годовщину свадьбы отмечаете, а что насчёт годовщины первого свидания? – У нас и первого свидания-то не было, – пожал плечами Шейн. Теперь настала очередь Ильи сжать его руку. – Я стоял и очень сексуально курил, и Шейн безнадёжно в меня влюбился. Нам даже свидания не потребовалось. Роуз откинулась на спинку стула и внимательно на них посмотрела. – А вы отмечаете момент, когда всё стало чем-то большим? Вы такие влюблённые, что трудно представить, будто нет… Ну, вы же хоть что-то делаете в честь того момента, когда впервые поняли, что хотите… – Потрахаться? – невинно предложил Илья. Роуз наградила его суровым взглядом, и Шейн вспомнил, что она одна из немногих, кто может его приструнить. – Когда мы поняли, что хотим быть чем-то большим? – исправился Илья, посмотрел на Шейна и пожал плечами. – Мы встретились в октябре, но у нас никогда не было чёткой даты. С хронологией всё сложно – важно то, что есть сейчас. А сейчас мы женаты, и для меня это главное. Сердце Шейна слегка ёкнуло. Рядом с Ильёй это происходило так часто, что уже напоминало условный рефлекс. – Да, свидания – это вообще не про нас, – сказал он, прекрасно понимая, что сейчас выглядит до неприличия влюблённым, но ему было плевать. Она с улыбкой переводила взгляд с одного на другого. – Жаль, – заметила она, отпивая вино. – Шейн на свиданиях – образцовый джентльмен. – О, охотно верю, – ухмыльнулся Илья. – Наверное, он даже не пытался проявить инициативу. Роуз снова рассмеялась. – Вообще ни разу. Даже когда до дела дошло. Илья громко расхохотался, а Шейн одним глотком осушил бокал. х х х х Спустя пару часов они попрощались с Роуз, наблюдая, как она, слегка пошатываясь, направляется к машине. Водителю пришлось её поддержать, и он бросил на Илью с Шейном укоризненный взгляд, впрочем, вполне заслуженный: они сами едва стояли, привалившись к дверному проёму, а у Ильи на лбу размазанной помадой было выведено «подкаблучник». Почему-то у Роуз было написано «региональный финансовый директор», а у Шейна – просто «гей», с дополнительной пометкой «СУПЕР», явно подписанной Ильёй. Шейн понятия не имел, когда именно и в ходе какой игры у них появились эти новые «татуировки». Где-то на третьем бокале он начал плавно терять контроль над происходящим, а Илья, будучи радушным хозяином, принципиально не допускал пустых бокалов. Обычно в разгар сезона Шейн вообще не пил, но до следующей игры оставалось пять дней, и он решил, что может позволить себе немного расслабиться. В любой другой день это означало сделать пару скромных глотков за ужином, но в этот раз он как будто сорвался с поводка, и остановиться вовремя не получилось. Они вернулись на кухню и, немного шатаясь, начали убирать после ужина. – Мы слишком много выпили, – сообщил Шейн, как будто Илье это нужно было объяснять. Таблетки для посудомойки вели себя подозрительно – может, он купил бракованную пачку? Он пытался запихнуть одну в отсек и каждый раз хмурился, когда она упрямо отказывалась ложиться в нужное место. Потрясающе, теперь ещё и посудомойка сломалась? Позади него Илья с размаху стукнулся виском об открытую дверцу шкафа. – Нет, мы чересчур много выпили, – исправился Шейн и поморщился, пока Илья выплёвывал ругательства и тёр голову. – Мы слишком много флиртовали, – возразил Илья. Шейн удивлённо приподнял бровь. – Меня немного задевает, что ты считаешь, будто этому есть предел. – Н-е-е-е-т, – по-детски заныл Илья и потянулся к Шейну. – Мы так много флиртовали, и теперь я дико возбуждён, но слишком пьян, чтобы что-то с этим сделать. На самом деле Шейн считал, что они просто честно говорили о своих отношениях, хотя, если быть откровенным, это вполне могло выглядеть как флирт. Неужели они настолько пьяны, что даже разговоры о совместной жизни их заводят? Вот только… возможно, всё дело было в том, что Илья находился совсем рядом. Если бы не алкоголь, Шейн уже бы на него набросился. Наверное, Роуз всё-таки попала в точку, когда однажды назвала их «отвратительно влюблёнными и с объективной, и с моральной точки зрения». х х х х На следующее утро Шейн проснулся с тихим, страдальческим стоном. Он уловил запах кофе, стоящего на прикроватной тумбочке, и услышал, как Илья проходит по комнате, позвякивая льдом в стакане с холодной водой. На мгновение Шейн подумал, не полагается ли к этому ещё и милосердный выстрел в голову, чтобы разом прекратить страдания. – Доброе утро, toster! – нараспев произнёс Илья, бодрый и свежий, как ромашка с русских полей. – Ты ужасен, – простонал Шейн. Илья ласково погладил его по голове. – Знаю. Пей кофе. – Зачем ты всё время подливал мне в бокал?! – Взрослый человек, – сказал Илья, указывая на него, – сам принимает решения. Почему ты не остановился? – Мне было весело. – Вот именно. Поэтому я и подливал. – То есть ты это признаёшь, – настаивал Шейн, сам не до конца понимая, что именно пытается доказать. – Да, я признаю: я подливал в бокал своему мужу, пока он хорошо проводил время со своей подругой. Я признаю, что делал это, ещё и готовя для них вкусный ужин, чтобы им вообще ничего не пришлось делать, кроме как сидеть и пить вино, – Илья демонстративно хлопнул себя по руке. – Я ужасный муж. Настоящее зло. – Ну, по крайней мере, ты это признаёшь. Илья просиял и аккуратно вложил Шейну в ладонь две таблетки Адвила. – Прими это. Я принесу завтрак, а потом тебе стоит принять душ. – Уф… не думаю, что смогу даже пошевелиться. Снизу раздался внезапный грохот. Шейн вздрогнул и поморщился. – Какого хрена… это Аня?! – Скорее всего. Или дети Пайка, – невозмутимо ответил Илья. Шейн моргнул. Потом ещё раз. И ещё. Илья никак не отреагировал на его замешательство и спокойно высыпал пакетик педиалита в воду, строго добавив: – Пей. – Дети Пайка? – Пе-е-е-й, – пропел Илья, протягивая ему стакан. Шейн сделал несколько глотков, всё ещё ожидая, что это окажется шуткой. Но снизу снова что-то грохнулось – и раздался звонкий смех. Детский смех. – Илья, – слабо пискнул он. – Почему они здесь? – Я сказал, что мы за ними присмотрим. Шейн любил Пайков, искренне любил, но он также любил тишину – особенно когда у него было похмелье, а эти две вещи были категорически несовместимы. Илья устроился на кровати рядом с Шейном, что было очень смелым шагом, ведь теперь он оказался на расстоянии удара. – У меня похмелье. Шейн не мог не признать, что заслужил этот нарочито потрясённый вздох Ильи и его возмущённое: – Что?! Нет! – Илья, у меня такое похмелье, что меня сегодня вообще нельзя подпускать к детям, – Шейн на секунду замолчал. – Подожди, а почему ты за ними не следишь?! Ты что, оставил их с Аней?! – Да, Шейн, – терпеливо ответил Илья. – Я оставил четырёх маленьких детей на попечение нашей собаки. Пора ей уже начать оправдывать своё содержание. Или придётся отправить её работать маленьким трубочистом. Раздался ещё один взрыв смеха, и на этот раз он был пугающе близко. Шейн никогда не отличался религиозностью, но в этот момент был готов срочно принять любую веру, лишь бы это помогло. Дверь распахнулась, и внутрь влетел Хейден, таща на плечах визжащую от радости Руби. За ним вбежали Джейд и Артур, Аня кружила вокруг них, не в силах остановиться. Последней появилась Джеки с хохочущей Эмбер, вцепившейся в её руку. – Время вышло, Розанов! У тебя было десять минут, чтобы привести его в чувство, – объявил Хейден, сбрасывая Руби на кровать. Та радостно вскрикнула. Шейн поморщился. – Привет, ребята, какой… замечательный сюрприз. – А то, дружище, – отозвался Хейден, с блеском провалив попытку выглядеть хоть сколько-нибудь лучшим другом или хотя бы просто сочувствующим человеком. – Не волнуйся, Илья сказал, что ты «болен». – А Илья вам случайно не сказал, что я подаю на развод? – У Элси родители разводятся, – с важным видом заявила Джейд, кивая так, будто все в комнате обязаны быть в курсе, кто такая Элси и почему это сенсация века. Джеки тихо ахнула и украдкой посмотрела на Хейдена, и Шейн понял, что для них это настоящая тема для обсуждения. – Ну а мама с папой остаются вместе и будут заниматься скучными взрослыми делами, так что ведите себя хорошо с дядями, ясно? – строго произнёс Хейден, подхватывая Джейд и швыряя её на кровать к сестре. Шейн попытался умоляюще посмотреть на Илью, но тут же понял, что это бесполезно, и перевёл взгляд на кого-то более взрослого и адекватного – на Джеки. Та изобразила раскаяние, но уже через секунду прищурилась, указала на его лоб и беззвучно произнесла: «супер гей?» Шейн тут же пожалел, что тот самый милосердный выстрел в голову так и не случился. – Няня отменилась, а у нас уже весь день в спа забронирован, – объяснила Джеки. Шейн всегда старался быть учтивым и не грубить, поэтому не стал заострять внимание, что спа-салоны, как правило, работают всю неделю, и ничего страшного не случилось бы, если бы они перенесли запись и дали ему спокойно умереть. – Мы уже опаздываем, так что нам пора. Ведите себя хорошо! – Это касается всех! – добавила Джеки, грозно указав на Илью. Тот вскинул руки и ещё посмел сделать вид, что его это задело. Их уход немного задержался из-за маленькой истерики Эмбер, и Шейн даже на мгновение понадеялся, что всё сорвётся. Но нет, он умудрился вступить в брак с человеком, который каким-то образом умел находить подход к детям, и уже через несколько минут Эмбер снова хихикала, как ни в чём не бывало. Джеки и Хейден отправились быть ужасными людьми где-то в спа, а Шейн остался наедине с последствиями своих жизненных решений. – Ну что, ребята… – начал Илья, и у Шейна внутри всё оборвалось. Он знал этот тон. – Покажем дяде Шейну нашу новую игру? – Какую ещё игру? – насторожился Шейн, уже понимая, что это точно не «восемь часов тишины и спокойствия с углеводами». – Она называется… – Илья глубоко вдохнул, – «игра в кричалки»! У Шейна было ощущение, будто он спрыгнул с самолёта и лишь потом осознал, что летит вниз без парашюта. – Илья, пожалуйста, нет, я же твой муж… Илья издал протяжный, оглушительный рёв, и все четверо Пайков мгновенно его подхватили. Они быстро выдохлись и начали судорожно хватать воздух, но Илья с полной самоотдачей и без малейшего сожаления продолжал кричать. Когда он, наконец, остановился, то ослепительно улыбнулся. – О, это было прекрасно! С такой игрой эти восемь часов пролетят мгновенно, правда, Шейн? Шейн задумался, нарушит ли он брачные клятвы, если просто выбросит мужа в окно. х х х х – Ты на меня злишься. Шейн поднял голову. – «Игра в кричалки», – отрезал он и снова принялся тереть вишнёвое пятно, которое как будто бы въелось в его чудесный плетёный ковёр. – Ну признай, это было смешно. – Меня буквально трясёт от похмелья. – Ты бы меня не пожалел, поменяйся мы местами. Шейну пришлось неохотно признать, что это правда, и что он сам виноват в своих страданиях. Но всё равно, игра в кричалки? Серьёзно? Это, по меньшей мере, попадает под нарушение Женевской конвенции. – Я бы никогда не притащил четырёх гиперактивных детей в твою мрачную бездну страданий! – заявил Шейн. В основном потому, что ему бы просто не хватило фантазии, а ещё он по-настоящему заботился о благополучии Ильи. – Я заглажу свою вину, – пообещал тот. Раздался звонок, и Шейн тут же бросился открывать, аккуратно обходя отключившихся на диване детей. Он распахнул дверь – и встретился с мечтательной улыбкой Хейдена. – Привет, дружище. – Я расскажу Илье про Мэн, – сказал Шейн. У него было восемь (с половиной, что выходило за рамки договорённости) часов, чтобы придумать идеальное наказание для своего так называемого друга, и он был уверен, что нашёл его. Спокойствие на лице Хейдена мгновенно исчезло, сменившись неподдельным ужасом. – Нет! Ну пожалуйста, он же меня потом с этим сожрёт. Ты сам не даёшь мне забыть! А ты, вообще-то, нормальный человек! Представь, что он сделает с этой информацией. – Представляю, – сухо подтвердил Шейн. Инцидент в Мэне был негласной клятвой о неразглашении, скреплённой их дружбой. Но Хейден, судя по всему, относился к понятию «друг» менее серьёзно, так что Шейн не испытывал ни капли жалости. – Пожалуйста, мы не хотели усложнить твою жизнь, просто это должно было произойти сегодня, понимаешь? У нас годовщина. – Вы поженились в августе, – напомнил Шейн. Он услышал голос Ильи, который собирал четырёх Пайков, и с довольной усмешкой понял, что тот снова объясняет правила «игры в кричалки», особо подчёркивая, что реванш надо обязательно устроить по дороге домой. – Годовщина первого свидания! Илья ловко согнал детей и, держа в руках многочисленные вещи, выпроваживал их всех к двери. Проходя мимо папы, каждый ребёнок вставал на носочки, чтобы его поцеловали в лоб, и Хейден делал это с большим удовольствием и громким «чмок!», получая в ответ усталое хихиканье. Илья тоже остановился рядом. – Ну? – спросил он, чуть наклонив голову. Хейден покачал головой. – Отъебись. Пайки уже были у машины, где Джеки пристёгивала их по местам. Раздалось дружное «ой-ой, папа!», а Джеки одарила его строгим взглядом. Хейден вздохнул. – Почти неделю продержался. Спасибо, Розанов. – Сначала Шейн винит меня в своём же похмелье, потом Пайк – в том, что не умеет фильтровать речь при детях, – Илья печально покачал головой. – Очень тяжело, когда у тебя нет собственных недостатков, а приходится отвечать за чужие. – Илья, – громко сказал Шейн, решив не развивать тему. – А ты знал, что однажды, когда мы с Хейденом были в Мэне… – Нет, нет, Шейн, пожалуйста, не надо! – …и – важная деталь – это было под Рождество… – Пожалуйста, Шейн, этот день для нас действительно много значит, ведь тогда мы впервые признались друг другу в любви! Шейн на мгновение растерялся. – Вы сказали это на первом свидании? Пожалуй, в этот раз настала очередь Шейна быть плохим другом – он, как выяснилось, не знал этого факта, хотя тот идеально подошёл бы для его речи шафера. – Да, – подтвердил Хейден, бросив взгляд через плечо на Джеки, которая уже, судя по всему, раскусила хитроумный план по «игре в кричалки» и теперь мастерски его пресекала. – Мы познакомились в клубе, но это не считается свиданием, так что через пару дней я повёл её в ресторан в Монреале, и мы проговорили весь вечер, не в силах остановиться, а потом пошли выпить, немного захмелели, гуляли у реки – и тогда я ей во всём признался. – А-а, – понимающе протянул Илья. – То есть она была пьяна при знакомстве и на первом свидании. Теперь многое прояснилось. – Заткнись. Она ответила тем же. Мы оба это чувствовали, – Хейден на секунду стал пугающе серьёзным. – Я понял, что она та самая, ещё до того, как принесли закуски. Любовь всей моей жизни. Кольцо купил на следующий день. – Очень красивая история, Пайк, – сказал Илья, и на этот раз без тени насмешки. Шейн же в итоге выдал: – Подожди, ты мормон? Ему действительно было интересно, и он решил, что такие вещи лучше знать наверняка. – Хейден! – похоже, что Джеки тоже уже забыла о прошедшем расслабляющем дне в спа. Шейн посмотрел на неё, затем на Хейдена. Он вспомнил их первую встречу и то, как Хейден тогда не мог перестать говорить о ней. Это было вскоре после того, как Шейн познакомился с Ильёй, и тогда ему казалось, что Хейден немного наивен – трудно было поверить, что можно вот так сразу встретить любовь всей жизни. – Иду, детка! – Хейден виновато помахал рукой и повернулся к Шейну. – Слушай, мы, конечно, сегодня утром прикалывались, но это он, – он ткнул пальцем в Илью, – сказал, что надо. – Врёт, – спокойно соврал Илья. – Для нас это правда важный день. Мы бы не стали тебя втягивать, если бы не были в отчаянии. Шейн в конце концов согласился. Он прекрасно понимал, что сам виноват – нечего было дразнить Илью историей про Мэн и потом резко замолкать. Но он был уверен, что сможет сохранить секрет. Ну… почти уверен. – Ладно. – Ты лучший человек на свете, серьёзно, мы перед тобой в долгу. И, на всякий случай: это всё было идеей Ильи! – Хейден коротко стукнулся с Шейном кулаками и кинул на Илью взгляд в духе «твой ход, Розанов», – решение, мягко говоря, сомнительное, и Шейн уже морально готовился к последствиям. Он проводил Пайков и отправился искать Илью, который, по крайней мере, делал вид, что оттирает пятно от сока. – Ну и как ты? – спросил он. Шейн молча посмотрел на него и плюхнулся на диван. – Как человек, который только что нянчился с четырьмя детьми с адским похмельем. Илья оторвал взгляд от коврика, и было невыносимо видеть, насколько привлекательным он был, глядя на Шейна из-под ресниц с легкой ухмылкой на лице. Он прекрасно знал, какой эффект производит, а Шейн, разумеется, не мог ему сопротивляться. – Ты ужасен, – сказал он. Илья склонил голову. – Разве так обращаются к человеку, который заказал тебе китайскую еду? Снова раздался звонок, и у Шейна не осталось ни сил, ни желания двигаться. Он с надеждой посмотрел на Илью, но тот лишь пожал плечами. – Ну и? – Ты всерьёз насчёт китайской еды? – А ты всерьёз насчёт того, что я ужасен? – Пожалуйста, Илья, мне очень хочется крабовых рангунов, ло мейн или что-нибудь ещё… – Возможно, мои чувства так задеты твоими словами, что я не в состоянии пошевелиться и могу лишь печально драить пол, словно бедная мышиная служанка в ужасных туфлях. – Мышиная… подожди, ты про Золушку? Звонок прозвенел снова. Шейн умоляюще посмотрел на мужа. – Пожалуйста. – Не могу, – ответил Илья, не прекращая оттирать ковёр. – Я слишком расстроен, слишком измотан. Я, видите ли, ужасен. – Боже, ладно! Ты не ужасен. Ты же знаешь, что это не так – ты мой лучший друг. Ты очень забавный, и с тобой я смеюсь, даже когда не хочу, ясно? Ты красивый, сексуальный, заботливый, внимательный, ведь даже когда ты притащил домой четырёх детей, ты всё равно принёс мне кофе и лекарство. – А в постели я какой? – вдруг кокетливо спросил Илья. Шейн даже не знал, что он так умеет. – Потрясающий, я теперь никогда не смогу спать с другими мужчинами, и прочее, и прочее, – звонок снова прозвенел и уже более раздражённо, а затем последовали настойчивые стуки. – Огромный член – и это комплимент твоему достоинству, а не оскорбление, – добавил он, потому что Илья уже собирался возмутиться. – Я самый счастливый человек на свете, мы постоянно занимаемся офигенным сексом, ты каждый раз сводишь меня с ума, и я сейчас умру, пожалуйста, Илья! Тот, наконец, сжалился и поднялся, затем потянулся к Шейну, просунув руку под его спину. Шейн растерянно моргнул. – Ты что делаешь… – Это, скорее всего, Хейден, – сказал Илья, нащупав нужное. Он вытащил знакомую мягкую игрушку. – Ты сидишь на Чомпи. Шейн был слишком утомлён, чтобы даже нормально разозлиться, поэтому просто закрыл глаза и выдохнул с видом человека, пытающегося достичь внутреннего просветления. Ничего страшного, он мог и сам заказать еду, но мысль о китайской кухне в ближайшие минуты казалась почти утешением, а теперь он испытывал разочарование. У двери слышались голоса Хейдена и Ильи. Шейн открыл приложение доставки и застонал: ждать больше 50 минут? Великолепно. Просто великолепно. Илья вернулся как раз тогда, когда Шейн изучал меню, размышляя, допустим ли «семейный сет» в рамках его диеты. Илья посмотрел на него с мягкой усмешкой. – Серьёзно? – Это ты виноват, что я захотел китайскую еду, – проворчал Шейн, добавляя к заказу семейный сет и дополнительную порцию вонтонов. Илья быстро открыл что-то на телефоне и протянул его Шейну. Ваш заказ из Golden Dragon уже в пути. Ожидайте курьера в течение 5 минут. – Дополнительные крабовые рангуны, – сообщил Илья, чмокнув его в нос. – Для одного очень ворчливого краба. Шейн пролистал заказ и не смог сдержать улыбку: – Ох, острый суп… я и забыл, что люблю его. – А я помню, – с самодовольной улыбкой ответил Илья. Он собрал чашки со стола (разумеется, ни одна не стояла на подставке) и ушёл на кухню, оставив Шейна одного. Шейн понимал, что улыбается – от мысли о еде и от того, как Илья наперёд угадывал его желания. Но он также понимал, что за «игру в кричалки» должна последовать расплата. Идея пришла быстро: прошлым вечером Роуз сделала множество снимков, на одном из которых был запечатлён полуголый и улыбающийся Илья, гордо демонстрирующий надпись «подкаблучник» на лбу. Шейн зашёл в Твиттер, чтобы изменить фотографию профиля. Но Илья его уже опередил. х х х х На следующий день Шейн в основном восстановился. Ковёр из гостиной был свёрнут и убран как безнадёжно испорченный, а вот с деревянной поверхности кофейного столика он сумел вывести почти все круги от стаканов. Илья всё ещё спал, пока Шейн пристёгивал Ане поводок и натягивал кроссовки. – Тише, Аня, – сказал он, когда она радостно тявкнула и потянула его на прохладный утренний воздух. Наушники он брать не стал, предпочитая слушать пение птиц и шелест деревьев. Где-то далеко по трассе с рёвом проносились машины, но Шейн не обращал на них внимания, сосредоточившись на размеренном дыхании природы. – Привет! Шейн вздрогнул, и Аня тоже. К ним подбежала Кейт – мама Уиллы и Эндрю, двоих детей из дома дальше по улице. Это была хорошая семья, преданно болеющая за «Оттаву». – Не хотела пугать, но дети бы меня не простили, если бы я забыла, – Кейт протянула маленький розовый конверт. – Они делали в классе валентинки – про то, что любовь бывает разной, не только романтической. Им очень хотелось, чтобы у вас тоже такая была. – Ох… – Шейн посмотрел на самодельную открытку и сразу подумал, что Илья растает от умиления. – Это очень мило, спасибо. У тебя замечательные дети. – Ещё какие, – с гордостью ответила Кейт. – И ничего не нужно в ответ – в школе все обмениваются валентинками, и у меня их уже столько, что все стены можно завешать. – Спасибо. Мы обычно не отмечаем День святого Валентина, так что это… приятно, – Шейн не был уверен в выборе слова, да и сам праздник казался ему довольно банальным. Но дети были милыми, а на открытке был трогательный рисунок его и Ильи, и он уже знал, что она займёт почётное место на холодильнике. – А мы с Дэниелом всегда в этот день отрываемся по полной, – проворковала Кейт. – Это было наше первое свидание. Мы оба романтики, решили начать именно так. И, похоже, это сработало – почти восемь лет в браке! – Поздравляю, – сказал Шейн, чувствуя, как болезненно тянет плечо – Аня решила, что пора продолжить прогулку по привычному маршруту и рванула вперёд. – Прости, но она… – он указал на собаку. Кейт вскинула руки. – Не буду тебя задерживать. Хорошего дня! Передавай Илье привет от детей! Шейн махнул на прощание и продолжил путь, погрузившись в размышления. Они с Ильёй, конечно, ходили вместе ужинать, но это произошло уже после того, как их рассекретили. Можно ли считать это свиданиями спустя десять лет после первой встречи? У Джеки и Хейдена ведь бывают подобные вечера, а они женаты почти столько же, сколько Шейн с Ильёй были…что? Заинтересованы друг в друге? Близки? Влюблены? Их история с размытой хронологией не имела чёткой отправной точки. Шейн попытался представить, каким могло бы быть их с Ильёй первое свидание. Встречаться с Роуз было весело и просто: они узнавали друг друга, ходили в новые места. А как бы всё было с Ильёй? Вероятно, ярко и эффектно. Особенно в начале. Свидание с Ильёй Розановым могло бы начаться с поездки на дорогом спорткаре, продолжиться в модном баре, куда бы сам Шейн никогда не пошёл… и закончиться полным изнеможением на спутанных простынях после отличного секса. Хм. Некоторые моменты звучали весьма притягательно. А каким было бы это свидание сейчас? Они заказывали еду домой гораздо чаще, чем ходили в рестораны, и смотрели Нетфликс вместо походов в кинотеатр. Они не стеснялись целоваться на людях и с явным удовольствием держались за руки, выгуливая Аню. Суть проблемы заключалась в границе между гордостью и правом на личную жизнь. Шейн наслаждался тем, что весь мир знает, как сильно он любит Илью Розанова. Но ему было тяжело мириться с тем, что однажды кто-то подслушал их разговор о дне рождения Ирины, пока они ждали свой заказ. Это был простой обмен репликами: Илья увидел новый русский ресторан и предложил отметить там, отведав её любимые блюда. Он говорил, как она любила простую еду из детства и как стремление его отца к показной роскоши вызывало у неё неприязнь. На следующий день по интернету разлетелась статья, в которой Илью представили сыном деревенской простушки, совершенно не знакомой с пониманием западной роскоши, и, Боже всемогущий, как ему было трудно приехать сюда с ломаным английским и старомодными манерами, привитыми скромной матерью? Илья прочитал её и целый день ни с кем не разговаривал. Шейн позвонил Юне и попросил сделать всё возможное, чтобы эта публикация исчезла. И, надо отдать ей должное, с тех пор про эту статью никто больше не слышал. Шейн задумался о том, каково было бы узнавать Илью в обычных обстоятельствах, а не в тихих разговорах, которые они вели, пока лежали обнажёнными в уединении гостиничных номеров. Он не мог представить их первое знакомство в повседневной обстановке – например, за игрой в боулинг, хотя Илья, вероятно, сразу бы заметил, насколько Шейн склонен к соперничеству. Он стал размышлять, что бы сделал, если бы ему предоставилась возможность спланировать их первое свидание. В его воображении им было чуть больше двадцати. Что бы он предложил? Роуз когда-то хотела поехать с ним выбирать тыквы, но этого так и не произошло. Понравилось бы это Илье? Вероятно, да. Тот Илья, за которого Шейн вышел замуж, точно бы нашёл способ превратить это в соревнование из категории «кто найдёт самую большую тыкву» или утащил бы его в кукурузный лабиринт. Шейн задумался, как бы всё сложилось, если бы они познакомились в клубе, как Джеки и Хейден, или в университете, как его родители. Возможно, они бы вообще не были известными. Возможно, в другой жизни Шейн был бы ветеринаром, а Илья – врачом. Или оба работали бы в одном скучном офисе, и Илья дразнил бы его из-за пустяков вроде ксерокса или утреннего кофе. Какой бы тогда была их история? Аня залаяла и вспугнула стаю голубей. Шейн успел сделать снимок, где она счастливо подпрыгивает, а облачко её дыхания отчётливо выделяется в морозном утреннем воздухе. Он был счастлив с тем, что у них есть, и знал, что Илья тоже. Если бы хоть одно изменение в прошлом могло повлиять на настоящее, он бы ничего не стал менять. Он отправился домой – Аня шла впереди, уверенно задавая темп, а Шейн задумчиво брёл следом. х х х х – Ты когда-нибудь думал, что бы мы делали, будь у нас возможность встречаться как нормальные люди? – спросил Шейн за завтраком. Он ел мюсли с миндальным молоком, а Илья – что-то, напоминающее скорый визит к врачу; всё как обычно. Илья пожал плечами и закинул в рот ещё ложку того, за что его стоматолог, скорее всего, устроил бы ему настоящую взбучку: – Не особо. – Возможно, это бы сработало, если бы мы не были известными личностями, но… скажем… не знаю, мы только сейчас познакомились. Как будто мы как-то умудрились построить свою карьеру и ни разу толком не пересечься, потом каждый сделал осознанный каминг-аут, а затем мы случайно встретились и сразу влюбились. Думаешь, мы тогда ходили бы на свидания? Или просто делали бы то же самое, что сейчас, и сидели бы дома? – Мне кажется, – медленно проговорил Илья, – ты слишком зациклился на том, что сказала Роуз. И Пайк. – Ещё и Кейт, – признался Шейн. Илья слегка приподнял бровь. – Я встретил её утром, когда гулял с Аней. Кстати, это Уилла и Эндрю нам нарисовали, – он кивнул на валентинку на холодильнике, и лицо Ильи мгновенно просияло. – Хорошие дети, – с нежностью заметил он. – Ага… так ты правда об этом никогда не думал? Илья посмотрел на него с мягкой улыбкой: – Иногда, но сейчас я счастлив. У нас непростая история, но нет смысла желать, чтобы что-то было иначе. Мы можем создавать новое – и, как предложила Роуз, можем обновить клятвы на десятую годовщину. – Ты не будешь слишком занят своим новым, молодым хоккеистом? – сухо спросил Шейн. Илья снова пожал плечами. – Нет, думаю, ты его убьёшь из ревности. – То есть нашу десятую годовщину я проведу в тюрьме? – Сексуально, правда? – Хм, – Шейн встал, чтобы убрать миску в посудомойку, но Илья поймал его за руку. – Ты слишком много об этом думаешь. Тебе от этого грустно? Шейн посмотрел на него, мягко улыбнулся и покачал головой: – Нет… Просто подумал. С Роуз было весело встречаться – перестань ухмыляться – и, мне кажется, с тобой тоже было бы… очень хорошо. Шейн быстро поцеловал его в щёку, взглянул на время и вздохнул – он уже опаздывал на созвон с Фарой, а потом ещё нужно было идти за продуктами. Быстро налив кофе, он извинился и ушёл, оставив Илью задумчиво смотреть ему вслед. х х х х Шейн взял авокадо (предварительно натянув пакет на руку, как перчатку, потому что он прекрасно знал, что люди делают с продуктами) и внимательно его осмотрел. Почти идеальная спелость. Цвет отличный, подумал он и слегка сжал плод, проверяя на мягкость, а после, удовлетворённый своим выбором, положил в тележку. В магазине было полно народу, и Шейн хотел поскорее закончить и отправиться домой. Созвон с Фарой затянулся, а когда он освободился, Илья уже исчез. Шейн не помнил, какие у него были планы, и предположил, что тот просто отправился к кому-то из ребят. Вечером они всё равно проведут время вместе, и Шейн, возможно, даже попробует приготовить что-нибудь новенькое. Вдруг раздался глухой удар – чья-то тележка врезалась в его. Шейн уже открыл рот, чтобы по привычке извиниться, ведь его так воспитали. – Простите, – раздался низкий, до боли знакомый голос. – Я не хотел, просто отвлёкся. Шейн посмотрел на Илью, затем перевёл взгляд на его тележку. В ней лежали конфеты, два бутылька со смазкой и, по непонятной причине, детский бассейн. Он приподнял бровь. – Что, чёрт возьми, ты задумал? Илья моргнул, изображая искреннее удивление: – Это довольно личный вопрос…? Он замолчал, словно ожидая ответа. Шейн нахмурился и непонимающе на него посмотрел. Какого хрена тут происходит? – Что? – Твоё имя, – пояснил Илья. – Я спрашиваю твоё имя. Меня зовут Илья. Он протянул руку, и Шейн заметил отсутствие кольца. Это не должно было иметь значения, ведь они постоянно снимали их по разным причинам, но он всё равно не смог удержаться от лёгкого недовольства при виде руки Ильи без кольца. Он осторожно пожал её, и Илья крепко сжал их ладони, накрыв своей второй. – Шейн. – Шейн, – мечтательно повторил Илья, отпуская его руки и тут же пряча одну в карман. – Прости, что врезался в твою тележку… хотя, честно говоря, это ты её поставил не лучшим образом, так что сам виноват. Шейн поморщился. – Я просто отвлёкся, – Илья кивнул на его лицо. – На твои веснушки. Я не мог от них оторваться. Никогда не видел ничего столь потрясающего. Шейн вообще не понимал, что происходит, но прекрасно видел, что мужик у корзины с помидорами их узнал и теперь откровенно пялится на смазку в тележке Ильи. Прекрасно, просто прекрасно. – Это, конечно, приятно, Илья, но я вообще-то замужем, – он поднял левую руку… и замер. Где, чёрт возьми, его кольцо? Он быстро посмотрел на кучу авокадо и на выброшенный пакет – неужели туда уронил? Илья стоял, слегка покачиваясь и что-то насвистывая с абсолютно невинным видом, и Шейн вдруг вспомнил, каким крепким было рукопожатие – и что одна рука Ильи до сих пор в кармане. Илья широко улыбнулся, его глаза блестели. – Ты как-то не очень похож на женатика, Шейн. Ролевые игры, в общем, были для них делом привычным. Арендодатель и злостный должник. Гость и коридорный. Хоккеист и его преданный фанат. Было весело, было очень сексуально, и Илья никогда не смеялся над актёрской игрой Шейна. Ну, максимум Шейну приходилось иногда поправлять сюжет, потому что его раздражало, когда Илья путал правила аренды в Онтарио. – Хм, вероятно, я ошибся, – сказал Шейн, пытаясь понять, куда ведёт этот конкретный сценарий и как туда вписываются смазка и детский бассейн. – Значит, ты свободен? – Похоже на то. – Удивительно, что такого красивого парня ещё не увёл какой-нибудь невероятно сексуальный и богатый мужчина, который ещё и лучший хоккеист, но, знаешь, я не жалуюсь, – Илья оторвал лист вощёной бумаги с соседней полки, быстро что-то написал и протянул Шейну. – Позвони мне, – попросил Илья. Шейн прищурился, разглядывая бумажку. – Подожди-ка, это не твой номер. – Мой. – Нет. – Да. – Нет. Я твой номер выучил наизусть на случай крайней необходимости. – Понятия не имею, как ты мог выучить номер абсолютно незнакомого человека, – высокомерно заявил Илья. – Это мой номер. Позвони и проверь. Шейн набрал номер, опасаясь, что Илья выставил его дураком и заставил позвонить на какую-нибудь линию телефонного секса или ещё куда похуже. Но вместо этого в кармане Ильи что-то завибрировало, и он достал совершенно незнакомый телефон. Насколько же далеко он готов был зайти ради этой роли? – Ага, теперь у меня есть твой номер! – довольно объявил Илья. – Хм, «Шейн из продуктового», – напечатал он, озвучивая вслух. – Всё, теперь ты у меня в контактах. Шейн последовал его примеру и сохранил новый номер под именем «Илья (?)», потому что вопросов было больше, чем ответов. – Позвонишь мне как-нибудь? – спросил Илья. Шейн посмотрел на экран, потом на своего мужа… или, судя по всему, уже не совсем мужа – а затем на странное содержимое тележки и кивнул. – Только если объяснишь, зачем тебе всё это. – Конфеты – для меня, бассейн – для моей очень милой собаки, – да, это было логично, Илья же как раз хотел такой купить. – А смазка… возможно, тебе самому захочется выяснить, зачем она мне, ммм? Шейн не гордился этим, но почувствовал, как покраснел под взглядом Ильи. Этот жадный взгляд был ему знаком, но в этот момент он ощущался почти болезненно откровенным, словно Илья раздевал его глазами, не в силах рассмотреть, что же скрывается под одеждой. Илья ухмыльнулся, заметив румянец Шейна, и, судя по всему, остался очень доволен произведённым эффектом. Он снова протянул руку, и Шейн пожал её, ощущая лёгкое прикосновение мозолистых пальцев к мягкой коже запястья. Он героически сдерживался, чтобы не сделать чего-нибудь совершенно неподходящего для продуктового магазина. Например, застонать. – Если я напишу, ты ответишь? Шейн постарался придать лицу более сдержанное, равнодушное выражение: – Возможно. – Ну что же, – сказал Илья, откатывая тележку. – Тогда я, возможно, напишу. Шейн проводил его взглядом, внезапно ощущая, как пересохло в горле. – Тогда я, возможно, отвечу. х х х х Домой Шейн возвращался в полнейшем смятении и, честно говоря, в сильнейшем возбуждении. Он забыл купить половину продуктов из списка и несколько раз врезался тележкой в других людей. Правда, ни одно из этих столкновений не закончилось ничем хоть сколько-нибудь интересным, и Шейн был почти уверен, что некоторые постоянные покупатели теперь искренне считали его настоящим придурком. Ему не терпелось вернуться домой. Что задумал Илья? Они обменялись номерами – может, будет что-то вроде секса по телефону? Он, скорее всего, лишь сильнее распалит Шейна, направляя его своим низким голосом, подсказывая, что делать, или рассказывая, что намерен с ним сделать. Да, именно так. Он будет шёпотом, медленно проговаривать Шейну, как будет доводить его до предела, стон за стоном усиливая напряжение, и, когда Шейн полностью потеряет контроль, раздастся звонок в дверь – на пороге будет стоять Илья, готовый сделать всё, о чём только что говорил. Когда Шейн подъехал к дому, машины Ильи на подъездной дорожке не оказалось. Он кое-как разобрал покупки, рассеянно отметив, что зачем-то приобрёл три бутылки французской заправки для салата и ни одного молока, и устроился на диване, уставившись на телефон. Через пару секунд он даже увеличил громкость. На всякий случай. Звонка не было. Десять минут спустя Шейн уже беспокойно ёрзал на месте, будто сгорал от нетерпения услышать голос своего мужа. И тут раздался звуковой сигнал – пришло сообщение от абонента «Илья (?)». Шейн тут же схватил телефон. Илья (?): это я, Илья из продуктового. Ещё один сигнал. Илья (?): не могу перестать думать о тебе «Я тоже», – подумал Шейн. Илья (?): твоё лицо и твоё тело свели меня с ума Шейн подался вперёд, нетерпеливо расстёгивая ширинку. Он уже был наполовину возбуждён. Илья (?): я всё думаю о том, как ты произносишь моё имя «Я могу простонать его для тебя», – хотел было написать Шейн, но решил подождать. У Ильи явно был какой-то план. Илья (?): я хочу пригласить тебя на ужин Ох? Илья (?): ты сегодня свободен? Он всё ещё был слегка одурманен тем, как сам себя завёл, а потому понадобилась пара секунд, чтобы Шейн догнал происходящее. Это не было прелюдией к сексу по телефону. Это было приглашение. На свидание. Он застегнул ширинку, поправился и написал: Шейн: да На фоне страстных сообщений Ильи его «да» выглядело довольно уныло, так что Шейн добавил 😎 Илья ответил не сразу, и пауза была на удивление долгой. Илья (?): пришли адрес, я заеду за тобой в 7 Илья (?): мы поедем в одно отличное место Отлично. Значит, они с Ильёй собирались на свидание. Интересно, а насколько далеко Илья готов был зайти в этом спектакле? Шейн всё равно отправил адрес, на что Илья тут же ответил эмодзи с сердечками вместо глаз. Шейн, честно говоря, чувствовал примерно то же самое, ведь что, чёрт возьми, с ним творит его муж? Он вздохнул, положил телефон на грудь и улыбнулся. Он не знал, где сейчас Илья, но был уверен, что увидит его только в семь. Лежащий на груди телефон завибрировал. На экране высветился настоящий контакт Ильи, украшенный 🍆🥵: они уже давно играли в эту игру, где Илья незаметно добавлял разные эмодзи к своему имени, а Шейн каждый раз устало их стирал. Игра была откровенно дурацкой. – Бро, – раздалось неожиданное приветствие. – Ты не поверишь. – А? – У меня сегодня свидание. С горячим мужиком. Десять из десяти. Просто огонь. – Эм… – сценарий становился всё более странным. В этой фантазии Шейн не был его мужем, но предположительно был его «бро»? И при этом они типа не были знакомы? – Чего? – Чего «чего»? – невинно переспросил Илья. – Я делюсь новостями про свидание с потрясным мужиком со своим лучшим другом. Своим бро. Так вообще-то у парней принято. Шейн закатил глаза, но, если честно, это было чертовски мило. Картинка начинала складываться. Не совсем. Но… почти. – О, зашибись. Ну давай, рассказывай про него, бро, – сказал Шейн, плюхнувшись обратно на диван. Илья мечтательно выдохнул: – Я увидел его в продуктовом магазине. Он выбирал авокадо. Выглядел как мужчина, который точно знает, что из себя представляют сочные и спелые плоды. Очень, очень сексуальный. – Да неужели? – Да, – промурлыкал Илья. – Он, наверное, брал самые яркие, самые зелёные авокадо. Ох. Шейн слегка задумался, а стоит ли вмешиваться. В конце концов, закупки на следующей неделе были за Ильёй, а сам Шейн в последнее время очень подсел на авокадо. – Эм, вообще-то, мне кажется… – Он точно знал, что делает, выбирая зелёные, как раз в нужной кондиции, хоть сразу в рот, – продолжал Илья, полностью его игнорируя. Шейну всё же пришлось вставить свои пять копеек. – Тогда он бы выбирал более тёмные, с лёгкой мягкостью, – заметил Шейн. – Правда? – Да, – твёрдо сказал Шейн, а потом добавил: – Я просто в последнее время подсел на салаты. И ты же закупаешься на следующей неделе… – Тсс. Бро не делают покупки друг для друга. Мы с тобой бро, и я рассказываю тебе про этот ходячий секс с отличной задницей, которого веду на свидание. К тому же, может, этот ходячий секс потом научит меня выбирать авокадо. Шейн не должен был так реагировать, когда Илья называл его «ходячий секс с отличной задницей», но он улыбался как идиот, не сомневаясь в том, что Илья это слышит. – И как ты собираешься впечатлить этого парня? Судя по всему, он тебе очень нравится. – Возможно, – задумчиво протянул Илья. – Я забронировал столик в лучшем ресторане Оттавы, что, честно говоря, не так уж впечатляет, но у меня есть и другие приёмчики. – Например? – Заберу его на шикарной машине, оплачу ужин, оставлю щедрые чаевые, – Шейн и правда находил до невозможности сексуальным, когда Илья так делал, – расспрошу о жизни, о друзьях и семье, об его интересах… а потом затрахаю до полного изнеможения. Сам знаешь, как это обычно бывает. Шейн постарался говорить как ни в чём не бывало, и почти не сомневался, что у него это не получилось: – Серьёзно? Думаешь, он тебе точно даст? – Я слишком хорошо знаю его типаж. Он начнёт умолять меня к середине свидания. – Хм, может быть. Ты уже как-то слишком увлёкся этим парнем – уверен, что не ты будешь умолять, бро? Шейн прекрасно понимал, что сам бросает ему вызов, разжигая соперничество. А ещё он понимал, что выиграть будет непросто, но придётся найти способ. Пусть у Ильи были свои приёмчики, но и у Шейна тоже. Илья, конечно, тоже улыбался в трубку. – Посмотрим. х х х х – Ммм, – протянула Роуз. – Давай синюю. Шейн надел синюю рубашку с воротничком и повернулся лицом к камере. Телефон стоял на комоде, а с экрана на него смотрела Роуз. Она тут же покачала головой. – Нет. Лучше белую. А куда делись чёрные брюки? Шейн порылся в стопке одежды на кровати, нашёл нужные, надел их и повернулся к ней, ожидая реакции. Роуз довольно кивнула. – Да. Так идеально. – Точно? – Шейн посмотрел вниз. – Хейден как-то сказал, что это похоже на штаны его жены, которые она носила во время беременности. Пояс какой-то слишком высокий, нет? – Я помню Хейдена, – отмахнулась Роуз. – Неплохой парень, но одевается как типичный студент. Поверь, ты выглядишь очень сексуально, хотя… – она указала на его шею, – расстегни пару пуговиц. – Ты серьёзно? – Декольте – обязательная часть первого свидания, – важно заявила Роуз, по-прежнему жестом показывая, что нужно сделать. – Моя грудь на первом свидании выглядела потрясающе, но ты этого, конечно, не заметил. Шейн смягчился и неохотно расстегнул пару пуговиц, потом ещё: – А это вообще считается за декольте, если ты мужчина? – Да ещё как. Илья будет слюни пускать, словно щенок. Чёрт, я так хороша в том, чтобы наряжать своего бывшего парня-гея для его мужа. Шейн вынужден был признать, что она права. Но всё равно обеспокоенно посмотрел на себя в зеркале: – Ты уверена, что я не выгляжу как официант? – Шейн, если бы официанты выглядели вот так, это был бы ресторан, где никто не ест – все просто сидят и думают, как бы поскорее трахнуть этих развратных работников. – Развратных? Он не мог отрицать, что рядом с Ильёй становится до неприличия развратным, но сомневался, что это стоит выносить на всеобщее обозрение. Она махнула рукой: – В хорошем смысле. Развратных со вкусом. – Ну конечно. – Так ты скажешь, что за повод? Ты давно не просил меня помочь с одеждой. Это было чистой правдой: Шейн позвонил ей без предупреждения, и после того как они обсудили своё похмелье и в очередной раз удивились, как Илья снова вышел сухим из воды, он неловко попросил помочь ему принарядиться. Роуз тут же радостно захлопала в ладоши, велела ему вытащить весь гардероб и раздеться. – Это… свидание. – Свидание? – она прищурилась. – Я думала, вы таким не занимаетесь. Шейн попытался скрыть вспыхнувший румянец, рассеянно приводя волосы в порядок перед зеркалом. – Мы просто кое-что пробуем, – пробормотал он. Роуз тихо засмеялась. – О, значит, это не столько свидание, сколько приключение, – промурлыкала она. Шейн покраснел ещё сильнее и мысленно пожалел, что Роуз так хорошо осведомлена об их интимной жизни. Она же только рассмеялась и покачала головой: – Нет, правда, пусть однажды и мне перепадёт такая любовь, как у вас, и такая же насыщенная личная жизнь. х х х х Шейн посмотрел на часы. 18:56, Илья должен был появиться с минуты на минуту. Он даже какое-то время торчал у двери, пока не понял, что это, возможно, уже перебор. Нормально ли так сильно ждать свидания с собственным мужем? Ну, если в этой фантазии вы формально ещё не женаты, то всё может быть. Он посмотрел на свою руку, где всё ещё не было кольца. Шейн знал, что Илья охраняет его как святыню, но ему не хватало этой привычной тяжести и резких золотых бликов, напоминающих, что всё это реально, ты действительно это сделал. На подъездной дорожке захрустел гравий, и Аня радостно залаяла, учуяв знакомую машину. Ровно в 19:00 в дверь тихо постучали. Шейн тут же вскочил и пошёл открывать, в то время как Аня нетерпеливо кружила вокруг него. Почему он с таким нетерпением ждёт продолжения и так волнуется? Шейн открыл дверь – на пороге стоял Илья, лениво прислонившись к косяку. На улице уже стемнело, а он по-прежнему был в солнечных очках. Шейн хотел сказать, что это выглядит нелепо, но, к его досаде, Илья выглядел чертовски привлекательно. И немного так, словно только что перенёс операцию на глаза. – Шейн, – протянул Илья, медленно снимая очки и оглядывая его с головы до ног. У Шейна внутри снова всё приятно сжалось, прямо как в магазине. – Ты выглядишь невероятно. Илья был полностью в чёрном, а рубашка была чуть расстёгнута, и Шейн мысленно отметил, что Роуз была права насчёт «декольте». Кожаная куртка (о которой он, между прочим, даже не знал) и узкие брюки дополняли образ. Шейн на секунду представил, как опускается на колени и расстёгивает ширинку Ильи зубами. Похоже, Илья думал о том же, и они на мгновение замерли, забыв обо всём остальном и просто пожирая друг друга глазами. Взгляд Ильи был откровенно неприличным, но Шейн подозревал, что его собственный был ничуть не лучше. Можно было схватить Илью, крепко поцеловать, прикусить нижнюю губу, сорвать с него рубашку… и Шейн ужасно этого хотел. Но игра уже началась, и Шейн не собирался умолять – по крайней мере, пока. К счастью, Ане надоело, что они пялятся друг на друга, и она с разбегу врезалась в Илью. Шейн едва сдержал смешок, когда тот издал жалкое «уф!». – Прости, – выдохнул он, наблюдая, как Аня скачет вокруг Ильи, неистово размахивая хвостом. – Она просто очень дружелюбная. – Хорошая девочка, – сказал Илья, немного приходя в себя. – Обожаю собак. – У тебя же тоже есть, да? Это для неё ты бассейн покупал? Бассейн, конечно, был для Ани, и Шейн понимал, что Илья продолжает играть, но вряд ли он бы реально завёл ещё одну собаку (хотя…). Илья на секунду замялся, явно обдумывая следующий ход, а потом уверенно кивнул: – Да. Она выглядит точно так же, как твоя. «Ловко выкрутился, Розанов», – подумал Шейн, хватая свою куртку и заманивая Аню обратно в дом игрушкой. Он уже вышел на улицу, как вдруг Илья поднял руку: – Подожди. Он быстро нырнул в машину и достал оттуда букет роз. Шейн уставился на него в немом удивлении. Цветы они друг другу никогда не дарили – могли спонтанно принести что-то вкусное из любимой пекарни, но до цветов дело никогда не доходило. – Это тебе. Шейн взял букет и поднял взгляд на Илью, который подмигнул, явно догадываясь, что мысли Шейна уже снова вернулись к теме «опуститься на колени». Шейн облизнул губы и тяжело сглотнул. Вообще-то стоило ожидать, что Илья и на первом свидании окажется точно таким же, как и во всём остальном. Чертовски опасен. х х х х По дороге Илья поддерживал лёгкий разговор, непринуждённо рассуждая о похолодании, и между делом отметил, что впечатлён тем, как Шейн выбирает авокадо, а потому с удовольствием бы послушал советы от такого мастера. Шейн был весь внимание, ожидая, когда же ему зададут вопрос. Даже с человеком, которого он знал столько лет, светская болтовня всё равно казалась странной, но Илью это явно не напрягало. Шейну и правда было очень комфортно и спокойно на этом притворном первом свидании, будто рядом с этим человеком можно было просто расслабиться, положившись на его уверенность и лёгкость в общении. Когда до ресторана оставалось ещё около десяти минут, Илья положил руку ему на бедро. Это явно было сделано по привычке, и Шейн сначала вообще не собирался заострять на этом внимание, но потом вспомнил: да, это был очень милый жест со стороны Ильи, но они вообще-то играли по сценарию, а Шейн привык из любых игр выходить победителем. Он несколько раз кашлянул. – Не рановато ли? Илья бросил на него взгляд и на секунду отвлёкся от дороги. Заметив, как его рука лениво скользит по бедру Шейна, Илья тут же её отдёрнул. – Прости, не смог удержаться. – Я вообще-то не такой доступный, так что держи руки при себе. Илья скользнул взглядом по его рубашке и приподнял бровь: – Не сомневаюсь, – протянул он. Шейн тут же понял, что Роуз явно преувеличила с этим «развратный со вкусом». Но, если уж на то пошло, Илье стоило бы постыдиться того, что он решил, будто Шейн хотел его прикосновений лишь из-за того, что на нём надето. Шейн хотел, чтобы Илья его трогал, потому что был безумно, абсолютно и отчаянно одержим его членом – а это всё-таки не одно и то же. Ресторан был шикарный. Шейну даже показалось, что они уже здесь были пару раз, но Илья вошёл так, будто это было его заведение, тепло поздоровался с хостес и, с усмешкой отметил Шейн, незаметно сунул ей пару купюр. Их провели к столику, и Илья тут же отодвинул для него стул. – Ты это серьёзно? Илья только пожал плечами. Шейн сел и сложил руки на столе: – Ну надо же, ты вспомнил про хорошие манеры. – Прошу прощения, весь вечер буду держать руки при себе, – сказал Илья, и звучало это подозрительно искренне. Шейн решил, что это просто часть игры. – Уж постарайся. Они замолчали. Было ли это неловкостью? Так ли выглядят первые свидания? Илья с интересом рассматривал интерьер, а Шейн наблюдал за ним. Они уже были здесь – Шейн помнил, как ему понравился лосось. Это был день рождения Джеки, и официант уронил торт на колени Хейдену. Шейн улыбнулся, и Илья поймал его взгляд, словно разделяя воспоминание. Но нет. Они не могли помнить это. Ведь сейчас они – двое незнакомцев, которые только познакомились. – Итак, – начал Шейн, легко постукивая пальцами по столу. – Ты часто приглашаешь незнакомых мужчин на свидание в магазинах? Илья откинулся назад и с уверенной улыбкой проговорил: – Только тех, перед кем невозможно устоять. Я бы никогда себе не простил, если бы позволил тебе уйти. Чёрт возьми. Ну как он это делает? Подошёл официант, чтобы принять заказ на напитки, и Шейн тут же отказался от винной карты – нет, его печень ещё не была готова к новым подвигам, – и заказал проверенный годами имбирный эль. Почему-то он решил, что Илья выберет что-то вроде водки или коктейль с лаймом – что-нибудь минималистичное и элегантное, соответствующее его сегодняшнему образу. Вместо этого он заказал безалкогольный коктейль под названием «Ягодный соблазн». Его подали в огромном бокале с ягодами на шпажках и целой кучей зонтиков. И, что раздражало больше всего, Илья всё равно выглядел невероятно сексуально, пробуя его на вкус. Шейн решил, что пора повышать ставки. В процессе непринуждённой болтовни они выяснили несколько фактов о своей «альтернативной реальности». Во-первых, оба всё ещё хоккеисты и просто никогда не пересекались за пределами льда. Во-вторых, Илья явно не собирался выполнять своё обещание держать руки при себе и то и дело прикасался к запястью Шейна или его пальцам. Ну что же. Хорошо! Игра началась. х х х х – Я вырос здесь, в Оттаве, потом немного пожил в Монреале, когда играл за них, – Илья фыркнул на слове «Монреаль». Шейн продолжил: – а потом вернулся в Оттаву из-за… ну… творческих разногласий. Шейн прикинул, как теперь его собеседник объяснит тот факт, что они якобы играют за одну команду, но никогда не общались. Илья явно размышлял над тем же, замерев на несколько секунд. – Я вырос в Москве – это в России, – добавил он, явно чтобы позлить Шейна, который прекрасно знал, где находится Москва. – Но в девятнадцать переехал в Бостон. Потом перешёл в другую команду. Шейн прищурился. Ну что же, было интересно посмотреть, как Илья справится с этой сюжетной дырой. – И в какую же? – В Ноттаву. Шейн рассмеялся. По-настоящему рассмеялся, потому что Илья был до смешного невозможен. Тот выглядел довольным, а Шейн лишь покачал головой и беззвучно произнёс: «неплохо». Их игра оказалась на удивление увлекательной. Илья продолжал едва заметно касаться его руки, но Шейн в отместку стал осторожно под столом тереться об его ногу своей, так что по очкам они были квиты. В бокале Шейна была трубочка, поэтому он медленно обводил её языком, обхватывал губами и смотрел Илье в глаза каждый раз, когда делал глоток. И это прекрасно работало… до тех пор, пока не принесли закуски. Илья не раздумывая зачерпнул что-то пальцем и отправил в рот, тихо застонал и на мгновение прикрыл глаза. – Очень вкусно, – сказал он, глядя на Шейна. – Попробуй. И Шейн никогда, ни при каких обстоятельствах, не вспомнил бы, чем именно Илья кормил его в тот день. Только то, как он набрал что-то на вилку и наклонился через стол, обхватил его лицо, мягко провёл большим пальцем по щеке и низким голосом произнёс: – Попробуй. Это не было просьбой. Это был приказ. Шейн кивнул, чувствуя, как бешено бьётся пульс, и обхватил губами вилку. В последней попытке удержать контроль над ситуацией он поднял глаза. Эффект оказался прямо противоположным – самообладание Шейна стремительно растаяло, стоило их взглядам встретиться, и Илья медленно поднёс к его рту ещё одну вилку, а потом одобрительно кивнул, когда Шейн подчинился, и скользнул большим пальцем по его губе. – Невероятно, правда? Шейн не смог ответить. Слова будто куда-то исчезли. Ему нужно было срочно взять себя в руки и поменять стратегию. Первый раунд был за Розановым. х х х х – Можно, пожалуйста, меню напитков? Официант передал его и удалился, пообещав вскоре вернуться. Шейн открыл меню и с нарочитой серьёзностью принялся его изучать. Через несколько секунд он покачал головой и вздохнул. – Простите, мне нужно… – порылся в кармане и достал очки. Ход был, конечно, дешёвый. И не самый оригинальный. Но у него была идея. Илья уже развалился в кресле с самодовольной ухмылкой и в полной уверенности, что так быстро довёл Шейна до отчаянного состояния. Как бы не так. – Хм… – Шейн задумчиво прикусил дужку очков, рассматривая предлагаемые варианты. Потом покачал головой и спокойно отложил их на стол, даже не поднеся к глазам. – Я, пожалуй, возьму ещё имбирный эль. Илья выглядел сбитым с толку, его взгляд метался между Шейном и очками, словно он пытался надеть их на него силой мысли. Он наклонил голову. – Не стоит так напрягать глаза. – Как я уже сказал, очки мне не нужны, – Шейн захлопнул меню и кивнул подошедшему официанту. – Ещё имбирный эль. Может, заказать тебе ещё один безалкогольный коктейль? Он посмотрел на Илью – тот едва сдерживал улыбку. – Просто колу, спасибо. Взгляд Ильи метался между очками и Шейном, пальцы нетерпеливо постукивали по скрещённым рукам. Шейн прищурился, разглядывая зал. – Это вывеска со специальными предложениями? Не припомню, чтобы нам о них говорили. Я не вижу – там есть что-нибудь интересное? – И я не вижу, – сказал Илья, даже не пытаясь сделать вид, что глянул в ту сторону. – Может, тебе стоит… – Нет, – перебил Шейн, махнув в сторону очков. – Невежливо так поздно менять свой заказ, не правда ли? – Нет. – Очень невежливо. Поэтому не буду. Оставлю куриный салат. Илья обернулся на вывеску и задумчиво цокнул языком. – Кажется, у них там лобстер. Шейн, вообще-то, очень любил лобстера и даже не подозревал, что сегодня он был в меню. Но к моменту заказа заигрывание ногами под столом набирало силу, а потому сосредоточиться на еде было невозможно. – Да ладно? – Мм, может быть, – Илья прищурился. – У меня тоже зрение не очень. Придётся тебе проверить. В очках. Для этого ты должен их надеть. Обязательно. Шейн задумчиво хмыкнул и покачал головой. – Нет, спасибо. Оставлю курицу. Илья улыбнулся и одними губами проговорил: «вредина». 1 – 1. х х х х Ужин оказался удивительно вкусным, и Шейн почти не пожалел о своём выборе (хотя, когда мимо их столика пронесли тарелку с лобстером, он демонстративно не стал смотреть на Илью). Пока они ждали еду, их прикосновения становились всё более частыми. Но когда принесли выбранные блюда, возникло ощущение, будто объявили перерыв – можно было перестать вести счёт и заняться… ну, тем, чем вообще нормальные люди занимаются на свиданиях. – Как зовут твою собаку? – спросил Шейн. Илья показал ему фото Ани, которая радостно плескалась в воде, поднимая в воздух сотни брызг. – Аня. – Очень милая. – А твоя? – поинтересовался Илья, убирая телефон. – Та, что похожа на Аню – как её зовут? Чёрт. Шейн совсем не подумал о подходящем имени. Фидо? Баркли? – Милдред, – уверенно выдал Шейн. Илья посмотрел на него так, словно хотел спросить: «Это ты блядь откуда взял?». И, следовало признаться, это был хороший вопрос. – Собаки очень важны, – произнёс он после небольшой паузы. – Я в детстве всегда хотел собаку, но отец не разрешал. Он вообще мало что разрешал. Шейн задумался, стоит ли продолжать эту тему. Он вычитал в Гугле, что на первых свиданиях часто говорят о детстве, но сомневался, не окажется ли прошлое Ильи слишком тяжёлым для их легкомысленной игры. Шейн осторожно накрыл его руку своей. – Мне жаль. Ты заслуживал большего. – Ты очень милый, – Илья осторожно переплёл их пальцы и придвинул свой стул ближе к Шейну. – Расскажи про своё прекрасное детство. Шейн рассказал о том, как рос, как влюбился в хоккей, немного о родителях. Он поведал о том, как в пятом классе сломал руку и всё равно пытался тайком выбраться на тренировку. И вдруг Шейн понял, что его прошлое казалось каким-то… ограниченным. Маленькой вселенной, целиком сосредоточенной на хоккее, в то время как сейчас перед ним сидел новый центр его солнечной системы и смотрел на него с тёплой, сияющей улыбкой. – Ты всегда был очень целеустремлённым, – подытожил Илья. Шейн лишь пожал плечами. – Я просто рано понял, чего хочу. Илья придвинулся ещё ближе. – И чего ты хочешь сейчас? «Судя по всему, обвинение в непристойном поведении и испорченную репутацию.» – Зависит от того, что предлагают. – Мм, – Илья взял его за руку. – Зависит от того, сколько ты выдержишь. Игра продолжалась. х х х х Шейн извинился и сбежал в туалет, чтобы хоть немного прийти в себя. Он уже давно сбился со счёта, что само по себе было тревожным признаком, и решил сделать паузу, чтобы вернуть самообладание. Илья только что сложил ему цветочек из салфетки. Когда он, чёрт побери, научился делать оригами? Шейн однажды пытался заняться этим с мамой, чтобы прикоснуться к своим японским корням, но им обоим быстро наскучили маленькие листки бумаги, упрямо не желающие превращаться в лебедей, и в итоге они просто налепили пельменей. Интересно, выбесятся ли на кухне, если он попросит у них пароварку? Скорее всего, да, и очень сильно. В кармане завибрировал телефон. Он задумался, не нарушит ли правила их игры, если прямо сейчас отправит Илье откровенное фото, и не будет ли это выглядеть так, словно Шейн уже начал умолять. А ещё он поймал себя на мысли, что же такого сделал с ним Илья Розанов, если он стоит в общественном туалете и думает о нюдсах? Телефон снова завибрировал. Шейн достал его, решив, что это Илья просит его поскорее вернуться к столу. Нет. Это была Роуз. Роуз: за тобой теперь таааааааааакой должок Шейн пролистал вверх и открыл приложенный к сообщению скриншот. Илья: ты очень коварная женщина Роуз: 😇😇 понятия не имею, о чём ты Илья: Шейн бы никогда такое добровольно не надел Илья: уж я-то знаю, сколько раз пытался его уговорить Илья: официант постоянно на него пялится Илья: мне придётся тут со всеми подраться, а я, между прочим, очень занятой человек, Лэндри Илья: он меня этим доконает Илья: когда я умру, похороните меня на груди моего мужа Значит, этот образ… произвёл нужный эффект. Шейн посмотрел на себя в зеркало. Он по-прежнему ощущал себя слегка уязвимым – и, по правде говоря, не без оснований, – но отрицать то, какое впечатление это производило, было невозможно. Он провёл пальцами по воротничку и слегка прикусил губу. Он уже вышел за границы своей зоны комфорта и, несмотря на то, что явный интерес Ильи кружил ему голову, взгляды окружающих в зале его совсем не радовали. Шейн их особо-то и не замечал, но, возможно, просто не обращал внимания, сосредоточившись на происходящем. Расстегнуть ещё пару пуговиц – и Илья, скорее всего, просто не выдержит, но… У Шейна вдруг появилась идея. Он вспомнил про очки и улыбнулся. Он быстро застегнул все пуговицы, кроме верхней, и разгладил рубашку. Теперь Шейн явно смахивал на официанта, и ему, наверное, придётся обходить стороной столики, чтобы его не окликнули; где-то в глубине души он даже переживал, что из одной только вежливости примет чей-нибудь заказ. Шейн вышел из туалета и сразу посмотрел на Илью. Тот выглядел удивительно красивым: он небрежно устроился в кресле и рассеянно покусывал палочку, которой размешивал коктейль. Шейн заметил, как к нему подошла официантка и что-то сказала, Илья ответил так, что они оба рассмеялись. А когда он подарил ей свою ослепительную, чуть кривоватую улыбку, у Шейна буквально подкосились колени. – А вот и я, – сказал Шейн и сел обратно за стол, стараясь не выдать, что только что откровенно на него пялился. Официантка отошла, и Шейн остался с Ильёй, который теперь уже сам не отрывал от него глаз. Надув губы. – Что случилось? – спросил он тоном, который больше напоминал плохую попытку изобразить непринуждённость. Шейн пожал плечами. – Да так. – Здесь холодно? Я скажу, чтобы убавили кондиционер. – Нет, всё нормально. – Не стоит молчать, я сейчас позову кого-нибудь, – Илья уже потянулся позвать официанта, но Шейн схватил его за руку и опустил обратно. – Нет! Я просто подумал, что, может, я одет не совсем подобающе для этого места. – Никто не жалуется. Вообще ни один человек. – Ну… может, официант немного пялился. Илья бросил уничтожающий взгляд на «виновника» ситуации. – Я его уволю. Господи. – Нет, – настоял Шейн. – Всё нормально. Даже лучше, чем просто нормально. Он был в полнейшем восторге. Роуз, похоже, случайно разблокировала в Илье какой-то новый уровень. Столько стараний – и в итоге его выбила из равновесия… приоткрытая грудь? Неужели мужская грудь была столь же притягательна, что и женская? Надо будет спросить у Роуз. – Давай лучше закажем десерт, – сказал он, наблюдая за Ильёй, который, казалось, уже обдумывал следующий шаг. Это было даже забавно: утром Илья видел Шейна с голым торсом, когда тот ходил в одном полотенце, и никак не отреагировал (разве что привычно шлёпнул его по заднице), а сейчас смотрел на него так, словно у него отобрали обещанный подарок на ближайший день рождения. И на все последующие тоже. – Да. Давай. х х х х Илья настоял, чтобы они взяли один десерт на двоих, а не по отдельности. Его стул каким-то волшебным образом оказался вплотную к Шейну, а их бёдра оказались в такой тесной близости, что это было уже неприлично. Шейн, однако, не сдвинулся ни на миллиметр. Илья больше не кормил его, но это вовсе не значило, что он сбавил обороты. Его рука непринуждённо лежала на спинке стула Шейна, и время от времени он нежно проводил пальцами по его затылку, тихо издавая довольные звуки, пока они медленно разделывались с небольшим кусочком тарта. Внешне Шейн оставался невозмутимым. Даже когда Илья наклонился совсем вплотную и бережно снял с его рубашки случайную нитку, а их лица почти соприкоснулись… Шейн выдержал, вежливо поблагодарил его и снова задумался, заметит ли кто-нибудь, если он сползёт под стол и прямо там отсосёт Илье. – Эй, парни, простите, что врываюсь, но мы ваши самые преданные фанаты, – к их столику, слегка пошатываясь, подошёл явно подвыпивший мужчина; за ним поспешно семенила его заметно смущённая жена. – Я уже тридцать лет болею за «Кентавров», но вы двое прям вдохнули в эту команду жизнь, – он хлопнул Илью по плечу и подмигнул. – Засади как следует, ладно? Шейн только и мог, что смотреть, как Илья рассмеялся и кивнул: – Не меньше трёх раз! – пообещал он. Жена уже уводила мужчину, беззвучно извиняясь на ходу, и Илья весело отмахнулся. Шейн моргнул. – Ты серьёзно пообещал этому парню, что мы сегодня три раза потрахаемся?! – Речь шла о хоккее, Шейн, он говорил про нашу игру в среду, – мягко укорил его Илья, качая головой. – О чём ты вообще думаешь? Я целиком за скромность, заканчивай с этими развратными мыслями. Нельзя было засчитать это очком в пользу Ильи. Зато могло сыграть на руку Шейну. – Хочешь расскажу о своих мыслях? Илья замер. Шейн подался ещё ближе, совсем как Илья, когда чуть раньше убирал одинокую ниточку с его рубашки. – Ты прав, они у меня совсем не скромные. В них я сейчас под столом. Стою перед тобой на коленях. Илья не отрываясь смотрел на десерт; на его челюсти нервно подрагивала мышца. – Я беру тебя в рот, и ты начинаешь его настойчиво трахать. Илья с силой вдавил вилку в тарт – тот разломился на мелкие кусочки, и белый шоколад размазался по тарелке. Он даже не стал делать вид, что собирается есть. – Я бы смог заглотить тебя целиком. До самого основания. Мне пришлось бы прикоснуться к себе, ведь ты так сильно меня возбудил. От одного лишь ощущения твоего члена у меня во рту я бы уже был на грани… – Шейн мягко потёрся носом об ухо Ильи, и хотя они не избегали близости на публике, это было для них в новинку. Илья наконец перевёл на него взгляд, тяжело дыша. Он на несколько секунд замолчал, а затем ответил: – Думаю, под столом бы оказался всё-таки я. Шейн подавил едва слышный стон. Он был уверен, что победит в этом раунде, но сейчас он просто сгорал от возбуждения, а потому перестал думать о счёте. – Да, – задумчиво произнёс Илья, кончиками пальцев проводя по лицу Шейна, – это я был бы под столом, и нежно, очень осторожно ласкал тебя языком. Ты бы едва заметно извивался, пытаясь сдержать тихие стоны, ведь, – он слегка коснулся его носа, – тебе нельзя было бы раскрыться перед всеми. Никто не должен догадаться, что я с тобой делаю, а потому тебе пришлось бы вести себя прилично и делать вид, что ты вот-вот не застонешь, как развратная шлюшка. Шейн капитулировал. Полностью. И безоговорочно. – Илья, – умоляюще выдохнул Шейн, как будто не он сам всё это начал, – мы ведь в общественном месте. Илья молча подозвал официанта. Счёт, пожалуйста. х х х х Шейну пришлось выйти из ресторана, держа куртку перед собой, чтобы скрыть тот факт, как сильно его член натягивает ткань штанов. Илья был в похожем состоянии, но он не убирал руку с поясницы Шейна, пока они шли к машине. Поездка домой прошла в полнейшей тишине; в воздухе ощущалось сексуальное напряжение, и Шейн потерял счёт времени. Очнулся он только когда они подъехали к дому. Илья помог ему выйти из машины, и Шейн крепко сжал его руку. – Позволь я провожу тебя до двери. Они, конечно, могли продолжать свою игру, но Шейн напрочь позабыл любые правила. Он не помнил счёт. И, возможно, даже собственное имя. Он открыл дверь, а Илья снова опёрся о косяк, как перед началом их свидания. Шейн рвано выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Эту часть он хорошо выучил во время своих поисков в гугле: пригласить внутрь, предложить выпить. Ничего сложного. – Хочешь выпить? – спросил Шейн, пытаясь говорить чётко и спокойно. Илья кивнул с нарочито невозмутимым видом, но при этом явно с облегчением, словно Шейн мог внезапно оказаться сумасшедшим и не захотеть, чтобы в ближайшие пятнадцать минут с ним занялись умопомрачительным сексом. Аня радостно встретила вошедших и, заскользив лапами по паркету, набросилась на них. Шейн ненадолго на неё отвлёкся: он схватил её любимую игрушку и лежанку и перетащил всё это на кухню, добавил несколько вкусняшек в качестве извинений, после чего закрыл дверцу вольера. – Умно, – протянул Илья, лениво развалившись на диване. – Но где же моя выпивка? Тележка с алкоголем, полностью укомплектованная под вкусы Илья, стояла неподалёку. – Извини, но всё закончилось, – выдохнул Шейн. – Какая жалость. И что же ты мне тогда предложишь? Шейн не выдержал. Он опустился ему на колени, крепко зажимая его бёдра своими, и принялся медленно тереться. Илья довольно улыбнулся и зажмурился. – А чего ты хочешь? – спросил Шейн, слегка покусывая мочку уха. Илья что-то пробормотал и открыл глаза. – Хочу, чтобы ты нормально расстегнул эту ёбаную рубашку. Шейн посмотрел вниз на ровный ряд застёгнутых пуговиц. Потом медленно расстегнул одну. И ещё одну. Затем… чёрт, сколько же пуговиц было изначально расстёгнуто? Илья нахмурился. – Почему ты остановился? Ага, значит, было больше. Нет, серьёзно что ли? Это же пиздец сколько пуговиц. Вполне вероятно, что в скором времени в соцсетях появится снимок его полуобнажённого торса от вездесущих папарацци. – Иди сюда. Илья схватил его за рубашку и осторожно притянул к себе, ненадолго задержался пальцами у подола, а затем медленно скользнул вверх вдоль строгой линии пуговиц. Его лицо оказалось в считаных миллиметрах от лица Шейна, а взгляд был тёмным и глубоким. – Вот так. Илья так резко и сильно рванул рубашку Шейна, что ткань не выдержала и разошлась. Шейн тихо выдохнул от неожиданности. Рубашка повисла на нём наполовину, и это, похоже, крайне возмутило Илью: он стянул её вниз и отбросил на пол. Шейн потерял всякую способность к сопротивлению и был уже на грани, а потому нежно обхватил руками лицо Ильи. – Так-то лучше, – выдохнул Илья. Шейну оставалось только его поцеловать, ведь больше не было сил сдерживаться, а все крохотные остатки его самообладания испарились вместе с рубашкой. Он тихо застонал, когда Илья жадно ответил на поцелуй, вынуждая его двигаться бёдрами в такт, и Шейн вдруг понял, что всего несколько минут этого отчаянного и напряжённого трения распалили его до предела. – Хочу кончить по-другому… Илья глухо зарычал – его всегда заводило, насколько легко Шейн возбуждался, – и принялся томно покусывать и целовать его в шею, однако вскоре Шейн отстранился и опустился на колени. Илья чуть отодвинулся назад и широко раздвинул ноги, не сводя с Шейна восхищённого взгляда, словно в мире больше никого не существовало. Шейн напряжённо смотрел ему в глаза, пока Илья расстёгивал ширинку и мягко запускал пальцы в его волосы. – Ты ведь об этом думал? – низким голосом спросил Илья. – Как залезешь под стол и позволишь мне использовать свой рот? Шейн кивнул, слегка приоткрыв губы. – Ты думал об этом уже тогда, в продуктовом? Знал, что к вечеру будешь так отчаянно хотеть мой член? Да. Конечно. Он весь вечер изнывал от желания, но не мог выдавить из себя ни одного внятного предложения, поэтому только тихо застонал. На большее бы его сейчас не хватило. Шейн крепко обхватил Илью губами, опустился чуть ниже и провёл языком по всей длине. Хватка Ильи в его волосах заметно усилилась. – Ты хотел, чтобы я трахнул тебя в рот, да? Шейн кивнул, тяжело дыша через нос. Илья шумно выдохнул и толкнулся вперёд, проникая ещё дальше. Шейну оставалось только лишь глухо стонать; он спешно расстегнул ширинку, дрожащими пальцами обхватил собственный член и снова всхлипнул, когда Илья оказался ещё глубже. Он чувствовал, как дрожат его ноги и слышал, как сбивается дыхание. – Мне нужно тебя трахнуть, – прорычал Илья. – Не знаю, что я хочу сильнее, кончить тебе на лицо или оказаться в тебе. Я хочу, чтобы ты забыл обо всём на свете… Боже, что ты со мной сделал? В ответ раздался очередной протяжный стон. Надо будет заказать футболку с надписью: «Я сходил на первое свидание с Ильёй Розановым, и всё время стонал, как последняя шлюха». – Позволь мне тебя трахнуть, – выдохнул Илья, продолжая двигаться, но в его голосе слышалась почти отчаянная мольба. Он оттянул Шейна за волосы назад, с восхищением разглядывая его залитое слезами лицо. – Какой же ты чертовски красивый. – В спальню, – прошептал Шейн, наконец выдавив хоть слово и не удивляясь тому, насколько хриплым и чужим показался звук собственного голоса. Илья кивнул, поднялся и потянул его за собой. Шейн не помнил, кто из них вёл, только то, как он чуть не споткнулся об пуфик, когда они добрались до спальни. Илья толкнул его на кровать, стягивая с себя рубашку и снимая штаны. Когда Шейн понял, что на нём не было белья, то тихо выдохнул: – Блядь. – Раздевайся, – приказал Илья. Шейн кивнул, стащил с себя оставшуюся одежду и отбросил куда-то в сторону. Уже через секунды Илья был над ним, жадно покусывая и целуя там, куда мог дотянуться. Вскоре он провёл зубами по бедру Шейна и скользнул языком вдоль его члена. Шейн ахнул, запрокидывая голову. – Блядь, до чего же ты этого хочешь, – прошептал Илья с тихим, почти благоговейным восхищением. Он оставил Шейна всего на мгновение, перебирая содержимое ящика в поисках смазки. Возвращаясь, он на секунду задержался, чтобы коснуться его губ на удивление нежным поцелуем. – До чего прекрасный, – повторил он тем же восторженным голосом. Шейн попытался сказать: «и ты тоже прекрасный, ты идеальный, мне ничего не нужно, кроме тебя», – но Илья уже принялся лениво кружить скользкими от смазки пальцами по сморщенной коже, и мысли Шейна снова превратились в хаотичные и бессвязные. – Пожалуйста, – прошептал Шейн срывающимся голосом. – Пожалуйста. Илья проникнул внутрь одним пальцем, и Шейн выгнулся, прося ещё, почти умоляя о следующем, а выражение на лице Ильи было красноречивее любых слов: я дам тебе всё, что угодно, только попроси. Он не отрываясь смотрел на его лицо, впитывая каждый восхищённый стон и легчайшее трепетание ресниц. К тому моменту, как Шейн снова начал терять контроль, Илья растягивал его уже тремя пальцами. Шейн с трудом выдохнул: – Готов… пожалуйста. Илья тут же неловко отшатнулся, его собственная жажда была слишком заметна. Шейн посмотрел на него и вдруг хрипло выдохнул: – Подожди! Илья замер, а потом положил руку ему на колено. – Ты в порядке, солнышко? – Я хочу быть сверху. Илья выругался, резко потянувшись к лицу Шейна – его пальцы всё ещё были скользкими от смазки. Шейн тихо заскулил. – Ты меня, блядь, когда-нибудь убьёшь, – выдохнул Илья, притягивая его в жадный и грязный поцелуй. – Чёрт, да… давай, садись на меня. Илья откинулся на подушки, и Шейн перевернулся, следуя за ним. Ему понадобилось мгновение, чтобы собраться с мыслями, прежде чем он устроился у него на коленях. Илья направил член, и Шейн опустился вниз. Они оба застонали друг другу в рот, обмениваясь жадными и влажными поцелуями. Шейн качнул бёдрами, и Илья довольно заурчал. Шейн повторил это движение ещё раз, а потом снова и снова. Кровать непристойно скрипела в унисон с пошлыми шлепками, заполнившими комнату. Шейн упёрся руками в изголовье, а хватка Ильи на его бёдрах только усилилась. К утру там останутся следы, и от этой мысли с губ Шейна сорвался долгий и глубокий стон. – Блядь, я так близко… я уже почти… – выдохнул он. Илья только кивнул, а взгляд его был мутным и рассеянным, будто он находился где-то очень далеко и одновременно прямо здесь. Он пальцами обхватил член Шейна, несколько раз провёл от головки до основания – и Шейн, задыхаясь, кончил, покрывая спермой его грудь и ладонь. Илья глухо, довольно застонал и резко подался бёдрами вверх, двигаясь жёстко и жадно, пока у самого не сбилось дыхание, а потом, слегка прикрыв глаза, хрипло выдохнул: – Шейн!.. Они ещё какое-то время просто лежали вместе, их сердцебиение постепенно успокаивалось. Потом Шейн начал немного ёрзать – он любил эти тихие моменты после секса, любил обниматься… но ещё больше он любил быть чистым. Шейн попытался скоординировать движения и встать с кровати, но получилось только неловко перевалиться с Ильи на свою сторону. Илья зевнул и откатился от него. Шейн, может, и спросил бы, зачем тот ушёл, но был слишком обессилен и одурманен, а потому сумел лишь лениво приоткрыть глаз и проследить, как его муж заходит в ванную и возвращается с влажным полотенцем. Шейн довольно выдохнул, когда Илья провёл им по его бёдрам и животу. – До чего ты у меня избалованный, – пробормотал Илья, мягко прикасаясь губами к недавно очищенной коже. – Мм. – И ты так этого хотел… Я уже подумал, что нас арестуют за непристойное поведение, если бы мы ещё немного задержались в ресторане. «А я бы не возражал», – подумал Шейн. Илья, будто прочитав его мысли, мягко поцеловал его в нос. – Ты бы не позволил мне зайти так далеко. Но я хотел нагнуть тебя в коридоре в ту же секунду, как ты появился в той развратной рубашке. – Угу-мм. «Ты даже не представляешь, насколько далеко я бы позволил этому зайти». – Ну что же, – протянул Илья, поудобнее устраиваясь у него на груди. – Как тебе свидание? Шейн улыбнулся: – Неплохо. Думаю, он может быть тем самым. Господи, он звучал так, словно его в самом лучшем смысле выжали до последней капли. Илья улыбнулся, уткнувшись ему в шею, и они несколько минут просто лежали вместе, после чего Илья снова поднялся, отбросил полотенце и начал шарить по полу. Подняв штаны, он сунулся в карман и достал два золотых кольца. Шейн улыбнулся. – Вот они, – сказал он, разминая руку, которая словно бы скучала по этому небольшому ювелирному ободку. Илья внимательно посмотрел на Шейна. – Присядь. – Нет. – Шейн. Шейн недовольно заворчал, но всё перебрался на край кровати и свесил ноги. Илья опустился на одно колено, держа в руках его обручальное кольцо. – Ты выйдешь за меня? Шейн закатил глаза, но при этом улыбался он, как полный идиот. И это было совершенно прекрасно, потому что улыбка Ильи была точно такой же. Он протянул руку, позволяя надеть кольцо, как и в день их свадьбы. День их свадьбы… У Шейна появилась последняя идея на этот вечер. Он осторожно забрал кольцо у Ильи, прежде чем тот успел его надеть. Илья вопросительно посмотрел на него, явно ничего не понимая. Шейн потянул его обратно на кровать, взял за руку и выдохнул. Кольцо поблёскивало в его заметно дрожащих пальцах. Он ещё не отошёл от оргазма, а каждая клеточка его тела уже пульсировала от предвкушения чего-то иного. – Ты мой лучший друг, – сказал ему Шейн. – Благодаря тебе я стал лучше, и моя жизнь стала ярче. Счастливее. Наверное, существует мир, в котором я не встречаю тебя с сигаретой в руке где-то в Саскачеване. И, возможно, есть мир, где мы так и не влюбляемся друг в друга. Но я в этом сомневаюсь, потому что в любой реальности, где мы существуем, я всё равно найду тебя и выберу тебя. Я клянусь, – и, возможно, у него действительно в горле перехватило дыхание или защипало в глазах, но это было неважно, потому что Илья выглядел так же, – всегда быть рядом с тобой и быть на твоей стороне. Ты – любовь всей моей жизни и тот, кто побуждает меня стремиться к большему и лучшему, и я обещаю, что пройду все испытания вместе с тобой. Я буду рядом, когда бы ты ни нуждался во мне, как бы трудно ни было. Несмотря ни на что. Я обещаю всегда любить тебя. Шейн надел кольцо, и, как и в день их свадьбы, его пальцы невольно задрожали. Илья бережно взял руку Шейна в свою и прочистил горло. – Нет в этом мире человека, которого я любил бы больше, чем тебя. Жизнь редко была ко мне благосклонна, но сегодня я исключительно счастливый человек, а всё потому, что у меня есть ты и те, кто тебя окружают. Я всегда верил в существование души, но теперь мне кажется, что именно ты – причина, по которой у меня есть своя, – он сжал руку Шейна и провёл пальцем по ободку его обручального кольца. – Я клянусь, что целиком и полностью принадлежу тебе. Навсегда. «Навсегда», – мечтательно подумал Шейн и нежно поцеловал своего мужа. Илья на долгое мгновение прижался к его лбу своим, закрыв глаза. – Бро, – тихо сказал Шейн спустя некоторое время. Ресницы Ильи дрогнули, и в уголках губ появилась задорная улыбка. – Бро, – серьёзно ответил он. – Я так удачно оседлал член этого парня, что он сразу же сделал предложение. Шейн улыбнулся, чувствуя, как его муж рассмеялся, сотрясаясь всем телом.