Когда мы не знали

Оглушительная страсть, только что бушевавшая между ними, сменилась тишиной, в которой отчетливо слышалось тяжелое дыхание. Ремус уткнулся лицом в лопатки Сириуса, чувствуя, как под его ладонями медленно успокаивается чужой пульс. Кожа к коже... В голове у Люпина все еще был туман, а обострившееся обоняние впитывало запах. До безумия родной запах... самого Сириуса... Сириус пошевелился первым, медленно повернув голову. Его глаза в этом полумраке казались огромными, а мокрые пряди волос точно облепили лицо. — Эй, — шепнул он, и охрипший голос эхом отозвался где-то в груди Ремуса. — Нам уже нужно идти, Лунатик. Ремус вместо ответа лишь сильнее прижался к его спине, пряча глупую улыбку. От невыносимого ощущения выстраданного счастья он чуть ли не плакал. После стольких недосказанностей... После стольких лет... Все годы его тайной любви к Блэку показались ничем... Если можно, просто пустой прелюдией перед этим мгновением, сокрушившим его до основания. Оказывается, с признанием своих чувств мир не рухнул. Монстр внутри него не проснулся. Монстра укротили ладони, сейчас осторожно накрывшие его собственные пальцы. Они возвращались в реальность неохотно. Приводили друг друга в порядок, вполголоса накладывая заклинания. Сириус, обычно такой резкий в движениях, сейчас бережно застегивал рубашку Ремуса, замирая на каждой пуговице. Пальцы скользили по шрамам на груди Люпина, но теперь это прикосновение не вызывало у Ремуса привычного желания сжаться или спрятаться. Путь до башни Гриффиндора вышел нелепым, ибо они шли слишком близко. Буквально слишком. Сириус то порывисто ловил Ремуса за руку, сжимая его пальцы до боли, то резко отдергивал ладонь, стоило им завернуть за угол. Ремус сам пару раз тянулся к его запястью, но страх быть пойманными срабатывал быстрее мыслей. Они тут же синхронно отстранялись друг от друга, испуганно глядя по сторонам и делая вид, что просто идут рядом. Где-то на переходе между этажами Люпин резко припал на левую ногу — мышцы после полнолуния свело. Только сейчас, ощутив острую вспышку боли, он понял, чего не хватает. — Трость, — тихо выругался Ремус, останавливаясь и тяжело прислоняясь плечом к стене. — Я оставил ее у балкончика... Пришлось разворачиваться. Возвращаться назад было еще нелепее, но Сириус даже не подумал злиться. Он просто молча пошел вместе с ним, подстраивая свой шаг под хромающий шаг и придерживая за локоть на ступенях. Трость нашлась там же, где Ремус ее и забыл... она сиротливо прислонилась к каменным перилам балкона. Сириус дошел до нее первым. Он поднял ее и протянул Люпину, но когда Ремус взялся за свою палочку-выручалочку, Блэк ее не выпустил. Здесь, у балкончика, было гораздо светлее, чем в чулане. Прятаться в спасительных тенях больше не получалось. Вдруг возникло странное ощущение... будто они вообще впервые смотрят друг на друга по-настоящему. Ремус смотрел в лицо Сириуса и видел, как в его глазах снова просыпается то, от чего до сих пор глухо ныло внутри... Точно так же Сириус смотрел на него тогда, после их первой ночи, когда он внезапно стал чужим и делал вид, что между ними ничего не произошло. — Я до сих пор боюсь, Рем, — негромко признался Сириус. — Тогда я вел себя как... ублюдок, потому что мне казалось… если я не оттолкну тебя первым, ты сам скажешь, что это было ошибкой. Что я тебе не нужен. Внутри все перевернулось от честности, на которую знакомый Ремусу Сириус никогда в жизни не решился бы. Люпин медленно сместил ладонь чуть выше, накрывая пальцы Сириуса своим теплом и прижимая их к трости. — Глупый... — сказал Ремус, пытаясь вкладывать в свои слова всю уверенность, на которую был способен. — Тот твой холод был ошибкой. А то, что в чулане… то, что сейчас — нет. Слышишь меня? Не закрывайся от меня... Ты мне нужен. Весь. Сириус с каким-то всхлипом выдохнул и вдруг шагнул вплотную, утыкаясь носом в изгиб шеи Ремуса. Трость осталась зажатой где-то между их ладонями и ребрами, но они этого уже не замечали. Они простояли так, вжимаясь друг в друга, пару минут, вновь позабыв о времени и о том, что уже темнеет. Напряжение, мучившее их последние несколько дней, наконец-то улеглось, сменившись убаюкивающим облегчением. — Пойдем, — негромко сказал Ремус. — Пока нас точно кто-нибудь не сцапал. Им обоим требовалось эти несколько минут, чтобы свыкнуться с новой реальностью и, самое главное, научиться ее скрывать. Потому что впереди их ждал привычный мир, где нужно было снова стать просто лучшими друзьями. Как только дверь в комнату со скрипом отворилась, Ремус сразу почувствовал неладное. На тумбочке у кровати Джеймса громоздилась гора еды: еще теплые пироги, тыквенные ватрушки и четыре запотевшие бутылки сливочного пива. Очевидно, Питер и Джеймс совершили масштабную вылазку. Но праздничной атмосферы не было и в помине. Питер испуганно сжался на своей кровати, переводя взгляд с двери на Джеймса. А сам Поттер стоял посреди комнаты. Взъерошенный больше обычного, со скрещенными на груди руками. — Явились, — бросил Джеймс. — Ого! — Сириус попытался включить свой привычный режим беззаботного дурочка. — Сохатый, да тут целый пир! Вы грабанули кого? А мы как раз… — Где вы были? — перебил его Джеймс, голос звучал непривычно грубо. Ремус сделал шаг вперед, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя сам весь дрожал: — Джеймс, прости. Мы засиделись в библиотеке. Я решил поискать кое-что по Древним рунам, а Сириус ждал… — В библиотеке? — Джеймс горько усмехнулся, что заставило Питера еще сильнее втянуть голову в плечи. — В библиотеке, значит? Лунатик, ты хреновый лжец. Одним резким движением Джеймс выхватил из кармана сложенный кусок пергамента и с силой швырнул его на кровать Ремуса. Пергамент раскрылся. На нем тонкими чернильными линиями были выведены коридоры Хогвартса... Карта Мародеров. Их собственное детище. — Питер два часа назад чуть не попался, пока тащил эти чертовы пироги с кухни! — выкрикнул Джеймс, и в его голосе сквозь злость явственно проступила обида. — Мы хотели устроить праздник. Лунатик едва живой после полнолуния и ходит мрачнее тучи. Я достал Карту, чтобы посмотреть, где вас носит, не нужно ли вас подстраховать. И что я вижу? Джеймс ткнул пальцем в чернильные точки на пергаменте. — Никакой библиотеки, Ремус. Какой-то чулан для метел в заброшенном крыле. Вы сидели там. Вдвоем. Полтора часа! — Джеймс перевел взгляд с одного друга на другого. — Вы что, держите меня и Хвоста за полных идиотов? Что у вас за секреты? Мы — Мародеры или кто?! У вас какие-то свои приколы или что? Почему нельзя сказать нам? Почему вы лжете? Мы вам не друзья?! В комнате повисла тишина. Ремусу показалось, что у него подкосились ноги. Секрет, который они так бережно и пугливо прятали в темноте чулана, сейчас лежал обнаженным прямо перед ними. Люпин открыл было рот, не зная, что сказать, как вдруг Сириус сделал шаг вперед, полностью заслоняя Ремуса своим телом от гневного взгляда Джеймса. — Хватит орать, Сохатый, — холодно произнес Сириус. Лицо его превратилось в непроницаемую маску. — Карту он, значит, проверил. Молодец. Шпион хренов. Ремус никогда еще не видел, чтобы Сириус так разговаривал с Джеймсом. Между ними бывали стычки, конечно, но в них никогда не было столько жесткости. Сириус мог вспылить, мог промолчать, но он никогда не врал Джеймсу. Поттер был единственным человеком, от которого у Блэка не существовало секретов. Но сейчас Сириуса загнали в угол. Его буквально раздели и кинули в то, чего он сам панически боялся и не хотел признавать в себе. И чтобы защитить их с Ремусом тайну, ему пришлось впервые в жизни ударить по этому доверию. — Сириус, не надо… — попытался остановить его Ремус, но Блэк только сильнее сжал кулаки. — Нет, надо! Раз уж наш капитан устроил допрос, пусть слушает, — Сириус сделал шаг навстречу Джеймсу, сокращая расстояние между ними до минимума. — Мы не врали, Джеймс, мы действительно шли в библиотеку переписывать это чертово эссе. Но Лунатика так перекрыло... Он дышать нормально не мог после этого чертова полнолуния! Мы свернули к заброшенному крылу, чтобы просто по коридорам пройтись, воздухом подышать подальше от всех. В словах Сириуса звучала наболевшая досада, что не поверить ему было невозможно. Он просто взял свою реальную панику и перенаправил ее на здоровье друга. — Потом мы услышали чьи-то шаги. Он заставил меня нырнуть в первую попавшуюся щель, в этот гребаный чулан, чтобы нас не сцапали. Его окончательно накрыло. Полтора часа я сидел с ним и ждал, пока у него перестанет кружиться голова с этой его тревогой извечной. А про эссе он тебе ляпнул, потому что знает, какой ты паникер, Джеймс! Очевидно, что он просто не хотел портить вам вечер и грузить своими проблемами. Тебе полегчало от этой правды? Джеймс открыл было рот, собираясь что-то возразить, но так ничего и не сказал. Пылающий гнев в его глазах мгновенно погас, сменившись растерянностью и виной. Этот аргумент добил его окончательно: Люпин действительно ненавидел быть обузой и вечно до последнего скрывал свою слабость. Поттер посмотрел на Сириуса, затем через его плечо на Ремуса, у которого и правда был потрепанный вид. — Проклятье… — уже гораздо тише сказал Джеймс, запуская руку в волосы. — Лунатик, ну ты... В следующий раз говори нам, ладно?.. Ремус лишь виновато опустил голову, идеально отыгрывая роль пойманого на скрытности мученика. — Ладно, — Джеймс тяжело вздохнул, его плечи опустились. — Садитесь жрать. Пироги остывают, а эльфы ради них прыгали выше головы. Питер, открывай пиво. Питер тут же засуетился, явно обрадованный тем, что гроза миновала. Атмосфера в комнате начала медленно разряжаться. Они уселись на полу вокруг импровизированного стола. Джеймс шумно жевал пирог, то и дело бросая на Ремуса обеспокоенные взгляды, Питер увлеченно рассказывал, как они прятались от миссис Норрис в нише за гобеленом. Сириус включился в разговор, шутил, нагло отбирал у Джеймса лучшие куски и вел себя как ни в чем не бывало. Но под этим всем привычным мародерским братством теперь было что-то иное. Сидя на полу со сливочным пивом в руках, Ремус вдруг почувствовал, как Сириус крепко сжал его колено, а затем дразняще расслабил хватку, но руки так и не убрал, продолжая удерживать его. Ремус поднял глаза и встретился с ним взглядом. В серых глазах Блэка горело что-то настолько откровенное, что в груди сладко заныло от воспоминания о том, как это сумасшедшее чувство только что заполняло его целиком в темноте чулана. Да, они были всего лишь студентами, вокруг сгущалась война. Время для правильных слов еще не пришло. Но это больше не имело значения. Главное, что теперь они кое-что друг о друге знали. И эта общая тайна делала их сильнее всего мира.