Сводная страсть

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИ-ЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ . . . «Сводная страсть» arsm72411 Меня зовут Вера, мне двадцать два, и я, кажется, влюблена в девушку, которая любит порошок больше, чем меня. Это не метафора. Она действительно нюхает амфетамин каждый день, начиная с утра, когда нормальные люди пьют кофе. Лена считает, что кофе — это для слабаков, потому что кофеин не ломает реальность, а только слегка её подкрашивает. Амфетамин же, по её словам, разбирает мир на составные части, как конструктор, который можно собрать заново. Я не пробовала. И не попробую. Мне хватает того, что я вижу по её глазам. Но обо всём по порядку. --- Мы живём вместе уже полгода. Снимаем двушку в панельной пятиэтажке на окраине. Дима, мой сводный брат, живёт в соседней комнате. Наши родители поженились, когда нам было двенадцать и четырнадцать. Мы не родные по крови, но росли вместе. Это важно, потому что потом будет тот самый момент, когда вы скажете: «Фу, инцест». Но мы не родные. Технически. Морально — да, странно. Но кто в этом мире не странный? В то утро я проснулась от того, что Лена уже не спала. Она сидела на краю кровати, голая, с телефоном в руке, и её зрачки были размером с монеты в пять рублей. — Ты опять? — спросила я хрипло. — Что «опять»? — Она даже не повернулась. — Приняла дозу. В семь утра. — Это не доза. Это витамин. Для ясности мысли. — Ты говорила, что бросишь. — Я бросаю. Каждый день. Но сегодня нужна ясность. У меня важный разговор с заказчиком. Лена работала фрилансером — делала анимацию для рекламных роликов. Когда она была чистая, её работы получались милыми, даже талантливыми. Когда под кайфом — странными, пугающими, иногда гениальными. Клиенты жаловались. Она говорила, что они просто не доросли до её уровня. Я вздохнула и отвернулась к стене. На обоях была трещина, похожая на молнию. Я смотрела на неё и думала: как так вышло, что я, Вера, бисексуальная девушка с красным дипломом философского факультета, живу с наркоманкой и не могу найти в себе силы её бросить? — Ты меня не любишь, — сказала Лена вдруг. — Что? — Я чувствую. Ты уже месяц ко мне не прикасаешься. Мы не занимались сексом с прошлой пятницы. А до этого — две недели. — Это потому что ты постоянно под кайфом. Когда ты чистая, у тебя нет настроения. Когда под кайфом — тебе не до меня. — Мне всегда до тебя. Просто… я не умею иначе. Она наконец повернулась. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени. Но губы — красные, яркие, как будто накрашенные кровью. Красивая. Чёрт, какая же она красивая, даже когда превращает свой мозг в кашу. — Давай сегодня вечером, — сказала я, чтобы её успокоить. — Устроим романтику. Свечи, вино, я куплю ту клубнику, которую ты любишь. — Обещаешь? — Обещаю. Я соврала. Я уже знала, что сегодня вечером скажу ей «прощай». Но не могла сделать это с утра. Было бы слишком жестоко. Даже для меня. --- Днём Лена ушла к заказчику. Я осталась одна. Дима был на работе — он программист, сидит в офисе с девяти до шести, иногда задерживается. Мы почти не пересекаемся по будням, только вечером за ужином. Тогда я ещё не знала, что этот вечер станет поворотным. Я лежала на диване, листала ленту в телефоне и думала о Лене. О том, как мы познакомились. Это было в баре. Она подошла ко мне и сказала: «У тебя грустные глаза. Хочешь, я сделаю их весёлыми?» Я подумала, что это пошлая пикап-фраза, но она достала из кармана маленький пакетик. Я отказалась. Она удивилась и сказала: «Тогда, может, просто выпьем?» Мы выпили. Потом поцеловались в туалете. Потом поехали к ней. Секс был диким, громким, с криками и царапинами. Я кончила три раза. Она — два. Я подумала: «Вот она, любовь всей моей жизни». Ошиблась. Любовь всей жизни не просыпается с красными глазами и не просит у тебя денег на «важный проект», который на самом деле просто доза. В пять часов она вернулась. Возбуждённая, говорливая, с пакетом клубники в руке — видимо, купила сама, пока я спала. — Вера! — закричала она с порога. — Я всё сделала! Клиент в восторге! Он сказал, что это лучшее, что он видел за последние пять лет! — Это хорошо, — сказала я без энтузиазма. — Ты чего такая скучная? Пойдём, я хочу тебя. Прямо сейчас. Она стащила с себя джинсы, не снимая кроссовок. Потом футболку. Под ней не было лифчика — она никогда не носила, говорила, что это «патриархальный гнёт». Я смотрела на её маленькую грудь, на тёмные соски, на плоский живот, и внутри меня боролись два чувства: желание и усталость. — Давай, — сказала я, сама не зная, зачем. Мы занялись сексом на диване. Лена была активной, даже агрессивной. Она целовала меня везде, куда доставали губы, шептала какие-то слова, смеялась. Я лежала и думала: «Вот это — последний раз. Я запомню это, а потом уйду». Она кончила быстро. Я — нет. Она не заметила. — Ты лучшая, — сказала она, откидываясь на подушку. — Знаешь, без тебя я бы давно сломалась. — Знаю, — ответила я. И в этот момент я поняла, что больше не могу. Не потому что она наркоманка. А потому что я перестала чувствовать то, что чувствовала раньше. Секс стал привычкой, как чистить зубы. Лена стала соседкой по кровати. А любовь превратилась в амфетаминовый сон — яркий, быстрый, но после него всегда наступает похмелье. --- Вечером, когда Дима вернулся с работы, Лена уже спала — сморилась после дозы. Я вышла на кухню, где брат разогревал ужин. — Ты какая-то бледная, — сказал он, не глядя на меня. — Лену надо бросать. Он повернулся. В его глазах не было удивления. Только лёгкая грусть, как у человека, который давно знал, что этот разговор случится. — Ты уверена? — Я уверена уже три месяца. Но у меня не хватало духа. — А теперь хватит? — Теперь нет выбора. Она уничтожает себя. А я уничтожаю себя рядом с ней. Дима молчал. Он всегда умел молчать правильно — не давя, не осуждая. Мы не были близки в детстве — разница в возрасте, разные компании, общие родители, которые ссорились из-за денег. Но последние два года, после того как я переехала в эту квартиру, мы стали… как бы это сказать… не друзьями, нет. Скорее, союзниками. Два человека, которые оказались в одной лодке и не хотят утонуть. — Если нужна будет помощь, — сказал он, — я рядом. — Знаю. Спасибо. Я вернулась в комнату. Лена спала, раскинув руки, как звезда. Я села рядом, посмотрела на её лицо. Во сне она выглядела спокойной, почти невинной. Ни тебе амфетаминовых зрачков, ни бешеной энергии. Просто девушка, которая когда-то была моей. — Лена, — сказала я тихо. — Проснись. Она не проснулась. Я тронула её за плечо. Она заворочалась, открыла мутные глаза. — Что? Случилось? — Нам надо поговорить. — О чём? — она села, потёрла лицо. — Только не сейчас, у меня голова раскалывается. — Сейчас. Или никогда. Я сказала ей всё. Про то, что я больше не чувствую себя любимой. Про то, что её зависимость разрушает нас. Про то, что я устала быть сиделкой. Про то, что, может быть, когда-нибудь, если она завяжет, мы попробуем снова. Но не сейчас. Лена слушала молча. Потом заплакала. Потом начала кричать, что я предательница, что она без меня пропадёт, что я никогда её не понимала. Потом снова заплакала. Я не плакала. У меня не осталось слёз. Она собрала вещи за двадцать минут. Толкнула меня плечом, когда проходила мимо. Хлопнула входной дверью так, что с полки в коридоре упала стопка книг. Я осталась одна в комнате. На простынях остался её запах — ваниль, пот и дешёвые духи. Я взяла подушку, прижала к лицу и просидела так, пока не стемнело. --- В дверь постучали. — Вера? — голос Димы. — Я слышал шум. Всё в порядке? — Да. Она ушла. — Откроешь? Я открыла. Он стоял в домашних штанах и футболке, с кружкой чая в руке. Протянул мне вторую — оказывается, принёс для меня. — Держи. С ромашкой. Ты любишь ромашку. — Спасибо. Я взяла кружку, села на кровать. Дима присел на край, не слишком близко, но и не на расстоянии. — Ты как? — спросил он. — Хреново. Но это пройдёт. — Пройдёт. Всё проходит. Даже амфетаминовая любовь. Я усмехнулась. Он умел шутить в нужный момент. — Дима, — сказала я. — А ты когда-нибудь влюблялся в того, кто тебя уничтожает? Он подумал. — Нет. Я слишком эгоистичен для этого. — Завидую. — Не завидуй. Эгоизм — это тоже одиночество, просто в красивой упаковке. Мы помолчали. Я смотрела на него — на его тёмные волосы, на скулы, на руки, которыми он обхватил кружку. Впервые за долгое время я заметила, что он красивый. Не как брат. Как мужчина. Я отогнала эту мысль. — Ложись спать, — сказал он. — Завтра будет новый день. И новая жизнь. — Ты прав. Он встал, вышел, прикрыв дверь. Я осталась одна. Легла на кровать, где ещё час назад лежала Лена, и закрыла глаза. Спать не хотелось. Хотелось забыть. Но забыть не получалось. --- Конец первой главы.