Сводная страсть

После того как мы с Димой стали не просто любовниками, а практически мужем и женой без штампа в паспорте, я почувствовала, что чего-то не хватает. Не в отношениях — в них было всё: страсть, нежность, доверие, ночные разговоры и утренний кофе в постель. Не хватало дела. Смысла. Причины вставать с дивана не только ради того, чтобы встретить его с работы. Я сидела на кухне, листала сайты с вакансиями и чувствовала себя бесполезной. Мой диплом философа висел на стене в рамке, но ни одно кафе, ни один офис, ни один магазин не искал специалиста по экзистенциализму или постмодернизму. Искали продавцов, кассиров, официантов. И я не умела ничего из этого. Ну, почти ничего. — Дим, — сказала я вечером, когда он пришёл с работы. — Я должна найти работу. — А что ты любишь? — спросил он. — Книги. Я люблю книги. С детства. Могла часами сидеть в библиотеке, нюхать старые страницы. — Тогда иди в книжный магазин, — ответил он, даже не задумавшись. — Ты хорошо общаешься с людьми. У тебя приятная улыбка. И главное — ты не будешь нюхать амфетамин за стойкой. — А если я перепутаю авторов? — Перепутаешь — извинишься. Люди любят, когда им искренне говорят «извините». И потом, кто в книжном будет требовать идеального знания ассортимента? Там такие же книжные черви, как ты. Я подумала. Книжный магазин — это не проституция, не наркотики, не ночные бары. Это утро, запах типографской краски, шуршание страниц. Может быть, это то, что нужно. --- Магазин назывался «Буквоед» — сетевая точка, но маленькая, уютная, на первом этаже старой пятиэтажки. Внутри пахло бумагой, пылью и немного ванилью — там продавали ещё и свечи. Никакого намёка на запрещённые вещества. Только литература и тишина. Хозяйка, женщина лет пятидесяти с добрыми глазами и очками в тонкой оправе, посмотрела на моё резюме и сказала: — Философия? Это интересно. А ты сможешь объяснить пенсионерке, почему Довлатов лучше Пелевина, не впадая в экзистенциальный кризис? — Постараюсь, — улыбнулась я. — Хотя я сама не уверена, что лучше. — Честность — это хорошо. Беру. Испытательный срок — неделя. Форму выдадим — фартук и бейджик. Зарплата небольшая, но скидка на книги — тридцать процентов. И главное — никаких порошков, никакой выпивки на смене. У нас семейное заведение. — Я не употребляю, — сказала я честно. — У меня была девушка-наркоманка. Наелась. Теперь меня тошнит даже от запаха. Хозяйка кивнула, не задавая лишних вопросов. Такие женщины умеют молчать о том, о чём не нужно говорить. --- В первый день я перепутала отделы — поставила детективы на полку с фантастикой, а любовные романы — рядом с философией. Пришла постоянная покупательница, искала Агату Кристи, а нашла Стивена Кинга. — Девушка, вы издеваетесь? — спросила она. — Извините, — сказала я искренне. — Я новенькая. Давайте я сама найду вам Агату Кристи. Я нашла. Она купила три книги и оставила меня в покое. К концу смены я поняла: работа в книжном — это не про кассу. Это про людей. Про то, как подобрать книгу человеку, который не знает, чего хочет. Я умела слушать. Я умела улыбаться, даже когда внутри пустота. Этому меня научили годы философии и отношений с наркоманкой. Через неделю хозяйка сказала: «Ты справляешься. Остаёшься. И, кстати, ты единственная, кто не перепутал отделы после третьего дня». Я позвонила Диме. — Я прошла испытательный срок! — Я знал, что ты справишься. Сегодня отмечаем. Я куплю вина. — И пирожных. — И пирожных. --- Мы сидели на кухне, пили вино, ели пирожные с заварным кремом. Дима рассказывал, как его начальник опять перенёс дедлайн, а я рассказывала про пенсионерку, которая искала Агату Кристи, а нашла Кинга. — Знаешь, — сказала я, — я впервые за долгое время чувствую себя нормальной. Не больной. Не сломанной. Не бисексуальной неудачницей. — Ты никогда не была сломанной, — ответил Дима. — Ты просто искала себя не там. — Наверное. Я посмотрела на него. На его руки, которые держали бокал. На его глаза, которые смотрели на меня с теплом. На его губы, которые шептали моё имя по ночам. — Спасибо тебе, — сказала я. — За что? — За то, что не испугался. За то, что не ушёл, когда я призналась. За то, что ты есть. Он поставил бокал, обнял меня. Мы не стали заниматься сексом в тот вечер — просто сидели в обнимку, смотрели в окно на фонари и молчали. Иногда молчание говорит громче слов. --- Утром я просыпалась в семь, чтобы успеть открыть магазин. Дима провожал меня поцелуем в дверях. Я бежала на остановку, вдохнув свежий воздух, в котором не было ни амфетаминов, ни чужого отчаяния. В магазине меня ждали: полки с новинками, запах свежей бумаги, вечно ворчливая уборщица тётя Зина, которая на самом деле была добрейшим человеком. Посетители узнавали меня, здоровались, спрашивали совета. Я запоминала их вкусы, их любимых авторов, их маленькие радости. Однажды ко мне подошла девушка. Молодая, красивая, с короткой стрижкой и татуировкой дракона на шее. Она спросила: — Посоветуй что-нибудь из современной прозы. Только не про любовь. — А про что? — спросила я. — Про жизнь. Про боль. Про то, как не сломаться. Я дала ей роман, который сама любила. Она купила, улыбнулась и ушла. Я не спросила ни имени, ни телефона. У меня был Дима. Вечером я рассказала ему. — Ревнуешь? — спросила я. — Нет. Я знаю, что ты моя. — А ты мой. Мы заснули, держась за руки. Без пробок, без амфетаминов, без лесбийских драм. Просто два человека, которые нашли друг друга там, где не должны были искать. --- Однажды, через полгода после того, как я устроилась в «Буквоед», ко мне подошла девушка с розовыми волосами и пустыми глазами. Она попросила книгу «Алхимик» и спросила: — Ты не узнаёшь меня? Я присмотрелась. Это была Ксюша — та самая, из чата квир-философов. Та, с которой у меня ничего не вышло. — Узнаю, — сказала я. — Я бросила, — сказала она. — Амфетамины. Месяц уже. Хожу на терапию. — Рада за тебя. — А ты? Ты как? — Хорошо. Я с парнем. Живём вместе. Работаю здесь. Она посмотрела на меня долгим взглядом, потом кивнула. — Ты счастлива? — Да. — Тогда я рада. Она купила книгу, оставила деньги на кассе и ушла. Я смотрела ей вслед и думала: «Вот она, жизнь. Кто-то уходит, кто-то приходит. Но главное — оставаться собой. И не возвращаться туда, где больно». Вечером Дима встретил меня у выхода. Мы пошли домой пешком, через парк. Деревья уже распустили листья, пахло весной и свободой. — Вера, — сказал он. — Да? — Я люблю тебя. — Я знаю. И я тебя люблю. Он взял меня за руку. Мы шли молча, но между нами не было ни грамма пустоты. Только тепло, только уверенность, только завтрашний день, в котором не будет места ни наркотикам, ни проституткам, ни сомнениям. А завтра меня ждала смена в книжном. Книги, тишина, улыбки. И дом, где пахнет счастьем. --- Конец. arsm72411