я хочу чтобы ты кончил

когда не предрасположенную для этого вещь пытаются разделить надвое, обычно всё идёт вспять и трескает в средоточии, в месте наибольшего напряжения. обычно это там, где казалось, что безопаснее всего. так, уже год, трещала по швам старшая школа ильсан. когда к ним перевёлся ан конхо, школа взорвалась ахами и вздохами простодушных девочек. в восьмом классе это ещё было забавно. они поджидали его у класса, оставляли записки в шкафчике и сладкое на парте, пока он спал. высокий, стройный, с лицом ангела и самой яркой улыбкой во всём сеуле. как здесь было не влюбиться. он быстро стал узнаваемым в школе человеком. светился на всех мероприятиях и буклетах школы, мальчик, как-никак, активист года. и всё бы ничего, если бы не упрямый, по-юношески противный характер. впервые они столкнулись на совместном уроке физкультуры. кто-то крикнул, мол, с нами малявки, можем в волейбол. и сонхён, отлепив от себя одноклассницу, шагнул на поле. малявки так малявки, какая разница, с кем играть. хотя тогда, в девятом классе, разница в год казалась пропастью. он скучающе подавал, играл в полсилы, время от времени перекидываясь со своими парнями подколами. пубертат тогда припечатал жёстко, и первые отношения сонхёна стали целой темой для обсуждения: как, где, куда, сколько. краснощёкая ли наен не знала, куда деваться от шуточек его шайки, а он, уже тогда не отличавшийся особой благородностью, только подмигивал ей на лавочку. в один момент зал разрезал свист, с другого конца прилетело с такой силой, что у него чуть не отшибло руку. на секунду стало тихо, и сонхён, в попытках найти умника, начал шастать глазами по полю. и нашёл. в левом углу, чуть дальше ото всех, стоял мальчик, уперев руки в боки, с недовольным выражением лица и круглыми блестящими глазами. — мы сегодня играть будем или только трепаться? голос у него был такой же приторный, как внешний вид — эталонный мальчишеский, надоедливый, ещё совсем детский голосок. сонхёна тогда это рассмешило. он присвистнул, и его пацанва, своих мозгов не имеющая, громко заулюлюкала. мальчик только сильнее нахмурил брови. — слышали, ребята, малой приказ отдал, выполнять. он подал ему мяч, и поле снова затихло. конхо задержал его в руках, выдержал взгляд на старшекласснике, а потом показательно скинул мяч на пол и расслабленным шагом пошёл за олимпийкой, которую охраняли девочки на скамейке. он всем кивнул и нарочито громко обернулся. — с мудаками не играю. шоу окончено. сонхён удивлённо приподнял брови. вот так это примерно и началось. новость о ссоре между новой яркой звездочкой ан конхо и старым, уже всем понятным, авторитетом ом сонхёном разлетелась за секунду и гудела из каждого угла уже на следующий день. подросткам, в принципе, свойственно преувеличивать, девочкам — уж подавно. потому каждый новый взгляд, фраза, встреча сопровождались драматическими тёрками самопровозглашённых фанклубов. конхо был надоедливым и вездесущим: его голос прорезал любую толпу, ему до всего было дело, и он, конечно же, профессионально занимался плаванием. девочки писались кипятком, но, между тем, он с ними как-то своеобразно дружил. пацаны за глаза называли его дамским угодником. идиоты. сонхёну же… было наплевать. лицом в школе он был не новым, и популярным он был всегда. потому что капитан футбольной команды. его любили учителя, безумно уважали парни, а девушки тайно вздыхали. тем, кто не тайно, он всегда давал своеобразный шанс. у них с конхо были совсем разные динамики, но власть над школой почти одинаковая. тут и начинались проблемы. к концу девятого класса конхо обжился в команде, нашёл себе свиту и всё больше походил на сонхёна. он очень любил ему на это намекать, мол: «подражаешь, фанатка», — младший взрывался как петарда. слово за слово, стычка за стычкой, к началу выпускного класса сонхёна они стали почти что кровными врагами. по мнению общественности, конечно. сонхёну до него не было никакого дела. ему быстро надоедали перепалки, он мог вмазать с кулака и забыть, но лицо конхо почему-то за три года ни разу не трогал. оттого конфликт этот приносил ему только внутреннее напряжение. в попытках упорядочить свою жизнь и подготовиться к экзаменам в последний год учёбы было принято решение тотально игнорировать ан конхо. своим парням он дал то же наставление. мир, дружба, жвачка. забыл только дать наставление самому конхо. во второй понедельник октября сонхён зашёл в класс с усталостью человека, который жил у репетиторов и спал по пять часов в сутки. за окном лил дождь стеной. возле парты его подозрительно поджидал мартин, и сонхён мысленно выругался, потому что это не к добру. когда мартин такой взвинченный — это вообще не к добру. — что случилось? — доброе утро, как спалось? — мартин. голова гудела так, будто по ней били молотом, и он из последних сил кинул на него злой взгляд. — я только что встретил чон суа. — вау, ты встретил мою бывшую в стенах нашей общей школы. сонхён устало упёрся лбом в сложенные на парте руки. мартин нервно присел на корточки рядом с ним, так, чтобы не «пиздеть» на весь класс. — сколько, говоришь, дней назад вы расстались? сонхён раздражённо промычал: — позавчера. — так вот… — мартин. — обещай, что будешь думать, потом делать. — мартин. — я шёл на урок через пожарку, курил перед, как всегда. — он замялся, и сонхён устало повернул к нему голову, приоткрыв покрасневшие глаза, мол: вот он я, слушаю. — смотрю, сидит суа, чё-то хнычет, я не понял. поднялся на пролёт выше, а там… короче, она в обнимку с конхо сидит. он её по голове гладит, мурлычет на ухо, ну ты знаешь, как он с девочками. я, ебать охуел, в смысле, вы же только два дня как… сонхён на секунду подумал: ну нахуй. расфокусировал взгляд и позволил своему терпению «вдох-выдох», прежде чем мысль дойдёт до его изувеченного мозга. мартин понимающе притих. пожалуй, самой раздражающей чертой ан конхо была его детская тупая наглость: стоило пару дней отмолчаться — конхо чувствовал вседозволенность и лез своими загребущими руками всюду, куда мог дотянуться. раньше это было весело, в одиннадцатом классе же хотелось просто послать его нахуй. иногда сонхёну казалось, что ему доставляет это удовольствие — ну, все эти стычки. иначе объяснить то, как профессионально он на них нарывался, было невозможно. — как думаешь? — а? мартин оживился и с надеждой смотрел снизу вверх. — его сильно бить или не сильно? тяжёлый вздох. — стоило бы, конечно, хоть раз ему по голове надавать, чтобы он наконец-то успокоился. у меня такое ощущение, что этот долбоёб только этого и ждёт. — мартин засобирался на урок. — но ты думай. сонхён измученно замычал в тетрадь по математике.

***

в обеденный перерыв столовая взрывалась от количества спешивших поесть учеников. их школа, терзаемая войнами за авторитет, зонировалась даже в святой святых: негласно установленная иерархия гласила — стол у окна (самый лучший) место для ом сонхёна, напротив — для ан конхо. и сколько бы конхо ни бесился, а взрывался он из-за любой глупости, сонхён в этой школе учился дольше, потому имел некоторые преимущества. в конце, поближе к учителям, сидели тихушники, с которыми никто не дружил. у сонхёна в школе была репутация старшего брата. с конхо они цапались постоянно, но за порядком он следил и нерегулируемых пизделок не допускал. чтобы кого-то гнобили — и подавно. он давно словил себя на мысли, что их с конхо больной симбиоз на самом деле работает слаженно и, в общем-то, на благо обществу. помимо их криков в школе стояла тишь да гладь, аккуратно контролируемая то одними, то вторыми. пацаны вели себя ровно, знали, что есть кому поставить на место, девочки не плели интриг, за самыми стервозными поглядывали одним глазом. но и тут, конечно, не без исключений. да и прийти к общему знаменателю с конхо иногда было сложнее, чем разнять два класса взбушевавшихся подростков (было в прошлом году). на входе в столовую сонхён специально остановился в дверях, задержался и нашёл взглядом конхо. тот, конечно же, это почувствовал. воздух заискрился. конхо не глупый мальчик — знал, что и для чего делал, знал, где нужно обжиматься с девочками так, чтобы кто-нибудь нечаянно застукал, знал, что сонхёну уже донесли. он, конечно же, улыбался. пацаны приветствовали его рукопожатиями, те, с кем не виделись. какая-то девятиклассница уже принесла ему порцию риса и токпоки, но он, словив взглядом конхо, который направлялся к раздаче, шагнул в ту же сторону. очередь стояла ебанутая. даже за подносами. сонхён пристроился за девочкой на две головы ниже. перед ней стояла причина его хорошего настроения. — слушай, зайка, пусти меня вперёд. он аккуратно прихватил её за плечи и наклонился сбоку. девочка нервно кивнула. сонхён пристроился к нему почти вплотную, сзади поджимала толпа голодных малявок, которых отпустили с урока попозже. конхо его присутствие методично игнорировал. — нахера ты это делаешь? конхо даже не обернулся. — а чё не «зайка»? — я тебе после уроков нос сломаю, слышишь, зайка. сонхён раздражённо положил руку ему на плечо — с силой, с очень красноречивым намёком, он так умеет. а конхо неожиданно попытался отпрянуть. когда не получилось — соизволил обернуться. — ты чмо галимое. ого. — ты храброй воды напился или куда? ты понимаешь, что я тебе за такие слова ебало снесу? — сонхён больно его схватил за второе плечо и наклонился поближе к уху. — зачем ты мою девочку трогаешь? не учили чужое не брать? — а тебя не учили, как себя с девочками вести надо? это я тебе ебало снесу за то, как ты с ней поступил. сонхён раздражённо закрыл глаза, пытаясь совладать с собой. очередь, как назло, не двигалась. закончился рис. — нахера ты туда лезешь? это моё с ней дело. — конхо было открыл рот, но сонхён ему сказать не дал. — хватит за мной подметать, вон стоит сзади хорошенькая. хочешь, я лично тебе какую-то найду? или я теперь контроль качества? конхо на секунду замер, а потом двинул ему локтем в солнечное сплетение с такой дурью, что у сонхёна побелело в глазах. вот же говнюк мелкий. — она заслужила кого-то получше, — прозвучало неубедительно. — она мне давно нравилась. — ещё более неуверенно. сонхён скептически выгнул бровь. — ты тупой, что ли? я тебе сказал: её не трогай. публично не ходи, не утешай. это простая пацанская этика. конхо упрямо на него не смотрел, очередь чуть двинулась вперёд. диалог стоял на месте. сонхён наклонился вперёд, опять поближе к нему, и неожиданно отметил мягкость его лица. гладкий, вылизанный, образцовый мальчик. среди этого всего крылась причина, почему сонхён его не особо-то и бил за все три года. конхо ему походил на ребёнка. по крайней мере, так сонхён это чувство идентифицировал. препираться с ним приносило новый, неизведанный вид удовольствия, особенно когда он сильно злился. он его умилял, как щеночек умиляет взрослых тёть, которым некуда девать деньги. круглолицый, пучеглазый, с туповатой улыбочкой и пушистыми непослушными волосами. когда он убирал их обручем назад, вообще выглядел на тринадцать. рука на него почему-то не поднималась. мартин не особо это понимал, пацаны — тем более, но молча соглашались. так, потолкались пару раз — нос ему пока что никто не ломал. конхо же его пиздануть как будто побаивался: нарывался, толкал, пару раз замахивался, но ни разу до драки не доводил. сонхён мысленно очертил, что берёг себя для спорта. — я тебе сказал: ещё раз — и буду по-другому объяснять. у меня на тебя ни сил, ни времени нет. думай головой. конхо отчего-то застыл, дёрнул к нему подбородком и посмотрел с такой злостью, что сонхёну показалось, что его прокляли. пахло от конхо всё же как от типичного шестнадцатилетнего подростка. — съеби уже. он брезгливо отодвинулся от него, чтобы грудь сонхёна отлипла от его спины, и заговорил с поварихой. сонхён по приказу съебал. спасибо, что дали вольную.

***

в четверг была тренировка. и он честно хуй ложил на честь школы в городских соревнованиях, но у надоедливого старика чхве был номер его мамы, а у той — власть над его расписанием. «это будет полезно при поступлении». над его будущим родители тряслись как повернутые. опять без сил, изотоник цвета скорой погибели в руке, он упал на скамейку в школьной раздевалке. — чё, как успехи? джеймс упал рядом, не отрываясь от экрана телефона. как всегда играл в какую-то игрушку. сонхён на секунду задержал взгляд на яркой анимации и вернулся к шнуркам на бутсах. глаза болели нещадно. — ахуенно, временами аж голова кружится. почему-то джеймс не засмеялся. — мартин говорил, что ты как выжатый лимон, я не поверил. сейчас вижу, что он преуменьшил. может, нахуй это всё? — да, и после одиннадцатого сразу в доставку работать. — в спорт почему не хочешь? — я ебал. как всегда красноречиво. джеймс понятливо кивнул. напротив хлопнула дверца металлического шкафчика, и к ней прижался мартин. — там девочки какую-то развлекуху намутили. хату сняли, прикинь. пойдём завтра? они тебя позвать стесняются. подсунули чё-то в шкафчик, они-то не знают, что ты его с прошлого года не открывал. удивительно, как они ещё туда умудряются что-то впихнуть. — да, пойдём, хочу расслабиться. джеймс задумчиво повернулся к нему. — а чё ты подарочки не забираешь? я бы их письма почитал. прикинь, кто-то нюдсы распечатает и положит. сонхён от его тупости рассмеялся. — я тебе дам ключ — иди ищи, только если будут нюдсы, мне покажешь. — вот конхо всегда читает все письма, каждый день выгребает целый рюкзак. — конечно, читает, — сонхён язвительно согласился. конхо его популярность доставляла удовольствие. он купался в лучах славы и делал всё, чтобы мелькать перед глазами ещё чаще. театральная постановка? поможет, конечно. благотворительное мероприятие? да конхо будет ведущим. одним словом — в каждой бочке затычка. а сонхёну было похуй. они просидели в душной раздевалке ещё десять минут: кто курил, кто одевался — короче, последний вздох свободы. и когда сонхён закрывал раздевалку на ключ, пока под руку ему пиздел мартин, взгляд непроизвольно метнулся в сторону. рядом был бассейн. у ан конхо тренировка через час. на лавочке в вестибюле сидел он самый, в обнимку с чон суа. у сонхёна непроизвольно задёргался глаз. туподоходящая сука. это было показательное выступление. в самом видном месте, на глазах у команды. открытое неуважение. якобы: «говори что хочешь, я тебя в хуй не ставлю». мартин рядом схватился за голову. сонхён сжал от злости кулаки, выдержку и своё достоинство, на секунду отключился от ярости и уже готов был дать ему с ноги, когда внезапно пришла идея: а может проигнорировать? он ведь ждёт реакции, иначе зачем это всё. он собрал всю свою волю в кулак и уже собирался повернуться, когда конхо почтил его своим вниманием. самодовольный взгляд, острые глазёнки блестели от нетерпения. затаил дыхание и ждал, когда сонхён взорвётся. он нежно гладил суа по плечу, над чем-то смеялся ей на ухо и пристраивал руку на её колене. сонхён с абсолютно нечитаемым лицом молча развернулся под удивлённым взглядом мартина и пошёл в сторону поля, догоняя команду. — джеймс, эй, я про ключ серьёзно! побудешь моим секретарём? ха.

***

на пятничную вечеринку они завалились ближе к ночи. мартин, как всегда, преуменьшил: «сняли хату» оказалось особняком на итевоне, с начисто выстриженным двориком. народ уже был вусмерть пьяный: кто-то блевал в клумбу, кто-то обжимался в дверях. сонхён, мартин и джеймс, по дороге пустившие по кругу косячок, на это даже не обратили внимания. какая разница. у сонхёна на вечер было две цели: первая — нажраться, вторая — найти себе девочку. довольно очевидно, что они взаимосвязаны. он не был падальщиком, на любую готовую не бросался. хотелось всё-таки, чтобы хорошенькая, с длинными волосами и приятным голосом. такая нашлась почти сразу же: на кухне, шушукалась с подружками. сонхён её взял в оборот за минуты две. когда нужно, он был галантным. как оказалось, чеён была абсолютно в его вкусе. робкая, милая, в общем — девочка-девочка. она кокетливо крутила локон на мизинец и хихикала с глупостей, которые он шептал ей на ушко, усадив к себе на колени. через три бутылки пива и две сигареты, скуренные с его рук, она затащила его в ванную с ловкостью человека, проделывавшего это не в первый раз. туалет представлял собой подобие школьного: предбанник с зеркалом и две двери — в одной санузел, во второй ванная. он усадил её на кафельный умывальник, уместился между молочных бёдер и продолжил шарить руками под юбкой, пока она постанывала ему что-то в рот. сонхён почти стянул с неё трусы, когда открылась дверь первой кабинки. упс. ан конхо выглядел невменяемым. взгляд в никуда. он выпал из туалета, держась за дверь. их глаза встретились через зеркало. чеён испуганно замерла, вообще перестала дышать, и сонхён, как джентльмен, подтянул наверх её бельё и вытащил руку из лифчика. всё ещё не отрывая взгляд от конхо. — какая же ты шлюха. сонхён в неверии оглянулся. — вы знакомы? конхо устало откинулся на стенку и грустно, едко ухмыльнулся: — я про тебя. ты, сонхён, шлюха. девочка испуганно икнула. сонхён, у которого ходили желваки, помог ей слезть и, положив руку на талию, выпроводил за дверь. — подожди в спальне. — в какой? — да блять в любой. на этот раз сонхён предусмотрительно закрыл дверь на два оборота. ну, как закрыл — захлопнул так, что затрясся потолок. он отошёл подальше, опять к умывальнику, чтобы случайно не съездить ему по роже, и спрятал руки в карманы — тоже на всякий. — как ты себя ведёшь? ответа не последовало. — что ты хочешь? чтобы я отпиздил тебя? опять ничего. конхо смотрел в пол. или не смотрел. опустил голову и тяжело дышал. — ну, отпизди. голову так и не поднял. сонхён раздражённо цыкнул и в два шага оказался возле него, почти вплотную. взял за затылок и откинул голову назад. — в глаза мне смотри. — не хочу. конхо вывернулся и опять вперился в пол. чё за хуйня. стояли молча. — иди. — куда? конхо что-то неразборчиво пропыхтел себе под нос, и сонхён снова, не выдержав, схватил его за затылок: — я не слышу. он откинулся на стенку и смотрел на него… да непонятно как. то ли сейчас расплачется, то ли даст под дых. — трахаться иди. — чего? — дама тебя ждёт, говорю. сонхён на секунду ахуел, потом отвернулся, продышался и снова вернулся на исходную, готовый слушать бредни мелкого алкоголика. — чё ты несёшь? — ты её не трахать тут собирался? — что за идиотская привычка совать свой нос в мою личную жизнь. — не знаю. конхо схватился руками за лицо и отвернулся к стенке, впечатавшись в неё намертво. — я ничего не знаю, сонхён. ого. голос у него был неожиданно жалобный. аж что-то сжалось внутри. — конхо, — он сжал его плечо сзади и плавно провёл рукой вниз, в попытке предотвратить нарастающую бурю, понимая, что младший в шаге от пьяной белочки. — поговори со мной. что случилось? что в этом году такое? я не вывожу уже твои заскоки. правда же отпизжу. конхо целовался с холодной кафельной стеной, что не помогало его красным ушам, и бурчал что-то к ней же, еле разборчиво: — почему ещё не отпиздил? — не хочу. опять стало тихо. секунд на тридцать. сонхён всё ещё гладил его плечо. — ты выпускаешься. — что? — ты спросил, что случилось, я говорю: ты выпускаешься. у сонхёна на секунду отняло дар речи. его рука остановилась. — и что? — а я не знаю что делать. — поступать не знаешь куда? ты поэтому злишься? что я быстрее тебя решил? у тебя ещё год впереди, я тоже до последнего… договорить ему не дал конхо. — погладь меня ещё. он выглянул из-за плеча — блестящими испуганными глазами. такой пьяный, что светился от содержания спирта в крови. и сонхён растерялся. по-настоящему. ан конхо просит его погладить. — пожалуйста. сонхён положил открытую ладонь ему на спину и провёл вниз, до самой поясницы. конхо громко выдохнул куда-то в стенку. — тебя девочка ждёт. — знаю. — он снова провёл рукой, до затылка, пригладив короткие волоски большим пальцем. по коже пошли мурашки. — в понедельник будешь на меня гавкать? — буду. — я знаю, что тебе похуй на чон суа. скажи, что мне сделать, чтобы ты успокоился? конхо замешкался, что-то поправлял, потом глубоко вдохнул и нерешительно повернулся. криво поставил ногу, чуть не упал, и сонхён ловко подхватил его за талию, удерживая одной рукой на месте. — ну? — ну. он последний раз выдохнул куда-то в сторону, положил обе руки на щёки сонхёна и быстро прижался к нему губами. длилось это, в общей сложности, секунды три. но для сонхёна время замерло. внутри всё ухнуло куда-то вниз. рука на пояснице конхо непроизвольно сжалась. так он и застыл. ну нахуй. конхо, не получив ответа, отпрянул от него молниеносно. испугался. попятился назад. но сонхён притянул его обратно. вот тут-то косячок и пять бутылок пива спелись. — ебать… — всё, на что хватило слов. — иди нахуй. он попытался проскочить у сонхёна под рукой, но тот среагировал быстрее и, схватив его за обе руки, прижал к стене. — так вот в чём проблема. бляяяяяяяяять. три года коту под хвост. — мелкий, ты педик, что ли? конхо вжал голову в плечи, опустил глаза и продолжал рыпаться. не то чтобы он был слабее — комплекция у них была одинаковая, просто намного пьянее. брыкался он, пока сонхён не припечатал его посильнее и не наклонился лицом к лицу. щёки красные, глаза бешеные — бомба. — сонхён, отвали. они наконец-то встретились глазами, и сонхён про себя умильнулся. да уж, так его ещё не добивались. настойчивый фанбойчик попался. — внимания не хватает, мм? — да блять, я просто пьяный, отпусти. сонхён свободной рукой взял его за подбородок. ага, как же, отпустит, когда решение его главной проблемы у него в руках, стоит и трясётся. — делать что будем? — можешь меня отпиздить, — конхо смотрел на него отчаянно. — только не говори никому, ну… ты понимаешь, про что. — ага. губы у него были розовые и блестящие. лицо красное, глаза со стоящими слезами. он на секунду опустил глаза сонхёну на губы, видимо таки хотел получить в табло, и на автомате облизал свои. блестящий слюнявый язык стал для сонхёна отправной точкой, и он, наклонив голову, накрыл его губы своими. в тишине ванной раздался, явно не его, задушенный всхлип. сонхён полез сразу языком, без прелюдий. куда им тянуть? конхо был на вкус как водка, как сигарета и чипсы с сыром, и сонхёну было так похуй, что аж немного неудобно. на поцелуй ответили спустя секундный ступор, сонхён отпустил его руки, и конхо зарылся ими в каштановые волосы с голодом человека, который ждал этого всю жизнь. у него были такие вкусные губы, такие мягкие щеки и соблазнительный язык, что сонхён не мог оторваться. он переметнулся на его щеку, прижался мокрым поцелуем к мягкой коже, и начал спускаться вниз по челюсти, когда зазвонил телефон. вибрация отдавалась в заднем кармане собственных джинс. конхо от резкого звука встрепенулся, опять попытался отпрянуть, но сонхён прижал его поближе и поднял трубку. — что? — чувак, ты где? сонхён задумчиво подхватил пальцами подол футболки конхо и поднял вверх. так высоко чтобы было видно чужую загорелую грудь. в трубке шуршали чужие крики. — мартин, я занят. конхо, откинувшись на стену, смотрел на него исподлобья, прикусив губу. — тут ебать такое началось, типы на спор водку с горла пьют, иди сюда, я такого еще не видел. мартин параллельно с кем-то перекрикивался и угорал, от чего сонхён раздраженно вздохнул. ничего нового. любитель позвонить в подходящий момент. он поднял руку выше, ту которой держал конхо за талию, наслаждаясь мягкостью загорелой кожи. достиг верха и погладил большим пальцем маленький коричневый сосок. конхо выгнулся дугой. — я занят занят. — ааааа, уже? чувак, мы тут час от силы, когда ты это успеваешь. он опять заржал и отключился. сонхён не глядя сунул телефон в карман и лизнув конхо в открытый, видимо для возмущений, рот, опустился с мокрым поцелуем на грудь. провел мокрую дорожку языком, и прикусил где-то возле пупка, так чтобы точно остался след. — сонхён. — еле разборчиво, то ли простонав, то ли прошептав, конхо отстранил его за волосы, чтобы посмотреть в глаза, и, приложив руку к щеке, потянул на себя. — иди ко мне. на этот раз он как-то нерешительно положил руку сонхёну на бедро, будто не понимая, можно трогать или нет. сонхён, обняв за шею, дал понять, что нужно. опять губы, стук зубов, нечленораздельное мычание и потные ладони, которые жгли даже сквозь джинсы. конхо окончательно расслабившись полез к его шее и впился с такой силой, что сонхён пошатнулся. — блять, тебя дома не кормят, что ли? и, в противовес своим же возмущениям, притянул его голову поближе, чтобы даже не подумал останавливаться. конхо совсем расклеился, хватал его за зад, как девочку из параллели, и обслюнявил шею так, что страшно было смотреть в зеркало. сонхён оттащил его за влажные у корней волосы, чтобы оценить вменяемость. чисто теоретически он должен был трезветь, на деле же становилось только хуже. они оказались в странной позе, конхо сполз куда-то вниз, обнимая сонхёна за живот. сонхён взял его лицо в руки в попытке словить фокус. — нормально? он погладил его мягкую безволосую щеку, которая мусолила ему глаза уже три года, и наклонился вниз, поочерёдно прихватывая чужие припухшие губы. — ммгм. — конхо что-то простонал, что, видимо, означало «да», и потянулся вслед за ним. — ещё. у него был насквозь мокрый подбородок, стеклянные глаза и растянутый ворот футболки. в штанах что-то колыхнулось. — рыгать будем? он так часто и широко открывал свой розовый рот возле его ширинки, что сонхён ради общего блага принял решение, что надо закругляться. — ммм. — отрицательно помотал головой. — давай, надо домой. сонхён всей пятернёй зачесал ему чёлку назад, и конхо, как зверёк, притёрся лицом ему в ладонь. как говорится, ситуация — сюр. — к кому? — к маме и папе. — не. — конхо разочарованно вздохнул. — хочу к тебе. в дверь, как нельзя кстати, очень настойчиво постучали. судя по звуку, ебашили головой. — я сейчас дверь обоссу, откройте, блять. с одной стороны, вовремя, с другой — так и не договорили. хотя, если судить по тенденции, дальше бы разговор клеился разве что у конхо и грязного пола или… кхм. сонхён, благодаря спорту за присутствие в своей жизни, подхватил его за подмышки и поставил на ноги. — давай, держись за меня. возьми себя в руки на минут пять. у конхо подогнулись ноги, и он покатился вниз, пока его снова не подтянули вверх. абсолютно без задней мысли, в благодарность он решил чмокнуть сонхёна в подбородок. — чшшш, — сонхён сжал рукой его щёки так, чтобы смешно выпятились губы. может, и больно, зато быстрее дойдёт до пьяной головы. — веди себя нормально, понял? ага. из-за двери опять раздался ор: — типы, блять, я сейчас дверь выломаю! у сонхёна опять подгорало: — ебало закрой. до первого этажа они добрались с божьей помощью. конхо падал, спотыкался, вытекал из рук и канючил, как ребенок. на улице вроде стало лучше. дыхательные практики для тех, кто в говно, перекур для трезвых на крыльце, там уже откуда-то подтянулся и джеймс. — ебать, че с ним? — он попытался поднять лицо конхо, на что тот только сильнее вжался в руку сонхёна. — первый раз шишку попробовал. конхо неожиданно был в состоянии отстаивать свою честь. — я не… — помолчи. в правой руке пьяный десятиклассник и сигарета, которую он провожал магнетическим взглядом, в левой — приложение убера. на ушах лапша джеймса, который без остановки пиздел про юну из десятого. лучшее окончание тусовки за последний год. — адрес свой скажи. — конхо открыл рот и молчал, пока сонхён не обратил на него внимание, строил щенячьи глазки. не хочет он к маме и папе, помним. чувствуя, что сейчас спизданет лишнего, добавил: — только не тупи. — чхондам-дон, сто двадцать три сорок пять. сзади присвистнул джеймс. мелкий мажорик. — помочь тебе? — он опять материализовался где-то сбоку, забыв про подружку, на что сонхён только отмахнулся. до машины как-то дотащит. — вернешься еще? — посажу его и сейчас прийду, будьте где-то не в пизде по возможности. — давай быстро, я нам шотов намучу. они опять остались вдвоем под калиткой особняка. белый хёндай айконик прибудет через три минуты. конхо, по ощущениям, заснет через две сорок пять. он повис на руке сонхёна, которой тот держал его за спину, уткнувшись макушкой ему в плечо. — у меня налички нет. сонхён кивнул. в машину сели без приключений, оставалось только надеяться, что конхо не испортит салон. хотя больше волновала перспектива того, что он вообще отключится. закрыв за ним дверь, под взглядом, отягощенным вселенской грустью, сонхён постучал в окно водителя и сунул ему пару купюр. расстались без громких прощаний. внутри было заметно хуже, чем когда они только приехали. кто-то без футболки, пол липкий, девочки тупо мертвые. в дальней комнате на угловом диване играли в правду или действие, с мартином в роли ведущего. — йоооооу, какие люди. — пьяный долбоеб радостно накинулся на него с объятиями, уже потный и вонючий, и сонхён брезгливо оттолкнул его подальше. — а где избранница? — спит. дай бог. — ага, — мартин начал выстраивать в ряд стопки на журнальном столике, те самые, которые принес джеймс, сверху раскладывая лайм. сонхён поднял глаза и встретился с настойчивым взглядом девочки прямо напротив. вопросительно кивнул, она улыбнулась. еще одна. — слышишь? — а? — мне джеймс сказал, что ты обкуренного ан конхо на машинку только что сажал. че, правда? сонхён отстраненно перевел на него взгляд. — нет. и напоследок, очень нехотя, потянулся к телефону. поездка окончена, рейтинг все еще пять точка ноль. спит.

***

утром было хуево. после отъезда конхо в ход пошла текила, что, в принципе, было ошибкой. каждый раз как в первый. домой ехали затаив дыхание: мартин в говно, джеймс уже прорыгавшийся, а сонхён в состоянии «еще одна — и пиздец». в машину с ними настойчиво пыталась напроситься девочка с дивана, но сонхён, окончательно исчерпавший за вечер запас услужливости, захлопнул дверь перед ее лицом. сэён утром предусмотрительно принесла ему водички и таблетку аспирина, за что сонхён готов был ее расцеловать, а потом еще накормила. почти что лучшая сестра. почти, потому что подлизывалась, чтобы сонхён отпросил ее у мамы на школьную дискотеку. ближе к двенадцати он готов был сказать «доброе утро» миру, к часу — найти на полу телефон. два новых запроса в инстаграме, «я дрма» от мартина в какаоток — очень вовремя — и десяток постов в закрытом паблике школы. серия фоток с первой половины тусовки, когда всем еще было дело до фотоаппарата, сонхёна на них не было по понятным причинам. зато на каждой второй в центре кадра ан конхо. с блондинкой из параллели, с соён из учсовета, со всеми, в понятное дело, не в особо приличных позах. невольно вырвался смешок. знали бы они… окончательно проснувшись, сонхён подумал, что надо, наверное, что-то делать. в смысле с конхо. а что делать, собственно, непонятно. как там обычно с девочками? утром нужно как-то приободрить, дать понять, что все было хорошо и она тоже, конечно, очень хорошая. с мальчиками, наверное, так же? в инстаграме ждал сюрприз — ан конхо деактивировал свой звездный аккаунт. вау. вернулись к исходной — че делать — непонятно. против воли сонхён словил себя на том, что ему действительно не похуй. этот идиот, наверное, придумал себе какой-то хуйни, раз даже инстаграм удалил. а свой инстаграм конхо любил: пятьдесят тысяч подписчиков и сорок три поста (селебрити). по-хорошему бы вообще поговорить. сонхён соскреб себя с кровати и прямо в пижаме поплелся в коридор. у сэён из комнаты ебашил новый трек отечественного бойсбенда на полную громкость. подписка на сестру года внезапно закончилась. услужливость и благородство — это у них семейное. — эй! она враждебно кинула в него какую-то тетрадку за то, что он ввалился без стука, и почти схватилась за ножницы, когда сонхён взвалился прыжком на кровать. — привет, кружок кройки и шитья. она даже не повернула на него голову, агрессивно клея что-то из цветного картона. — привет, алкаш. — фотки видела? — ага, — и продолжила терзать банку с пва. сонхён кинул ей назад тетрадь, ну, чуть задело. нет, а что это за неуважение к старшим? она раздраженно повернулась в своем геймерском кресле на колесиках, премерзко цокая языком на вопросительно выгнутую бровь сонхёна. — конхо красивый. ах да. сестра сонхёна обожает ан конхо. именно для этого она и хочет на школьную дискотеку. фу, девочки в пубертате — это пиздец. на самом деле сонхёну еле удалось сдержать победную ухмылку. — сэён. — а? — вот представь, что ты поцеловалась с парнем на вечеринке. сэён закинула ногу на ногу и закатила глаза. — ты больной? — и это, типа, можно сказать, ты ему в симпатии призналась. — допустим. — а потом немного опозорилась, потому что ты была пьяная. сонхён оторвался от своего увлекательного занятия, потому что разодрал заусенец на большом пальце уже в мясо, и поднял на нее глаза. сэён сидела с самым идиотским выражением лица в мире — скептически выпучив глаза. — что? — да продолжай-продолжай, мне просто интересно, к чему ты ведешь. — на лице маленькой занозы расплылась коварная ухмылочка. — что должен делать утром парень, которому ты призналась? — че? сонхён не выдержал, нахуй конспирацию: — да блять, че мне делать, говорю? — сонхееееееен, — она умильно запищала и полезла к нему на кровать, чтобы взлохматить и так грязные волосы, за что сразу же получила по рукам. лицо у нее было довольное-довольное, улыбка на все тридцать два. — сонхён, ты че, паришься? — не парюсь я. и как лох покраснел. сэён завижжала от восторга. — что за девочка? я знаю ее? хаха. ни в коем случае. — нет. — а мартин знает? сонхён, до этого уткнувшийся лбом в сложенные спереди руки, дернулся вверх и строго на нее посмотрел. — я тебе уже сто раз говорил: не общайся с ним. это мой друг, не твой, с одноклассницами переписывайся. сэён, как всегда, проигнорировала. только закатила глаза. — ну напиши ей. — у меня номера нет. — сонхён опять уткнулся лицом в одеяло с пони. — боже, мой брат идиот. а что есть? — имя, фамилия, адрес. сэён перекатилась на спину и подняла ноги вверх, пытаясь удержать пустую бутылку от чая на ступнях. сонхён косо смотрел на нее с завистью человека, у которого не было сил даже перевернуться. — о, закажи ей букетик. — и громко лопнула розовый пузырь жвачки. сонхён про себя подумал, что это, наверное, уже слишком. — не. — ладно, согласна, это было бы странно. — сэён опять начала играть с бутылкой, и та спустя секунду равновесия влетела ему в голову. — думай. — сонхён в отместку стукнул ее тоже бутылкой по голове и швырнул на пол под возмущенные возгласы. — да думаю я, — главное — с умным видом сжать переносицу и тянуть очень долгое «хмммм» — это работает. — а может, сладенькое? она любит шоколадки? все девочки любят. — не знаю, она спортом занимается, наверное, диета. — хм, может, фрукты? твоей юджин недавно такое дарили, она в сторис выставляла: яблочки, клубнички в шоколаде, типа бокс. — она повернулась на бок, чтобы выстроить зрительный контакт, с лицом победителя и восторгом от самой себя во взгляде. сонхён вспомнил, что конхо все время таскается со стаканами из мега, где делают молочные коктейли с клубничным пюре. он не следил, так, подмечал. — скинь мне магазин. — а можно я, можно я выберу? сонхён, выходя из комнаты, скептически обернулся и ревностно показал язык. — нет.

***

в воскресенье опять была тренировка и репетитор по истории. а еще завтра был понедельник. сонхён считал, что воскресенье — худший день недели. после душа в школьной раздевалке и перед бдсм-сессией с седжоном великим нарисовалась интересная остановочка. клубнички, но без яблочек, он отправил. записку с лаконичным «как ты?» нарешал. а вот ответа не получил. наклевывалась специфическая ситуация. можно даже сказать, что тревожная. вот такой вот фантазер ом сонхён, оказывается. дом конхо был в пятнадцати минутах пешей ходьбы от приватного кабинета, куда он ездит на дополнительные. решение принялось как-то само собой. по прибытии сонхён понял, что «нихуя себе» джеймса было очень даже оправдано. семейное гнездо анов оказалось особняком в охраняемом коттеджном городке на каннаме. не то чтобы это сильно удивляло, но конхо деньгами никогда особо не кичился, хотя, видимо, было чем. перед забором была детская площадка, под самим домом — лавочка. туда он и упал. если верить фанклубу конхо, а конкретно их публичному чату, в воскресенье по вечерам он ходит в скейтпарк, значит, рано или поздно он придет или уйдет. сонхён подумал, что еще не настолько ебанулся, чтобы заваливаться к нему домой, и втыкнул в уши наушники. спустя три песни френка оушена калитка подозрительно заскрипела. он поднял голову, немного резко, в надежде, что это не его родители, и столкнулся глазами с виновником торжества. конхо выглядел как конхо…? немного помятый, но целый и невредимый. с излюбленным обручем-пружинкой на голове и скейтом за спиной. он резко остановился, удивился, наверное, так сильно, что даже не отрегулировал выражение лица, и застыл с приоткрытым ртом. под пристальным взглядом сонхён вытащил наушники и повесил на шею, встал, и тогда конхо отвернулся к двери, хаотично пытаясь закрыть на ключ. сонхён, недолго думая, привалился плечом к забору, немного сбоку, и наклонил голову в попытке поймать взгляд. — куда идешь? гений. в этот момент пришло осознание, что он вообще не знает, что говорить. руки же подозрительно чесались. — с пацанами. конхо продолжал колупаться в замке, избегая взгляда. — как себя чувствуешь? — нормально. он все еще смотрел куда-то вниз, и сонхён нетерпеливо схватил его за шлевку на джинсах, притягивая поближе. в мерах разумного, конечно. он оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, а потом взглянул на окна дома и наклонился вперед, наконец находя его глаза. — фрукты кушал? шлевка в пальцах не давала ему покоя. — кушал. конхо сегодня был не сильно злым, но вызывал привычное чувство внутри. хотелось потискать или погладить по голове, а еще задушить. пучеглазый. — а спасибо? он смиренно кивнул головой: — спасибо. сонхён, на всякий случай, еще раз оглянулся. — а вот так? — и с намеком ткнул указательным пальцем себя в щеку, другой рукой дергая его за несчастную шлевку, наконец-то к себе вплотную. конхо смешно открыл рот и уперся двумя руками ему в грудь, а когда понял, что произошло, возмущенно оттолкнул под довольный смех сонхёна. — ом сонхён, ты что, совсем долбоеб! конхо попятился назад, сонхён потянулся за ним, на этот раз хватая за пояс джинс. — между нами все хорошо? — я… да? не знаю. — и прикусил губу, глаза сонхёна спустились туда по своему собственному хотенью. конхо покраснел и положил руку поверх чужой. на ремень. — мне нужно идти. сонхёна ответ не устроил. — ты сейчас договоришься, и я с тобой пойду. а конхо просто улыбнулся. вот это было тяжело. нет, не для конхо, для выдержки сонхёна. — что ты тут вообще делаешь? — приехал к репетитору. — ему наконец-то надоело играться с бляшкой ремня, и он схватил чужую теплую ладонь, перебирая пальцы. — и через сколько репетитор? — через… — сонхён кинул взгляд на часы и усмехнулся — три минуты. — иди. — иду. конхо сжал его руку напоследок сильнее.

***

в понедельник нежданно-негаданно наступил пиздец. в десять утра в паблике появилась вторая часть фотокарточек с вечеринки, с намного более интересным содержанием. вот там сонхёна было много. фотогеничный еблан. скромных десять снимков с прилипчивой малышкой на диване: сидя, лежа, на брудершафт, в правду или действие же играли, а она на него курс взяла хороший. в добавку чеён из десятого отметила его в истории, содержание которой он отказался комментировать. подходя к школе, сонхён жопой чувствовал, что сегодня день будет тяжелый. мартин ждал его на заднем дворе с философским взглядом и с сигаретой в зубах. — сейчас в актовый газуем. — че там? — из сну приехали, будут рекламную кампанию проводить. как будто она им была нужна. сонхён, кстати, собирался поступать туда на бизнес-менеджмент. он невольно выдохнул, что сейчас, спасибо господи, отдохнет. — дай мне. — мартин матернулся на выхваченную из рук сигарету. две последние тяги, потушил об асфальт — и в актовый, чтобы занять места, желательно не в первом ряду. вдруг повезет уснуть. двери были метра три вверх, они угорали, что для предков мартина, а под ними толпа такая, что хотелось послать сну нахуй. учителя координировали этот балаган, вообще скорее делали вид, потому что стадо орало и галдело, как неандертальцы. сонхён встал на носки, чтобы разведать обстановку, и начал шерстить взглядом по залу. и неожиданно, ахуеть какой сюрприз, наткнулся глазами на конхо. сонхён прикусил изнутри щеку, чтобы не улыбнуться, как тупая семиклассница, но через секунду улыбка сползла куда-то сама. конхо наклонился, и из-за его плеча показалась, бам, чон суа. они сидели в пустом ряду, сбоку разве что две подруги суа, сзади фанклуб. стеснялись сесть поближе. сонхён от злости толкнулся языком за щеку. где-то сбоку, краем глаза, он заметил машущую ему рукой сэён. отвернулся, потому что сейчас пиздец не до нее, и, недолго думая, начал пробираться вперед. — ты куда? мартин остался где-то сзади. — место приметил. он проследил взглядом за сонхёном и тоже увидел конхо. — пиздец, сонхён, котик, малыш, нет. я прошу, давай выяснять отношения после. по голосу было понятно, что реально за него испугался. когда у сонхёна заканчивалось терпение, что, к счастью, случалось крайне редко, лицо у него было как у человека, собиравшегося совершить убийство. сонхён, к сожалению, уже не слушал. сам не понял, что разозлило больше: что кто-то с его бывшей, что это все опять напоказ или что это все конхо. но разозлило так, что пришлось сжать зубы. очень по-джентельменски он растолкал девочек из параллели, подвинул даму, собиравшуюсь в тот же ряд, что и он, с, как он думал, извиняющейся улыбкой, на самом же деле с оскалом, и начал пробираться к голубкам. конхо заметил его не сразу, что-то увлеченно рассказывал на ухо суа, которая прижалась к нему всем телом, и играл с ее белой ручкой. а когда поднял взгляд, вопросительно выгнул бровь. действительно, в чем дело? помогите, объясните мальчику. сонхён с самой доброжелательной улыбкой упал на кресло прямо возле него. чон суа от удивления приоткрыла рот, а потом почему-то заговорила первая: — привет, сонхён. — привет, — он раскинулся, чтобы занять собой все пространство, широко расставив ноги, или, может, чтобы заземлиться, в общем, неважно, но, как факт, притерся коленом к конхо. конхо смотрел на него равнодушно, исключительно убедительная актерская игра, если бы сонхён не знал за годы стычек эти искусственно томные глазки. значит, игнор. — привет, конхо. как дела? — привет, нормально. секундный контакт, и он опять вернулся к разговору с суа. сонхён чисто инстинктивно почувствовал взгляд и, обернувшись, увидел высоко поднявшего руки мартина, который махал и пытался что-то ему сказать, отговорить, с явно видимым ахуем на лице. сонхён помотал головой, что уже поздно, и он зашел с одноклассницами на два ряда ближе, время от времени оглядываясь назад. спереди уселись не менее любопытные девчонки, предчувствующие, что если сонхён и конхо оказались вместе публично, то сейчас будет шоу. возле него упала, кажется, ее так зовут, дахен. на сцене началась речь директора, и сонхён наклонился к уху очень похуистично дернувшегося конхо. — трахал ее уже? ответа долго ждать не пришлось: — а тебя ебет? — прикинь. конхо от него отвернулся, видимо, чтобы проверить, слышала ли их его «подруга». и когда его мягкая, как сонхён уже знал на личном опыте, гладкая щека снова замаячила под носом, сыграл пусковой крючок. и он опять вжался в чужое ухо. — ты знаешь, что она мне писала, а? позавчера, — девочки спереди постоянно оглядывались, суа настойчиво дергала конхо на себя, мартин строчил ему на телефон, это он чувствовал по вибрации в кармане пиджака, и сонхён чувствовал, как закипал. — писала, что соскучилась, что так, как со мной, ни с кем не было. это так ты ее трахал? — конхо со скрипом сжал подлокотник. — если ты за мной доедаешь, хоть не позорься, зачем лезешь, если не умеешь? и напоследок дунул ему в ухо. — я надеюсь, ты ей отказал, — конхо отстранился с горькой улыбкой, а это значит одно — задело. — а то я боюсь, на всех не хватит. — что? — чеён, дабин, — он начал пересчитывать на пальцах. — теперь еще и суа. патронов хватит? — какая нахуй дабин? упс, вышло чуть громко. на них повернулось пол первого ряда и учительница по биологии, предупреждающе нахмурив брови. конхо это проигнорировал и смотрел с вызовом, видимо, было что сказать: — с которой ты развлекался в пятницу. и тут все встало на свои места. ах вот оно в чем дело. сонхён ухмыльнулся и, проверив, чтобы никто не подслушивал, перегнул его поближе к себе за плечо. — ты, ан конхо, тупая ревнивая сука. мне ни одна бывшая так мозги не ебала, как ты за эти пару месяцев, — вот тут он, видимо, попал точно в цель, потому что конхо задержал дыхание и ничего не ответил. — знаешь, как справляться с девичьей ревностью? запоминай: трахать вдвое больше и усерднее. с тобой тоже так надо? это был финиш. конхо вскочил со своего места и, перепрыгивая через колени, вылетел из зала почти что со свистом. мелькали только красные от злости щеки. мартин повернулся к нему с мрачным лицом и немым вопросом «че за хуйня». суа сидела, открыв рот. он прикрыл глаза, сжал губы и попытался посчитать до трех. раз — опять вибрация в кармане, два — суа гладит его плечо, и блять, похуй. он вскочил так же быстро, проигнорировав шипение все той же биологички, и, пытаясь не горячиться, замедлил шаг. в конце длинного коридора конхо завернул за угол. туда, где был туалет для младших классов. пластиковая дверь ударилась об стену с звонким хлопком в стерильной тишине пустого этажа. у сонхёна в голове было так же стерильно. на глазах пелена. и стоило ради этого терпеть три года, чтобы вот так просто сорваться. он сразу же припечатал его к стене, затылком об кафель, и, пока конхо не успел сориентироваться, обхватил его шею рукой. — отвечай. конхо, как бессмертный, по тупой привычке облизал губы. сонхён туда по тупой привычке посмотрел. так судьба и предрешилась. кто первый дернулся, непонятно, но очнулся сонхён с языком во рту и стальной хваткой в волосах. обиделся. он прижал его к себе вплотную за талию, второй рукой гладя по ноющему загривку, потому что вдруг стало его так жалко, так захотелось приласкать и сказать, что «извини, накипело», что сонхён понял, что, походу, попал. конхо, в отместку, больно прикусил его за губу, и сонхён отдернул его от себя за волосы, чтобы посмотреть в глаза. пиявка. — что у тебя с ней было? — ты тупой? не было нихуя, — глаза блестящие, щеки красные, как при температуре, и тяжело вздымающаяся грудь. сонхён, чтобы не забывался, встряхнул его за шею. — да что? она вообще фу, как у тебя на нее хуй встал. — будешь каждый раз такую сцену устраивать, я тебя прилюдно засосу, ты этого добиваешься? а конхо вдруг довольно улыбнулся и уткнулся ему лбом в плечо. — да. — а потом нам обоим пизда. — да. — и давай своими губешками полосовать его шею, очень усердно и внахлест, годы стажа дают о себе знать. сонхён то ли замечтался, то ли погрузился в эйфорию от его мурчания где-то под ухом, потому что очнулся от укуса за кадык. не случайного, очень даже целенаправленного. и опять оттащил за шкирку. — это зачем? — затем, что ты только мой. нихуя себе заявочка. сонхён от шока рассмеялся. — чего-чего? эй, — он сжал рукой его щеки, чтобы наконец-то смотрел в глаза, и, не сдержавшись, клюнул в надутые губы. — я вообще на тебя злюсь, еблан, ты сразу после меня с этой шлюхой, — о, опять проклевался полюбившийся сонхёну с седьмого класса противный мальчишечий голосок. хочется признать, что, когда он слышит его в свой рот, на удивление не бесится. — и только попробуй сказать, что не шлюха. — я молчу. только не говорите никому, что он такой слащавый. — еще раз мне, как девчонке, эту сладкую дичь закажешь, я тебя ударю, честно. — конхо говорил сам с собой, пока сонхён настойчиво ощупывал его вдоль и поперек и неспеша перебирал волосы. — я родителям сказал, что это фанклуб решил подбодрить, а они хотели идти в полицию, потому что сумасшедшие девочки выследили мой адрес… да че ты ржешь! он, надувшись, попытался вырваться, но угорающий на весь туалет сонхён только притянул его поближе. к своим губам. кажется, у него развивалась зависимость. у сонхёна чесались руки и горели ладони, и он, в попытках этот голод утолить, начал гладить его всюду, куда дотянется, на что конхо недовольно брыкался и в конце концов оторвался с звонким чмоком. — хватит меня лапать. сонхён! — рука, нагло потянувшаяся к святая святых заднице, была агрессивно отброшена, и сонхён, с этого всего только умилявшийся, обнял его двумя руками за талию, чтобы конхо перестал толкаться, и, наконец-то добравшись, лизнул мулявшую глаза щеку. — я, походу, это. — что «это»? — люблю тебя. приплыли. — что? сонхён от ахуя потерял дар речи. ан конхо его это. то есть не просто пососаться. — я вообще в эту школу из-за тебя поступил. — что? конхо продолжал болтать непосредственно настолько, как будто рассказывал про свой завтрак. мотылялся с руками вокруг его шеи и крутил волосы на макушке. а сонхён тупо смотрел ему в рот. — моя нуна училась на три года старше тебя, а я ходил в другую младшую школу. так вот мы с родителями ходили на вашу игру в седьмом классе, и я увидел там тебя, ты же сразу был капитаном у младших. — сонхён кивнул. футболом он занимался с пяти лет и подавал большие надежды. — и ты был таким крутым, что я попросил маму, чтобы после седьмого перевела меня к вам. я очень хотел с тобой дружить. ебать. кому скажи — не поверят. — а ты меня с самого начала игнорировал. гондон. осознание накрывало постепенно. и чем больше накрывало, тем шире улыбался сонхён. потому что это уму непостижимо, это вообще никому, и даже вселенной, и самому богу непостижимо, что ан конхо — все вот это. у него такого вообще еще никогда не было. да сонхён в принципе никогда особо и не влюблялся. максимум — в меган фокс после просмотра «трансформеров», он потом даже в ее честь назвал собаку. но это уже другая история. а в этой сонхён только притягивает его поближе, потому что больше не хочет терпеть. а конхо хихикает ему в припухшие губы. — какой я плохой. — заткнись уже, а.