Сломай ритм

Тренировка началась как обычно, и это удивило Тэхёна. Он ведь был уверен, что на него набросятся сразу же, едва он переступит порог, но вместо этого громкая музыка привычно разрезала тишину, отражаясь от зеркал и бетонных стен. Кто-то уже разминался в углу, растягивая мышцы, кто-то в сотый раз повторял связки перед зеркалом, а кто-то, устроившись прямо на полу, лениво завязывал шнурки. И всё же… сегодня что-то было не так. Он почувствовал это почти сразу. Ребята, даже Лея, старательно делали вид, что ничего не изменилось, но разговоры слишком резко стихали, стоило ему пройти мимо, а смех обрывался буквально на полуслове. Ещё хуже были взгляды – быстрые и осторожные, будто его действительно стоит опасаться. Словно смотрят уже не на Тэхёна, который танцует с ними далеко не первый раз, а на слухи, появившиеся только этим утром. Тэхён делает вид, что ничего не замечает, хотя, естественно, замечает абсолютно всё. Он ставит сумку у стены и начинает разминать плечи, убеждая самого себя, что если никто не говорит ничего в лицо, значит, всё не настолько плохо. Несколько дней напряжения, косых взглядов, неловкого молчания, и постепенно всё должно сойти на нет. — Всем в центр, — голос Джейсона мгновенно обрывает разговоры, и команда по привычке собирается полукругом. Он стоит напротив – высокий, собранный и какой-то слишком спокойный. Говорит о предстоящем баттле, о дисциплине, о том, что, несмотря на победу в прошлом этапе, расслабляться сейчас нельзя ни на секунду. Если честно, Тэхён слушает вполуха, всё сильнее погружаясь в собственные мысли, пока Джейсон вдруг не произносит: — И ещё кое-что, — в зале становится совсем тихо. — Пока вы состоите в этой команде, помните, что каждое ваше действие отражается на всех нас, — он даже не смотрит на Тэхёна. Вообще. Но почему-то тому кажется, что каждое слово сказано именно для него. — Не забывайте, кто рядом с вами. И кто стоит по другую сторону сцены. Несколько человек почти незаметно переводят взгляд на Тэхёна. Этого оказывается достаточно. Внутри неприятно кольнуло. Он опускает голову, делая вид, что просто поправляет рукав толстовки. Вот, значит, как: ни имени, ни обвинений, но все всё прекрасно поняли. — Начинаем. Музыка ударяет по ушам сильнее обычного. Слишком сосредоточенная команда расходится по местам – сегодня они отрабатывают новую постановку. Обычно Джейсон постоянно шутит, сам показывает движения, смеётся, если кто-то ошибается, но сегодня от него веет холодом. И Тэхён не понимает хорошо это или плохо. Ограничится ли всё этим ледяным безразличием, пока альфа не перебесится, или это только начало? — Ещё раз, — Джейсон выключает музыку. Он не оборачивается, его лицо потеряло прежнюю мягкость, с которой он смотрел на Тэхёна, и он даже не пытается подойти к нему, как делал всегда, находя любой повод оказаться ближе. Впервые за всю репетицию он смотрит на него, но только через отражение в зеркале, холодно и строго. Не дожидаясь ответа, снова включает музыку, прекрасно понимая, что его услышали. — Нет, — всё повторяется. — Тэхён, поздно, — снова. — Корпус выше, — и ещё раз. — Ким, слушай бит, — Тэхён сбивается всего на долю секунды, но даже этого оказывается достаточно. — Стоп, — музыка резко обрывается. Джейсон устало опускает руки и медленно подходит к омеге. — Где твоя голова? — Здесь, — Тэхён пожимает плечами, не смея особо пререкаться. Не потому что не может или чувствует себя виноватым, а потому что репетиции всегда были выше любых чувств и эмоций. — Не похоже, — в голосе звучат строгость и плохо скрываемая злость. Несколько человек переглядываются, но никто не вмешивается. — Ещё раз, — они начинают сначала. Тэхён отчётливо замечает, как в этот раз ошибается Джелани, запутавшись в связке, но никакого замечания не следует, хотя такая ошибка точно не могла ускользнуть от Джейсона, который всегда доводит всё до идеала. Следующие десять минут он продолжает цепляться только к Тэхёну. — Линии. — Опоздал. — Неаккуратно. — Ты можешь лучше. Будь это кто угодно другой, Тэхёна бы подобная атмосфера не задела. Он вырос в постоянной критике и давно привык к подобному. Более того, замечания были справедливыми. Но их становилось слишком много, одно за другим, без передышки, словно по нему открыли огонь из пулемёта. И самое неприятное заключалось даже не в этом. Они ощущались слишком личными – это чувствовалось сразу. Джейсон, вместо того чтобы поговорить, просто вымещает свою злость на нём. В какой-то момент Тэхён почувствовал, как внутри медленно закипает раздражение. Он старался не показывать этого, дышал глубже, считал про себя, снова и снова возвращаясь в исходную позицию, но когда Джейсон в очередной раз остановил музыку прямо посреди связки, раздражая этим уже не только его, терпение наконец лопнуло. — Может, хватит? В зале стало так тихо, что слышно было лишь тяжёлое дыхание. Джейсон медленно повернулся. Всё его тело напряжено так, будто Тэхён вообще не имел права к нему обращаться. — Что? — Если хочешь сказать что-то конкретное – скажи, — Тэхён вскидывает подбородок, готовый сейчас абсолютно ко всему. Джейсон, пылающий злостью, уже перестал замечать границы и начал искать ошибки даже там, где их не нет. Тэхён терпел подобное отношение годами, но ведь он пришёл сюда именно затем, чтобы изменить себя. Так, может, пора наконец сделать хоть что-то? По залу словно проходит невидимая волна напряжения. Кто-то даже неловко опускает взгляд в пол, не желая становиться свидетелем стремительно разворачивающейся драмы. Джейсон смотрит на него долгие секунды так, будто готов наброситься прямо сейчас, и непонятно словесно или физически. А затем, медленно сжав руки в кулаки, произносит: — После тренировки поговорим. Тэхён лишь коротко кивает – его это устраивает. Музыка заиграла снова, но танцевать так, словно ничего не произошло, уже не смог никто.

***

Тренировка закончилась полчаса назад. Музыка давно стихла, зеркала отражают почти пустой зал, а в воздухе всё ещё висит запах разогретого паркета и чужой усталости. Один за другим танцоры расходятся, громко прощаясь, смеясь и споря о следующем баттле, пока их голоса постепенно не растворяются за дверью. Тэхён застёгивает спортивную сумку, когда за спиной звучит короткое: — Останься. Он даже не оборачивается и, если честно, не собирался уходить без разговора, о котором они скупо договорились ещё во время репетиции. Если не решить всё сейчас, это напряжение никуда не исчезнет – немой конфликт так и продолжит тянуться между ними, становясь только тяжелее с каждым днём. Тэхён слишком мало знает Джейсона, чтобы быть уверенным в том, как тот поступит дальше, но сегодняшнего вечера оказалось достаточно, чтобы понять одну простую вещь: если альфа вбил себе что-то в голову, просто так он уже не отступит. Когда дверь за последним человеком закрывается, зал погружается в непривычную тишину, и лишь где-то под потолком размеренно гудит вентиляция. Джейсон стоит у зеркала, скрестив руки на груди, и молча смотрит на собственное отражение. Тэхён медленно выпрямляется и наконец оборачивается. Он не знает с чего начать этот разговор, поэтому тоже молчит, всматриваясь в чужой силуэт. Если смотреть со спины, они с Чонгуком даже в чём-то похожи. Не характерами, не тем, какое впечатление производят, и уж точно не тем, что Тэхён чувствует рядом с каждым из них. Скорее какими-то неуловимыми деталями – осанкой, широкими плечами, тем, как оба стоят, словно привыкли занимать собой всё пространство вокруг. Но он тут же мысленно одёргивает себя. Почему Чонгук вообще снова всплыл в голове? Наверное, пора привыкнуть к тому, что он возникает в мыслях в самые неподходящие моменты или хотя бы перестать каждый раз этому удивляться. — Что это сегодня было? — голос Джейсона звучит всё так же холодно. Тэхёну даже кажется, что теперь в нём стало ещё больше напряжения, а при остальных он всё-таки сдерживался. — О чём ты? — он не лукавит, потому что действительно не понимает, о чём именно идёт речь. Об утреннем видео? О репетиции? И, возможно, лишь на секунду тянет время, пытаясь понять, что сейчас будет правильнее: начать оправдываться, чтобы Джейсон его услышал, или всё-таки отстаивать себя. — Не делай вид, что не понимаешь, — мужчина наконец поворачивается к нему. Во взгляде не осталось ни привычной мягкости, ни даже усталости после тренировки. Только холод, который за последние несколько часов успел стать почти осязаемым. — Ты устроил спор прямо посреди репетиции. И если бы не этот холод, Тэхён, возможно, действительно уступил бы, смягчился, попытался спокойно всё объяснить. — Потому что ты искал ошибки только у меня. — Потому что ты их допускал, — раздражённо отвечает Джейсон, будто Тэхён действительно не понимает таких очевидных вещей. — Правда? — Тэхён тихо усмехается и выдерживает короткую паузу. — Тогда почему Джелани сегодня запутался в связке, а замечания получил только я? Челюсть Джейсона едва заметно напрягается. Конечно, он заметил ошибку, просто предпочёл сделать вид, что её не было. — Сейчас не об этом, — отрезает он, явно пытаясь увести разговор в сторону, потому что настоящее объяснение существует – оно пульсирует прямо в висках – вот только произносить его вслух ему хочется меньше всего. — Нет. Именно об этом, — Тэхён делает шаг вперёд, машинально скрещивая руки на груди. — Ты цеплялся ко мне всю тренировку, а до этого решил прочитать нравоучения про команду так, чтобы каждый в этом зале понял, к кому именно они обращены. — Потому что сейчас ты должен думать не только о себе, — произносит альфа так быстро, что кажется, будто придумал это оправдание задолго до, возможно, ещё во время репетиции, и сокращает расстояние между ними, словно уступить сейчас означало бы проиграть. — А о ком ещё? — вопрос звучит спокойно, но внутри Тэхён уже чувствует, как раздражение медленно поднимается всё выше. Всю жизнь его учили думать о других раньше, чем о себе, подстраиваться, терпеть и проглатывать. И именно Джейсон, даже не Чонгук, оказался первым человеком, рядом с которым это вдруг перестало казаться единственно возможным. Он показал, что тренировки могут проходить не под постоянным давлением, а под смех, что ошибки не всегда заканчиваются упрёками, что танцы могут приносить удовольствие, а победы – искреннюю радость. И теперь именно он собственными руками разрушает всё, что сам же успел построить внутри Тэхёна, даже не попытавшись выслушать. — О команде, — снова произносит он таким тоном, будто бы Тэхён не понимает самых элементарных вещей. Тэхён лишь качает головой, невольно снова проводя параллель с Чонгуком. Тот тоже нередко ведёт себя так, словно ему приходится объяснять то, что непонятно одному только Тэхёну. Но если Чонгук всегда делает это с искренним желанием помочь, понимая, что тот просто запутался, то в голосе Джейсона слишком отчётливо слышится раздражение. — Я никогда не делал ничего против команды. — Пока нет, — всего два слова, а прозвучали они настолько жёстко, будто Джейсон и правда убеждён, что Тэхён уже вынашивает план, как бы получше всех подставить. — Что это вообще значит? — Тэхён хмурится. — Это значит, что сейчас не время сближаться с людьми, которые стоят по другую сторону, — впервые за весь разговор Джейсон смотрит прямо ему в глаза, не отводя взгляд уже через секунду. Кажется, внимательно изучает, пытаясь разглядеть в Тэхёне что-то, что сам же успел себе придумать. От этого взгляда внутри неприятно сжимается, и ответ вырывается почти сразу: — Ты про Чонгука? Только договорив, он осознаёт, что именно сказал. Всё это время Джейсон старательно обходил имя Чонгука стороной, надеялся донести свою мысль, ни разу не произнеся его вслух. А Тэхён взял и сказал прямо, не задумываясь, и теперь лишь сильнее боится, что сделал только хуже. Хотя куда уж хуже... Он ведь до последнего надеялся, что они смогут хотя бы попытаться понять друг друга, но вместо этого с каждым словом заходят всё глубже в чащу, из которой уже почти не видно выхода. Но на лице Джейсона ничего не меняется. Разве что взгляд становится внимательнее. — Скажи честно... — Джейсон ненадолго замолкает, намеренно оставляя этим словам пространство, чтобы они успели осесть между ними. А может, просто боится услышать ответ. — Вы продолжили общаться? — Почему тебя это интересует? — Тэхён холодеет почти мгновенно, окончательно закрываясь, так же, как сегодня закрылся от него сам Джейсон. Вместо ответа альфа лишь пристально смотрит на него, так долго, что под этим взглядом становится не по себе. Тэхён выдерживает этот взгляд ещё несколько секунд, после чего всё-таки отворачивается, машинально проводя ладонью по затылку. Жест выходит почти бессознательным, но почему-то именно он помогает хоть немного избавиться от неприятного ощущения, что его медленно и успешно загоняют в угол. — Это не ответ, — голос Джейсона звучит жёстко, словно одним этим движением Тэхён сумел окончательно разбудить в нём альфу. — И не вопрос, на который я обязан отвечать, — голос Тэхёна остаётся спокойным, но в нём уже отчётливо слышится вызов. Раздражение медленно накапливается с каждой новой фразой, с каждым взглядом Джейсона, который давно сделал для себя выводы и теперь лишь ищет им подтверждение, а не пытается понять. — Значит, есть что скрывать, — на губах Джейсона появляется короткая, холодная усмешка – та, от которой внутри становится только тяжелее. — Нет, — Тэхён медленно выдыхает, на мгновение прикрывая глаза. Ему отчаянно хочется закончить этот разговор раньше, чем он окончательно выйдет из-под контроля. — Тогда скажи, что я ошибаюсь. Между ними повисает тяжёлая, вязкая тишина, с каждой секундой всё сильнее давящая на плечи. Тэхён молчит не потому, что не знает, что ответить. Наоборот, ответ у него есть. Он мог бы закончить этот разговор одним словом, поставить точку и больше не возвращаться к этой теме. Он ведь действительно не собирался скрывать, что продолжает общаться с Чонгуком, не думал обманывать команду или делать что-то за их спинами, хоть и кричать об этом с самого порога тоже бы не стал. Но чем дольше он смотрит на Джейсона, тем сильнее внутри поднимается глухое сопротивление. Его раздражает даже не сам вопрос, а то, что он вообще прозвучал. Разве Тэхён обязан перед кем-то отчитываться за то, с кем разговаривает после тренировок, будто обычное общение внезапно превратилось в проступок, за который теперь приходится искать оправдания? — Я не собираюсь обсуждать свою личную жизнь, — этого оказалось достаточно: слова прозвучали спокойно, без злости и раздражения, но именно это спокойствие стало той самой чертой, которую Джейсон больше, возможно, не сможет переступить. Как будто Тэхён только что собственноручно возвёл между ними стену, дав понять, что дальше этого разговора он его не пустит. Джейсон медленно отвёл взгляд, потому что ему вдруг стало тяжело выдерживать чужие глаза. Челюсть непроизвольно сжалась, на скулах заиграли желваки, а в груди поселилось неприятное чувство, от которого никак не получается избавиться. Прямых доказательств у него по-прежнему будто нет. Лишь собственные догадки, подозрения и упрямое ощущение, что он всё понял правильно. И хуже всего то, что ему совсем не хочется оказаться правым. — Пока ты танцуешь здесь, держись от него подальше. — Это что, приказ? — Тэхён тихо усмехнулся, качнув головой. Усмешка вышла короткой и какой-то болезненной, вместо обиды вдруг начав чувствовать усталость. — Да. — А если нет? — Тэхён медленно поднял на него спокойный и внимательный взгляд, пытаясь понять, насколько далеко тот готов зайти. — Не испытывай моё терпение, — пальцы сами собой сжались в кулаки. — Почему? — это простое слово прозвучало удивительно тихо, без вызова и желания задеть. Скорее с искренним непониманием, и именно поэтому заставило Джейсона замолчать. Он и сам не знает, что ответить. Вернее, знает, только этот ответ уже давно не имеет ничего общего с командой. Изначально не имел отношения к дисциплине, правилам или ответственности, которыми он так упорно прикрывался всё это время. Всё изменилось в тот момент, когда рядом с Тэхёном появился Чонгук на том видео. Каждое прикосновение и каждый взгляд, которым они обменивались, отзывались внутри раздражением, происхождение которого он отчаянно пытался объяснить чем угодно, кроме правды, потому что признаться в ней означало признаться самому себе. А к этому он не готов. — Потому что это плохо закончится, — альфа медленно выдохнул, надеясь, что вместе с воздухом из груди исчезнет и это чувство, которое с каждой минутой становится только сильнее. — Для кого? — Тэхён внимательно посмотрел на него, пытаясь уловить хоть что-то, что скрывалось за этими словами. Вопрос повис между ними, растворившись в тишине. Джейсон снова молчит, потому что не может ответить. Он и сам не знает, кого пытается защитить. Себя, возможно? Тэхён ещё несколько секунд не сводит с него взгляда, всё ещё надеясь, что сейчас Джейсон наконец перестанет говорить загадками и скажет то, что действительно думает, но тот продолжает молчать. Тогда Тэхён медленно наклоняется, поднимает спортивную сумку и закидывает её на плечо. Уже у самой двери он остановливается, так и не выходя за порог. — Знаешь, что самое обидное? — оборачивается через плечо. — Я бы никогда не предал эту команду. Никогда не сделал бы ничего, что могло бы ей навредить, но ты почему-то решил, что можешь распоряжаться моей жизнью из-за каких-то своих эмоций и страхов, которые не хочешь мне объяснить. На короткое мгновение Джейсону показалось, что внутри что-то болезненно дрогнуло, и эти слова попали точно туда, куда он сам предпочитал не заглядывать. Но он так ничего и не сказал. Тэхён ещё несколько секунд не сводит с него взгляда, до последнего ожидая хоть чего-то: попытки остановить его, объясниться или просто признать, что они оба зашли слишком далеко. Он и сам был готов это признать, готов сделать первый шаг, если Джейсон перестанет упрямо прятаться за собственным молчанием. Но в ответ не последовало ничего. Тогда Тэхён лишь тихо выдохнул, отвернулся и вышел. Дверь закрылась очень тихо, почти бесшумно. Джейсон остался один посреди пустого зала, окружённый зеркалами, в которых снова и снова отражался человек, так и не заметивший, как обычное беспокойство за команду незаметно превратилось в чувство, которое больше невозможно объяснить одной лишь ответственностью.