birthday kisses (именинные поцелуи)

22 марта 1977 года

В свой день рождения Уилл всегда получал поцелуи от мамы. Ровно столько, сколько лет ему исполнялось. Мама говорила, что пропускать их нельзя, потому что они приносят удачу на весь следующий год. И Уилл любил маму, и ему очень нравилось, когда она его целовала. В этом году Уиллу исполнялось шесть, и это был лучший день рождения в его жизни, потому что его лучший друг Майк впервые остался у него с ночёвкой! Это было просто потрясающе! Мама разрешила им играть до девяти вечера, если они быстро умоются и поужинают. Уилл и Майк, конечно, сделали всё как можно быстрее и побежали играть в комнату. Они играли в рыцаря и мага, сражающихся с драконом, прыгали по кровати и атаковали стул, который был драконом. Им было невероятно весело, и Уиллу нравилось, что Майк остался у него ночевать. И вот, наконец, пробило девять, и папа Уилла крикнул через дверь, что им пора спать. Папа Уилла не был в восторге от того, что Майк остался на ночь, он не любил шум. Но это был день рождения Уилла, так что в итоге он согласился. И когда Уилл уже лежал под одеялом, а Майк устроился рядом, его вдруг накрыла паника. Настоящий ужас. Он забыл про поцелуи! — Я сейчас вернусь, — быстро сказал он Майку и выскочил из кровати. Майк что-то пробормотал себе под нос — наверное, уже наполовину спал — поэтому Уилл тихо открыл дверь и вышел в коридор. Мамы в гостиной не было, значит, она уже легла. — И куда это ты собрался? — вдруг раздался голос отца. Он только что вышел из кухни и с раздражением посмотрел на Уилла. Уилл тут же опустил взгляд в пол. — Я… эм… — Что? Говори нормально, не мямли. Уилл сглотнул и поднял глаза, но не на отца, а уставился куда-то на его руку. — Я к маме, — сказал он, стараясь говорить громче. — Зачем? — сразу спросил отец тем самым тоном, который Уилл очень хорошо знал и совсем не любил. — Я забыл… поцелуи. — Что-что забыл? — Поцелуи на день рождения. Отец фыркнул, и Уиллу захотелось просто исчезнуть. — Никаких глупых поцелуев. Твоя мама спит. Она устала, возилась с твоей дурацкой ночёвкой. Иди обратно в комнату. Уилл сжал руки в кулаки, чтобы они не дрожали. Глупые дрожащие руки. — Но, пап… — начал он, но голос дрогнул, и он осёкся. О нет. Он быстро вытер глаза, чтобы отец не заметил слёз. Отец очень не любил, когда Уилл плакал. — Я сказал, иди в свою комнату, — резко рявкнул отец, и Уилл съёжился. — Зачем тебе вообще мамины поцелуи? Ты что, маленький? Мужикам не нужны поцелуи от мамочек, понял? А теперь марш в комнату, пока я не дал тебе настоящий повод плакать. Уилл не раздумывал ни секунды. Он сразу побежал обратно, и как только дверь за ним закрылась, слёзы сами побежали по щекам. Он зажал рот рукой, чтобы отец не услышал. — Уилл? Ты в порядке? — шёпотом спросил Майк. Уилл просто кивнул, чувствуя, как горят его щёки. Ему было ужасно стыдно. Майк наверняка всё слышал… и то слово тоже. Уиллу очень хотелось просто исчезнуть. Майк ничего больше не сказал. Он вылез из кровати, подошёл к Уиллу, взял его за руку и отвёл обратно. Уилл молча пошёл за ним и сел, всё ещё прикрывая рот. Горло болело, будто его сжимали, щёки жгло от слёз, нос не переставал течь. Он не смотрел на Майка. Боялся, что тот назовёт его плаксой, как это делали другие дети. Но Майк не сказал ничего такого. Он просто натянул одеяло и накрыл их обоих с головой. — Эй… всё нормально. Всё хорошо, — прошептал Майк и начал вытирать лицо Уилла рукавом своей пижамы. Уилл всхлипнул, пытаясь успокоиться, но это было бесполезно. Как только Майк снова сказал, что всё в порядке, Уилл окончательно разрыдался. Он плакал долго и жалобно, но тихо. Через какое-то время он обессиленно лёг, положив голову на подушку, рядом с Майком. — Хочешь рассказать, что случилось? — спросил Майк. — Твой папа на тебя накричал? Уилл кивнул. — Мой иногда тоже на меня кричит, — сказал Майк. — П-правда? — Да, бывает. Папы такие… А почему твой кричал? — Потому что… потому что… — голос Уилла снова задрожал, и он сделал вдох, переходя на шёпот. — Потому что я хотел… мамины поцелуи на день рождения. — Поцелуи? — Поцелуи на день рождения, — поправил его Уилл. — Мама каждый год дарит мне их… столько, сколько лет мне исполняется. Они приносят удачу на весь год. А теперь… папа… и я не… — он сжал подушку в кулак, чувствуя, что вот-вот снова заплачет. — Папы такие дураки, — прошептал Майк. Уилл кивнул. Майк на секунду задумался, прикусив щёку изнутри, а потом сказал: — Я могу подарить тебе поцелуи на день рождения. Уилл распахнул заплаканные глаза шире и шмыгнул носом. — Правда? — Ага. Мы же друзья, да? Я не могу позволить тебе остаться без удачи на весь год только потому, что твой папа придурок. — Тсс, — нервно перебил его Уилл, потому что Майк говорил слишком громко. — Ой, прости… Ну так что? Хочешь? Уилл немного подумал. Поцелуи на день рождения — это поцелуи на день рождения. Конечно, мамины самые лучшие, но… от лучшего друга тоже должны подойти, правда ведь? — Ладно, — наконец прошептал он. Майк улыбнулся и приподнялся на локте. Уилл замер, а Майк наклонился к нему и быстро поцеловал его в щёку шесть раз. И, видимо, поцелуи сработали, потому что Уиллу сразу стало легче.

22 марта 1978 года

Седьмой день рождения Уилла был очень весёлым, потому что мама купила фруктовый торт с просто невообразимым количеством взбитых сливок, и ни Уилл, ни Майк не могли есть его, не перепачкавшись каждые пару секунд, но маму это совсем не волновало. Ещё было круто, потому что Майк снова остался ночевать, а Джонатан построил им в комнате Уилла настоящий двухэтажный шалаш из подушек. Внутри у них были комиксы, фонарики, попкорн и чипсы — это было просто потрясающе! И снова мама разрешила им не ложиться до девяти. Им даже не нужно было стараться вести себя тихо, потому что маме это не мешало, Джонатану тоже, а папа ушёл смотреть матч к другу и, скорее всего, не вернётся до завтра. Уилл был счастлив в свой седьмой день рождения, потому что шалаш был самым лучшим! Он мог играть с Майком в шалаше, читать вместе комиксы в шалаше, рассказывать друг другу выдуманные истории в шалаше — и Майк подарил ему семь поцелуев на день рождения прямо в шалаше.

22 марта 1979 года

Папа с ними больше не жил, и из-за этого у мамы стало очень много работы. Иногда Уилл возвращался из школы и оставался один до самого вечера, и ему это совсем не нравилось, но он старался быть смелым, потому что знал — маме и Джонатану сейчас очень тяжело. Уилл понимал это, ведь ему уже исполнялось восемь. Он больше не был глупым ребёнком. Он знал кое-что о мире — например, что у них мало денег, потому что папа ушёл, что мама работает изо всех сил, а Джонатан подрабатывает после школы. Уилл тоже хотел работать, но мама говорила, что он ещё слишком маленький. Хотя сам он так не считал. Он, например, мог бы продавать свои рисунки. Он был уверен, что смог бы заработать очень много денег. Но мама не соглашалась, поэтому всё, что оставалось Уиллу — это быть смелым, не забывать делать уроки и разогревать себе ужин в микроволновке. Именно таким он представлял свой восьмой день рождения. Но когда он вернулся из школы, Джонатан уже был дома. — А вот и ты! — поприветствовал его брат, и Уилл сразу подбежал обнять его. — С днём рождения ещё раз! — сказал Джонатан, обнимая его одной рукой. — Спасибо, — сказал Уилл, отстраняясь. — А это что? — А, это? — Джонатан вытащил из-за спины упакованную коробку. — Подарок тебе от меня и мамы. — Правда!? — Конечно. А ты как думал? У тебя же день рождения. — Точно! Спасибо, спасибо, спасибо! Уилл схватил коробку и сразу начал её открывать. Не может быть. — Рация? — Тебе не нравится? — нахмурился Джонатан. — Прости, я подумал… — Она потрясающая, Джонатан! Спасибо, — сказал Уилл, всё ещё не до конца веря, что держит её в руках. У Майка и Лукаса рации были уже давно, а теперь она появилась и у него. Ему тут же захотелось связаться с Майком. Джонатан немного помог, и вскоре Уилл смог до него дозвониться. Сначала было немного сложно, нужно было не забывать отпускать кнопку, когда заканчиваешь говорить, но это было неважно. Он слышал Майка. Всё работало! Уже через час Майк стоял у него на пороге. Такой же взволнованный, как и Уилл, потому что теперь у них обоих были рации, и они наконец могли разговаривать друг с другом когда захотят. Лучший день рождения на свете ( это они оба так решили). И рация была ещё не всем счастьем. Уиллу ведь нужно было показать ему Замок Байерсов! Он построил его вместе с Джонатаном на прошлых выходных, и Майк его ещё не видел, поэтому Уилл, переполненный восторгом, сразу схватил его за руку. — Пойдём, я хочу тебе кое-что показать! Они побежали за дом и немного углубились в лес, пока наконец не добрались до места. Уилл почувствовал гордость и радость, потому что глаза Майка широко распахнулись. Он явно был впечатлён. — Это так круто, — сказал Майк, заходя внутрь. Уилл вошёл следом, улыбаясь так широко, что у него даже начали болеть щёки. — Хочешь посмотреть мою коллекцию рисунков? — спросил он, уже доставая папку с лучшими работами, которую спрятал здесь пару дней назад. — Да! — сразу ответил Майк, беря её. Он рассматривал каждый рисунок по нескольку минут, потому что Уилл рассказывал историю к каждому из них, и Майк слушал, не перебивая, что для него было довольно необычно. Позже Джонатан позвал их домой, уже начинало темнеть, и Майк схватил Уилла за руку, прежде чем тот успел выйти из Замка Байерсов. — Эм… хочешь получить поцелуи на день рождения? — спросил он, отводя взгляд на папку, которую они только что положили на полку. Уилл посмотрел на неё, думая, что с ней что-то не так, но всё было в порядке, и он снова перевёл взгляд на Майка. — Угу, — сказал он и вернулся к матрасу рядом с ним.

22 марта 1980 года

Оказалось, что DnD — лучшая в мире игра! Майк и Уилл начали узнавать о ней, когда увидели книгу с правилами в книжном магазине. Майк умолял родителей купить её ему на Рождество, и последние несколько недель это была их главная тема разговоров. Лукасу игра тоже нравилась, но он не хотел вникать в детали так глубоко. А вот Уилл, наоборот, обожал все секреты, скрытые в книге. Сначала Уилл рисовал персонажей, которых они придумывали, и карты с полями, на которых они собирались играть, потому что, кроме книги правил, у них ничего не было. Листы персонажей приходилось писать на обычной бумаге. Но это было неважно, потому что благодаря DnD они наконец могли превратить все свои придуманные истории и игры в настоящий бой с действиями и монстрами. У каждого монстра и врага были точные очки здоровья, и ребятам приходилось тщательно продумывать стратегию, чтобы их победить. И это было безумно весело! Майку больше всего нравилось вести кампании, Лукасу сражения, а Уиллу нравилось создавать персонажей, ну или, если точнее, рисовать их. Особенно он любил рисовать Храброго Майка паладина, который всегда сражался бок о бок с Мудрым Уиллом, когда Лукас соглашался быть мастером. На свой девятый день рождения Уилл хотел позвать Майка и Лукаса с ночёвкой, но мама Лукаса не разрешила, поэтому они только и могли, что поиграть в короткую кампанию днём. Но Уилл всё равно был уверен, что будет здорово. Мама приготовила целую гору закусок и купила огромный запас газировки, и как только Уилл вернулся из школы, он сразу побежал в свою комнату всё подготавливать. Карта, картонная ширма для мастера, карандаши, мелки и стопка бумаги, которая им точно понадобится. Пока он всё раскладывал, в комнату зашёл Майк. — А где Лукас? — спросил Уилл. Майк быстро выглянул в коридор, закрыл дверь, подошёл к нему и, не говоря ни слова, поцеловал его в щёку — раз, два, три… девять раз. Уилл немного удивился, но всё равно улыбнулся, когда Майк отстранился. — С днём рождения, — сказал Майк. — Лукас уже идёт, я отправил его обратно к велосипеду за своим рюкзаком. Не хотел, чтобы он… ну, ты понял. — Ага, круто. В смысле, спасибо за поцелуи… эм, поцелуи и поздравление, — пробормотал Уилл, перекладывая мелки в руках. Почему он вдруг так занервничал? — И у меня для тебя есть подарок, — сказал Майк, улыбаясь и протягивая ему небольшой пакет. Уилл посмотрел вниз, заглянул внутрь, и среди кучи конфет что-то серебристо блеснуло. Он сунул руку внутрь и достал маленькую серебряную фигурку. — Это Мудрый Уилл, — с гордостью сказал Майк.

22 марта 1981 года

Уиллу исполнилось десять, а это значит, что он уже большой. Настолько большой, что мама разрешила ему устроить свою первую настоящую вечеринку на день рождения. Уилл был на седьмом небе от счастья и пригласил Майка, Лукаса и их нового друга Дастина с ночёвкой. Сам день рождения выпал на воскресенье, но вечеринку устроили в субботу, и из-за этого мама разрешила им играть в DnD в гостиной до одиннадцати вечера! Уилл и ребята были в полном восторге и всё спорили, кто же на следующий день проспит дольше после бессонной ночи и кто сможет продержаться без сна дольше всех. В итоге, чуть позже одиннадцати, они всё же легли спать без особых протестов. Мама расстелила в комнате Уилла на полу два матраса, и все четверо уместились на них. Дастин и Майк продолжали спорить о кампании, будто стоило им лечь, как у них появлялась новая энергия для споров. — Вы можете перестать спорить? Завтра проверим в книге правил и посмотрим, кто прав. — Я прав, — пробурчал Дастин. — Я почти всё наизусть знаю, и согласно главе про гоблинов… И так они продолжали ещё добрых полчаса, пока Лукас не уснул, а за ним и Дастин. И, наверное, Майк тоже. Уилл не был уверен, в комнате было темно (он, конечно, постеснялся включать ночник при остальных). Уилл не мог заснуть. Он смотрел на электронные часы, которые Джонатан подарил ему в прошлом году, и отсчитывал минуты до полуночи. 11:56 Он никогда раньше не засиживался до полуночи, и как только на часах стукнет 00:00, ему официально исполнится десять. 11:59 Майк, лежавший рядом, во сне повернулся на правый бок. Их было четверо на двух матрасах, так что они лежали очень близко, и дыхание Майка щекотало Уиллу шею. 00:00 — Уилл, ты спишь? — вдруг прошептал Майк. — Нет, — ответил Уилл, не отрывая взгляда от часов. И тогда Майк наклонился ближе и поцеловал его в щёку десять раз. — С днём рождения, — сказал он, зевая. Уилл тихо повернулся к нему, чтобы не разбудить остальных, но Майк уже спал.

22 марта 1982 года

Незадолго до своего одиннадцатого дня рождения Уилл открыл для себя кое-что очень важное. Музыка — это очень круто. За неделю до этого папа должен был сводить его на матч в честь дня рождения, но так и не пришёл, и Уиллу стало немного грустно. Тогда Джонатан показал ему песни, которые хранил у себя в комнате, и Уилл нашёл своё новое любимое занятие. Музыка была потрясающей! С ней можно было расслабиться, рисовать, делать уроки, убирать комнату, проводить время с друзьями. Поэтому, когда на день рождения Джонатан подарил ему его первую кассету с микстейпом, Уилл решил, что послушает её сразу после школы. Майк должен был пойти с ним домой, а потом после ужина прийти Лукас и Дастин, и они устроили бы праздничную партию в DnD, как в прошлом году. Поэтому, как только они вернулись, Уилл потащил Майка в свою комнату, где стоял магнитофон Джонатана, и вставил кассету. Первой заиграла Should I Stay or Should I Go. Это была любимая песня Уилла, так что, конечно, Джонатан поставил её первой. Джонатан был самым лучшим братом на свете. — Ну что? Тебе нравится? — спросил Уилл после первой песни, едва сдерживая волнение. Майк пожал плечами. — Нормально, наверное. — Нормально? НОРМАЛЬНО!? Это же крутотень, Майк! — Не знаю, я вообще не понимаю, о чём он поёт. Типа… в чём смысл? — спросил Майк, хмурясь на магнитофон. На этот раз Уилл тоже пожал плечами. — Я не знаю. Но мелодия классная. — Мелодия правда классная, — задумчиво согласился Майк. — А что ещё там есть? Уилл просто дал кассете играть дальше, и они послушали ещё несколько песен, сидя на полу перед магнитофоном. В какой-то момент заиграл шестой трек — (Don’t Fear) The Reaper, и Майк сразу нажал на паузу, как только песня закончилась. Уилл посмотрел на него с недоумением. — Вот эта была просто офигенная, — сказал Майк, широко раскрыв глаза. Уилл улыбнулся, гордясь тем, что Майку понравился его подарок. — Ну да, наверное… но она довольно грустная. — Я не думаю, что она грустная. — Ну… она же про смерть, да? Майк наклонил голову, на секунду задумавшись. — Нет, я думаю, она про смелость, — сказал он. — Типа… не бояться что-то делать. Уилл нахмурился, не до конца понимая, о чём он. — Что именно? — Не знаю, — пожал плечами Майк. — Просто… всё, что хочешь. Ну, быть собой и не бояться этого. Уилл медленно кивнул. Это правда было о том? Он так об этом не думал… но, может, Майк прав. — Может, послушаем её ещё раз? — Если хочешь, но мы можем сначала дослушать всю кассету. Там ещё несколько песен осталось. А потом можно переслушать всё заново, у нас, наверное, ещё есть время до того, как придут Дастин и Лукас. Уилл посмотрел на часы на полке над ними. — Да… думаю, да. Ладно. Он снова включил кассету, и ещё через пять песен им пришлось перемотать её в начало, чтобы послушать заново. Когда снова заиграла Should I Stay or Should I Go, Майк лёг на ковёр рядом с магнитофоном и закрыл глаза, слушая. Уилл какое-то время смотрел на него, не веря, что Майк может просто лежать и ничего не делать — и оказался прав, потому что через секунду тот начал болтать ногами в такт музыке. Уилл тихо фыркнул, но не хотел отвлекать Майка, поэтому лёг рядом и тоже закрыл глаза. Should I Stay or Should I Go закончилась, и комнату заполнил голос Дэвида Боуи — второго любимого исполнителя Уилла — с песней Heroes. Уилл повернул голову и открыл глаза, заметив, что Майк смотрит на него, а не лежит с закрытыми глазами. — Что? — спросил Уилл. Майк улыбнулся ему, и Уилл сразу понял, что это значит. Поцелуи на день рождения. Майк поцеловал его в щёку одиннадцать раз, прямо в такт музыке, и Уиллу пришлось изо всех сил сдерживаться, чтобы не расхохотаться и не начать кататься по ковру, настолько это было смешно.

22 марта 1983 года

Уиллу исполнялось двенадцать, и он очень этого ждал, потому что мама разрешила им посмотреть «Полтергейст» по телевизору в гостиной. Она даже взяла кассету напрокат специально для них! Уилл уже видел этот фильм — даже в кинотеатре — и совсем не испугался после просмотра. Ну… может, чуть-чуть. Но не особо. И он был очень рад, что ребята тоже его посмотрят. Правда, им пришлось больше недели уговаривать маму Дастина разрешить ему посмотреть, но в итоге она согласилась, и мама Уилла устроила для них настоящий домашний кинотеатр. У них были попкорн, газировка, чипсы, арахис, а ещё одеяла и подушки, чтобы прятаться во время самых страшных моментов. Уилл, конечно, прятаться не собирался, он же не боялся. Дастин, кстати, тоже не выглядел особо испуганным, и Уилл даже удивился, что его мама так долго была против. А вот Лукас несколько раз закричал таким высоким голосом, что казалось, стёкла сейчас треснут, и Майк с Дастином начали смеяться над ним, каждый раз передразнивая его крики. И Уилл тоже смеялся так, что у него заболел живот от смеха, газировки и чипсов. Но это был потрясающий день рождения. Раньше Уилл и подумать не мог, что у него будет столько друзей. Что он сможет звать их к себе и смотреть вместе фильмы в гостиной, устраивая соревнование, чей крик больше похож на девчачий. Уилл любил свои дни рождения. После десяти за Лукасом приехал его папа и заодно подвёз Дастина домой. Майк, конечно же, остался с ночёвкой. Был вторник, и на следующий день им нужно было в школу, но Уилл и Майк так часто ночевали друг у друга, что их родители уже перестали возражать даже в будние дни. Они знали, что мальчишки всё равно будут ныть и уговаривать, пока не добьются своего, так что просто перестали запрещать. И это было суперски, потому что Уиллу нравилось, когда Майк оставался у него или когда он сам ночевал у Майка. Всегда было очень весело. Конечно, они уже не только играли. Им всё-таки было двенадцать, и они часто проводили время с пользой. Например, придумывали новые кампании для DnD. Майк сочинял истории и рассказывал их Уиллу, а Уилл рисовал врагов, для которых у них ещё не было фигурок, и персонажей, которых придумывал Майк: вроде эльфийского короля, отправляющего их в квест спасти своё королевство, или гнома-вора, которого им нужно было поймать. Майку всегда нравились рисунки Уилла, а Уиллу всегда было интересно слушать идеи Майка, и он обожал придумывать с ним новые кампании. Это было самое лучшее веселье. Через полчаса после окончания фильма мама отправила их умываться и ложиться спать, и Уилл уже так устал от смеха, что даже не стал возражать, что им нужно лечь раньше, чем в прошлом году. Уилл уже лежал в своей кровати, ожидая, когда Майк вернётся из ванной, и думал, подарит ли он ему сегодня поцелуи на день рождения. Но, наверное, нет. Они ведь уже не дети. Они выросли, а поцелуи на день рождения — это глупо и по-детски, и… мальчики не должны делать такие вещи. Теперь Уилл это знал. Но ведь это нормально… перерастать что-то. Уилл уже вырос из многих вещей: из одежды, из обуви. Он перестал плакать каждый раз, когда случалось что-то плохое. И они с Майком больше не помещались на одном матрасе, теперь Майк спал на отдельном, на полу рядом с кроватью Уилла. Так что, конечно, они должны были перерасти и поцелуи на день рождения тоже. Уилл перевернулся на бок, раздражённый самим собой за то, что ему было из-за этого грустно. Глупо грустить из-за того, что взрослеешь. Кто вообще хочет навсегда остаться ребёнком? Майк наконец вернулся из ванной, разбудив Уилла, который уже задремал, когда открыл дверь. Уилл не пошевелился, чувствуя, что снова заснёт, если будет лежать неподвижно. Но вместо того чтобы лечь на свой матрас, Майк опустился на колени рядом с его кроватью и наклонился к нему. Уилл открыл глаза, и прежде чем успел спросить, что делает Майк, тот поцеловал его в щёку двенадцать раз. — С днём рождения, — прошептал Майк с улыбкой, а потом пошёл укладываться на свой матрас. — Спасибо, — сказал Уилл, сжимая губы, чтобы не улыбнуться слишком широко. Может, им и не нужно так быстро взрослеть. Может, Майк тоже это понимает… и чувствует то же самое? Уилл почувствовал странное щекочущее ощущение где-то в груди и прочистил горло, не понимая, что это такое. — М? — откликнулся Майк со своего матраса. — Эм, ну… — Уиллу нужно было что-то сказать. Что угодно. Майк с недоумением смотрел на него. — Тебе было страшно от фильма? — наконец спросил он. — Нет, — твёрдо ответил Майк. — А тебе? — Конечно же нет. На мгновение между ними повисла тишина. Майк немного поворочался, будто складывая одеяло поудобнее. — Но… объективно, было немного страшно. Хороший ужастик. — Да. Хороший ужастик. — Уилл? — А? — Ну… если тебе страшно, я могу… подержать тебя за руку или типа того… если что. — Я в порядке. Мне не страшно, Майк. Если только тебе. — Мне не страшно! Я спать. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — сказал Уилл, зевая. Завтра в школе он, наверное, будет очень сонным. Вдруг снаружи за окном что-то свистнуло и заскрипело. Ветер дул довольно сильно, тряся старые доски под крышей. Уилл к этому привык, но Майк вздрогнул с тихим вскриком и схватился за грудь. И как только перевёл дыхание, посмотрел на Уилла и тут же покраснел. — Я думал, это… то есть… неважно, — пробормотал Майк, быстро укладываясь обратно. Уилл ничего не сказал. Он не хотел его смущать. Просто чуть придвинулся к краю кровати и протянул руку под одеялом, к матрасу Майка. Через мгновение рука Майка нашла его, и Уилл мягко и успокаивающе сжал её. Майк ответил таким же лёгким сжатием, и ни один из них не отпустил. Уилл уже очень устал, поэтому заснул почти сразу. Но даже во сне он не отпустил руку Майка. 22 марта 1984 года В день своего тринадцатого дня рождения Уилл проснулся в ужасе. Воздух был грязным. Весь мир был грязным. И он лежал в кровати под холодным, влажным, вонючим одеялом. Сначала страх сжал его грудь так сильно, что он подумал — он так и не выбрался, кошмар всё ещё продолжается. Но спустя несколько морганий всё исчезло, и Уилл снова оказался в своей обычной комнате. Снаружи, на самом деле, было даже приятно. Солнце светило сквозь лёгкие облака, воздух был свежим, а одеяло тёплым и мягким. И всё же неприятная дрожь пробежала по его шее, и Уиллу пришлось зажмуриться, чтобы сдержать слёзы. После школы у него была миссия с их партией. На день рождения они собирались провести весь день в недавно открывшемся игровом зале. Уилл попросил у мамы и Джонатана подарить ему как можно больше четвертаков, а ребята уговорили своих родителей, что горсть монет — лучший подарок для Уилла в этом году. Благодаря этому гениальному плану Партия зашла в игровой зал, вооружённая целым пакетом монет, готовая покорить каждый автомат на своём пути. Конечно, Уилл играл во всё первым, у него же день рождения. Ему было по-настоящему весело. Настолько, что на какое-то время он даже забыл то ужасное ощущение, будто ему так холодно, что его тело уже мёртвое. Дастин был хорош в «Логове дракона», Лукас — в «Галаге», Майк — в «Защитнике», а вот Уилл лучше всех играл в «Чемпиона по карате», и никто не мог его победить. Они даже устроили небольшой турнир между Дастином, Лукасом и Майком, чтобы решить, кто получит шанс сразиться с Уиллом. Уилл знал, что никто из них его не обыграет, но всё равно было весело смотреть, как они снова и снова пытаются, пока он продолжает выигрывать. Пока остальные играли свои матчи, Уилл на минуту вышел в туалет, просто передохнуть от шума. И когда через пару минут вернулся, заметил, что Майк ждёт его у двери. — Майк? Тебе тоже надо в туалет? — Нет, пойдём, быстрее, — сказал Майк, схватив Уилла за руку и потянув за собой. — А? Что происходит? Майк не ответил. Он затащил его за три автомата пакмана, которыми никто не пользовался, и нервно оглянулся по сторонам. — Всё в порядке? — спросил Уилл. Майк вёл себя странно, и в груди начало разливаться тяжёлое беспокойство. Они от кого-то прячутся? Демогоргон вернулся? — Да, просто… — Майк вдруг шагнул ближе, слишком близко. За этот год он вырос, и Уиллу пришлось бы задрать голову, чтобы посмотреть на него, но он не успел — Майк наклонился и быстро поцеловал его в щёку. — С днём рождения, — сказал Майк и так же быстро отстранился. — С-спасибо, — выдавил Уилл, чувствуя, как у него пылают щёки. Майк тоже не смотрел на него, такой же раскрасневшийся. — Пойдём обратно, пока они не начали нас искать, — пробормотал он, кивнув в сторону остальных. Уилл пошёл за ним, чувствуя, будто его голова где-то в облаках. Почему ему вдруг стало так легко? Ещё минуту назад он не мог избавиться от этого жуткого озноба, а теперь не мог перестать улыбаться, как дурак. — Ты в порядке? — спросил Лукас, когда они вернулись. — Тебя долго не было. — Да, просто там очередь была, — соврал Уилл, потому что чувствовал: Лукасу и Дастину не стоит знать об их традиции. Ему она нравилась. И Лукас с Дастином были его друзьями, такими же, как Майк, но они бы просто не поняли. Это было что-то, что понимали только он и Майк.

22 марта 1985 года

Если бы Уилл когда-нибудь составлял список худших дней рождения в своей жизни, этот оказался бы на первом месте. Всё шло совсем не так, как должно было, и Уилл злился. В городе открылся новый торговый центр, и партия собиралась сходить за мороженым, а потом на «Пятница 13-е: Новое начало». Это был день премьеры, и Уилл очень этого ждал. Но проблемы начались сразу. Они должны были встретиться в торговом центре через час после школы, но Майк опоздал, потому что Эл нужно было сначала поужинать, и Майк ждал её. Уилл даже не понимал, зачем Майк вообще привёл Эл. Каждый год это были только они вчетвером, а теперь вдруг стало шестеро. Точно. Потому что Лукас привёл ещё и Макс. И Уилл не то чтобы сильно возражал против Макс… она была довольно классной… но всё равно, никто даже не спросил его, прежде чем привести девчонок. Перед фильмом они все пошли за мороженым, и любимого вкуса Уилла (с кусочками печенья, конечно) не оказалось, так что ему пришлось взять дурацкое шоколадное. Майк купил Эл шарик, и они ели его вместе, и Уилл даже смотреть на них не мог, настолько это было глупо. Иногда он вообще не узнавал Майка. Что с ним не так? Почему ему важнее шептаться с Эл и тихо смеяться, а не болтать со всеми про DnD, комиксы или фильмы? Это глупо. Лукас и Макс так себя не вели, значит, можно было вести себя нормально… Даже если Лукас рядом с Макс немного странно себя вёл, он всё равно не был таким. Потом они пошли в кинотеатр, но кассир отказался продавать им билеты, даже несмотря на письменное разрешение от мамы Уилла. Уилл уже думал, что сейчас расплачется и просто убежит, но тут у Майка словно на секунду вернулась нормальность, и он предложил всем пойти к нему домой и поиграть в DnD. Ладно. День пока был ужасный, но если закончится хорошей кампанией, может, всё будет не так уж и плохо. Немного успокоившись, Уилл кивнул, и они все поехали к Майку. Но когда они туда добрались, девчонки заявили, что не хотят играть в DnD, и в итоге все сели играть в дурацкую монополию. Уилл ужасно проводил время. Ему буквально приходилось сдерживаться, чтобы не запустить кубики в Майка, когда тот позволил Эл не платить аренду в обмен на три поцелуя. Смотреть, как они всё время целуются, было отвратительно. Во рту оставался горький привкус, как после рвоты. И живот скручивало так, что его начинало подташнивать. Как глупо! Уилл довольно быстро обанкротился, и он даже обрадовался этому. Он смог бросить свою фишку обратно в коробку, растянуться на диване с комиксом и больше не смотреть, как Майк снова и снова целует Эл. — Эй, пора закругляться, — позвала миссис Уилер с лестницы в подвал. — Ещё минуту, мам! — Нет, Майкл, уже восемь. Девочкам пора домой, и папа Эл уже приехал за ней. — Уф, ладно. — Я тебя провожу, — сказал Лукас Макс. — Да? Думаешь, я сама дорогу до дома не найду? — Макс толкнула его локтем. Лукас рассмеялся и пожал плечами. — Не знаю, найдёшь? Уилл закатил глаза за своим комиксом. — Мне тоже пора, — сказал Дастин, вставая и потягиваясь. Скоро все поднялись наверх, и Уилл наконец выдохнул, выпуская раздражение, накопившееся в груди. Ему, наверное, тоже стоило пойти домой, не то чтобы Майк вообще заметил, останется он или уйдёт… — Уилл, хочешь остаться с ночёвкой? — спросила миссис Уилер, и Уилл понял, что она стоит на середине лестницы и смотрит на него. — Ой… эм… не знаю. Я не спрашивал маму. — Я могу позвонить ей, если хочешь. Сегодня пятница, вы с Майком можете лечь попозже. Уиллу совсем не хотелось проводить с Майком ни секунды дольше, но он всё равно кивнул, и миссис Уилер ушла. Майк, похоже, вообще не замечал, что это, на самом деле, худший день рождения в жизни Уилла. Он продолжал болтать о том, какой классный был день и как им стоит снова сходить за мороженым в торговый центр на следующей неделе. — Можешь перестать болтать? Я пытаюсь смотреть фильм, — пробормотал Уилл, плотнее закутываясь в одеяло. Майк повернулся к нему, опираясь на подлокотник. — В чём твоя проблема? — Ни в чём. Я просто пытаюсь смотреть фильм, Майк. — Ага, конечно. Очень стараешься. Ты весь день ходишь надутый. — Уилл на это только закатил глаза, а Майк продолжил. — Вот, опять! Ты всё время так делаешь! Ты что, злишься из-за того, что нас не пустили на фильм? Уилл не ответил. Он не хотел разговаривать с Майком, потому что если начнёт, может сказать то, что на самом деле думает. А если скажет, Майк больше не захочет с ним дружить. Потому что если Майку придётся выбирать между ним и Эл, он выберет Эл. От этой мысли у Уилла защипало в глазах. Глупо, глупо, глупо. Он так уставился в телевизор, что даже не заметил, как нога Майка медленно скользнула под его одеяло. Он вздрогнул, когда Майк вдруг ткнул его пальцами в бок и начал шевелить ими, щекоча его. — Перестань, — пробурчал Уилл, отталкивая его ногу. Через секунду Майк снова просунул её под одеяло и продолжил. Уилл не смог сдержать улыбку, он всегда боялся щекотки. — Перестань, Майк, ну хватит, — сказал он, уже смеясь вслух. — О нет, нет. Я не остановлюсь, пока ты не перестанешь дуться. Нельзя дуться, когда тебе исполняется четырнадцать, — заявил Майк, придвигаясь ближе и переходя уже на руки. Уилл не мог перестать смеяться. Он не мог перевести дыхание, толком даже отбиваться не получалось. Он смеялся так сильно, что у него потекли слёзы, и только спустя какое-то время ему удалось высвободить одну руку и оттолкнуть Майка. — Я же сказал, я не дуюсь, — выдохнул он и, воспользовавшись замешательством Майка, перешёл в атаку, щекоча его по бокам. Майк вскрикнул и рассмеялся, беспорядочно дрыгая ногами, пока наконец не сумел оттолкнуть Уилла. Грудь Уилла больше не казалась такой тяжёлой, будто смех наполнил её не свинцом, а гелием. Теперь он чувствовал себя лёгким, даже несмотря на усталость от смеха. — Ага, конечно. Или ты просто злишься, потому что ещё не получил свои поцелуи на день рождения? — сказал Майк, шевеля бровями. Уилл фыркнул и снова уставился в телевизор. — Мне не нужны именинные поцелуи, — сказал он, не желая, чтобы Майк начал над ним смеяться. — Конечно нужны. Это же традиция! — возразил Майк, и Уилл удивлённо посмотрел на него. Он что, серьёзно? — К тому же я не собираюсь оставлять тебя на целый год без удачи только потому, что ты не получил поцелуй. Тебе нужен удачный год. — Это просто суеверие, — сказал Уилл. Майк нахмурился и пожал плечами. — Может быть. Ну так что, хочешь или нет? — …Ладно, — ответил Уилл, и его голос вдруг стал каким-то лёгким. Майк просто кивнул и наклонился ближе, а Уилл сглотнул, не двигаясь и наблюдая за ним. Взгляд Майка скользнул по его лицу, на секунду задержавшись где-то чуть ниже носа, и… о. Уилл облизнул губы. Майк…? Нет. Это… нет. Но… Майк смотрел на его губы, наклонялся ближе, и сердце Уилла подпрыгнуло к горлу. Он закрыл глаза, потому что в такие моменты ведь нужно закрывать глаза, да? Через секунду он почувствовал лёгкое покалывание и мягкое тепло на щеке. Майк поцеловал его туда — как и каждый год до этого. О. Точно… — С днём рождения, — прошептал Майк, его дыхание коснулось уха Уилла. — Спасибо, — прошептал Уилл в ответ, сжимая кулаки в одеяле. Горький привкус во рту вернулся. Глупо, глупо, глупо.

22 марта 1986 года

В прошлом году Уилл думал, что это был худший день рождения в его жизни. Ха. Он был таким глупым. В этом году он по-настоящему понял, что значит худший день рождения. Но началось всё вполне хорошо. Тем утром он бежал в школу вместе с Эл, чуть не забыв свой плакат для презентации, но он просто был слишком взволнован. Ему исполнялось пятнадцать, и, что ещё важнее, сегодня прилетал Майк. Уилл так давно его не видел, что уже даже не знал, как он сейчас выглядит. Какая у него теперь причёска. Сильно ли он вырос. Такие ли по-прежнему мягкие у него щёки. Уилл не мог дождаться. Им столько всего нужно было обсудить. Они почти не разговаривали по телефону, и Майк почти не писал писем, но это было нормально. На расстоянии всегда сложно. Уилл это понимал. И он знал, что несмотря ни на что, они с Майком всё равно останутся лучшими друзьями. Так было всегда. Майк приедет, и Уилл расскажет ему всё. О том, как у него хорошо идут дела на занятиях по рисованию, подарит ему картину, которую написал для него. Расскажет, что хочет записаться в театральный кружок, чтобы рисовать декорации, покажет свою комнату, все комиксы и кассеты, которые он собрал. Они будут слушать музыку, лёжа на полу, а потом посмотрят ужастик в гостиной, объедаясь снеками, и уснут на диване, болтая обо всём на свете и ни о чём одновременно. Тем утром Уилл думал, что это будет лучший день рождения в его жизни. Пока Майк не появился в аэропорту и не начал вести себя так, будто он вовсе не лучший друг Уилла. Будто он по нему вовсе не скучал. Будто он приехал в Ленору только ради Эл. Будто Уилл вообще не имеет значения… И это что-то болезненно скрутило у Уилла внутри. И Уилл не отдал картину Майку. Он ничего ему не рассказал: ни про то, как у него идут дела с рисованием, ни про музыку, которую он слушал, ни про комиксы, которые читал. Он даже не упомянул фильмы, которые взял для них. Потому что Майк всё время разговаривал с Эл, а Эл, в свою очередь, откровенно врала, и Уилл не понимал ни одного из них. Эл вдруг стала вести себя как совсем другой человек, хотя за последний год Уилл успел хорошо её узнать, с тех пор как она стала ему как сестра. Рядом с Эл Майк был не Майком. И Эл рядом с Майком была не Эл. Уилл ничего из этого не понимал. Тем вечером, после катастрофы на роллердроме, у него появилась слабая надежда. После ужина он остался один на кухне, не желая возвращаться в свою комнату. Он думал, что вот-вот мама зайдёт с тортом, начнёт петь «С днём рождения», а за ней подтянутся остальные и поздравят его. Но ничего такого не произошло. Спустя полчаса Уилл убрал за собой тарелку и вернулся в комнату. Слёзы нахлынули сразу, как только он закрыл за собой дверь, и он закрыл рот рукой, чтобы никто не услышал, как он плачет. Все про него забыли. Уилл не засыпал до полуночи. Он просто лежал, оцепенев, уставившись на часы. Он понимал, что это глупо, но не хотел засыпать, потому что вдруг… вдруг… прямо перед полуночью Майк зайдёт и подарит ему его именинный поцелуи, как делал всегда. И никогда не считал это странным. Или противным. Но теперь… теперь Майк, наверное, считает это противным. Им по пятнадцать, и они уже выросли. Часы показали 00:00. Майк не пришёл. И в тот год он не подарил ему поцелуй. И Уилл уснул, уткнувшись в подушку, мокрую от слёз.

22 марта 1987 года

Уилл должен был отпраздновать свои шестнадцать в Хоукинсе, но особого восторга он не испытывал. После прошлого года он не хотел строить надежды. Слишком больно потом возвращаться к реальности. И он оказался прав. Как только он проснулся, он увидел, что Джонатана нет на диване. Он позавтракал с миссис Уилер и Холли, потому что больше никого не было дома. — Эм… Майк ещё спит? — как бы невзначай спросил он, намазывая джем на тост. — Нет, вообще-то, не знаю, где он, — призналась миссис Уилер. — Он рано встал и сказал, что ему нужно кое-что сделать. Уилл знал, что Майк, скорее всего, пошёл к Эл, но вслух этого не сказал. Родители Майка всё ещё ничего не знали ни об Изнанке, ни обо всей этой странной истории в Хоукинсе. Уилл провёл всё утро один в подвале, и, честно говоря, его это не напрягало. Даже наоборот, было приятно. Он включил свой любимый микстейп и рисовал в скетчбуке разные вещи. К обеду ему стало скучно, и он подумал, может, сходить навестить Макс в больнице? Может, сказать ей, что у него день рождения, и притвориться, что она его слышит и мысленно поздравляет… Боже, он что, настолько жалок? — Уилл? Приём? — вдруг зашипел голос Майка в рации. — Уилл, код красный! Повторяю! Код красный! Уилл рванулся к рюкзаку и схватил рацию. — Майк? Майк, что происходит? — Уилл! Быстро, на базу! Код красный! — крикнул Майк, и связь оборвалась. Уилл не стал терять ни секунды. Он выбежал из дома и помчался на велосипеде к станции так быстро, как только мог, мысленно готовясь к нападению демогоргона. Что Майк вообще делает на станции? Он один? Может, с Робин? У них двоих нет ни единого шанса. Он отогнал эту мысль и ворвался внутрь. На первом этаже было пусто и тихо. Никаких признаков того, что что-то… не так. У стены стояла бейсбольная бита, и Уилл схватил её, медленно направляясь к подвалу. Его пальцы сжались на рукоятке, готовые ударить. Как только он спустился, сверху раздался громкий хлопок, за которым последовали крики, и Уилл в панике замахнулся битой. — Сюрприз! С днём рождения! — Чёрт! — голос Майка прямо перед ним. — Что!? — крикнул Уилл, едва узнавая собственный голос. Майк сидел на полу прямо перед ним, ошарашенный, а все остальные просто стояли, и их улыбки медленно гасли. — Боже, Майк, я тебя сильно ударил? — спросил Уилл, роняя биту и помогая ему подняться. — Нет-нет, всё нормально, я отскочил. — Вы вообще с ума сошли? Что это такое? — потребовал объяснений Уилл, потому что там были буквально все. Его мама. Джонатан. Хоппер. Ребята. Девчонки. — Вечеринка-сюрприз, очевидно, — сказал Майк, указывая на украшения. И только тогда Уилл заметил стены, увешанные гирляндами и шариками, конфетти по всему полу. Вот откуда был этот шум. Глаза наполнились слезами. — О… вам не нужно было, — сказал он, и голос дрогнул. Чёрт, только не расплакаться бы при всех. Он быстро вытер глаза. Мама подошла ближе и крепко обняла его. — Конечно нужно было. Шестнадцать бывает только раз в жизни, — сказала она, сжимая его в объятиях. Вечеринка была потрясающей. Был торт, свечи, подарки, и Уилл чувствовал, будто это даже больше, чем он заслуживает. Позже мама и Хоппер ушли домой, оставив ребят тусоваться всю ночь. Оказалось, Лукас каким-то образом притащил приличное количество алкоголя. Видимо, игра в баскетбольной команде чему-то его научила. Нэнси, Джонатан и Стив сначала поворчали насчёт того, что детям дают пить, но довольно быстро успокоились, когда Лукас подкупил их бутылкой текилы специально для них. Уилл веселился. Алкоголь обжигал горло, но делал всё вокруг лёгким и смешным, будто мир состоял из сахарной ваты. Или, скорее, будто его мозг превратился в сахарную вату. Да, так точнее. И это было приятно — не бояться постоянно. И всем было весело. Они играли в правда или действие, слушали музыку, пели, дурачились. Было правда здорово. Спустя несколько часов в подвале и после слишком большого количества выпитого (он уже сбился со счёта) Уилл почувствовал, что ему трудно дышать, и решил выйти на улицу подышать свежим воздухом. Снаружи уже стемнело, и из этого места в Хоукинсе звёзды было видно особенно хорошо. Воздух был прохладным и освежающим, но не настолько, чтобы протрезветь, поэтому Уилл прислонился к стене, чтобы не шататься. — Ого, холоднее, чем я думал, — сказал Майк, оказывается стоя рядом с ним. Уилл нахмурился. Майк здесь? Когда он вообще вышел? — Да… прикольно, — ответил Уилл. — Тебе холодно? — Не-не-не, всё норм, — Уилл махнул рукой и икнул. Упс. Да, он точно перебрал. Но откуда ему было знать, сколько «это слишком много», если он вообще раньше не пил? — Чья это была идея… сюрп… супр… ну, ты понял. — Сюрприза? — подсказал Майк. — Ага, этого. — Наверное, общая. — А… — Уилл запрокинул голову, глядя в небо. Звёзды слегка кружились. Он что… реально видит, как Земля вращается в реальном времени? Майк пошевелился рядом, и Уилл вспомнил — точно, он не один. — Ты не идёшь обратно? — спросил Уилл. — Эл, наверное, тебя ждёт, — добавил он, и слова оставили горький привкус на языке. — Не, Эл уснула, — сказал Майк. — Лукас с Дастином ставят на неё банки, пытаются посмотреть, какую башню успеют построить, прежде чем она проснётся. Уилл расхохотался. Картинка слишком ярко встала перед глазами — Эл, мирно спящая, и растущая башня из банок. Если она вдруг во сне начнёт их передвигать силой мысли… о боже… он засмеялся ещё сильнее. Повернулся к Майку, чтобы что-то сказать, но смех застрял в горле. Майк смотрел на него… странно. — Ты в порядке? — серьёзно спросил Уилл. Он что, сделал что-то не так? — Да, просто… можешь на секунду закрыть глаза? — попросил Майк. — Зачем? — Просто на секунду. Уилл замялся. Перед глазами всё ещё слегка плыло, и всё казалось замедленным, будто он должен был что-то понять, но… мозг из сахарной ваты, помните? Поэтому Уилл кивнул и закрыл глаза, прислоняясь к стене. Через секунду он уловил запах алкоголя и сладкого шампуня. Несколько прядей волос коснулись его кожи, и мягкие губы легко коснулись его щеки. Уилл резко открыл глаза. Лицо Майка было в сантиметрах от его лица, и это было… очень, очень опасно. Уилл резко вдохнул, и Майк тут же понял, что он открыл глаза, отдёрнувшись, будто обжёгся. — Эм… с днём рождения, — пробормотал Майк, глядя в землю. Потом прочистил горло, когда Уилл не ответил. — Ну… чтобы у тебя был хороший год. — О. Да. Спасибо, — выдавил Уилл, каким-то образом находя силы говорить. Потому что как вообще можно прийти в себя после такого? — И… прости, что в прошлом году я этого не сделал, и что я… — Всё нормально, Майк. В прошлом году… ну. Да. Это были не лучшие времена. — Да, но это не оправдание. Мне правда жаль, — сказал Майк, наконец подняв на него взгляд с лёгкой улыбкой. «Разве это не самое красивое зрелище на свете?» — подумал Уилл. И его пьяный, «сахарно-ватный» мозг решил, что сейчас идеальный момент подкинуть совершенно бесполезные идеи, потому что Майк вдруг выглядел… очень целовательным. И, технически, у Уилла ведь день рождения, да? И, технически, ему полагается запоздалый поцелуй. Так что если он просто сделает шаг вперёд… он ведь может его забрать? Прямо с губ Майка, где тот прятал его целый год совершенно без всякой причины. Да. Да, может, стоит. Уилл сделал шаг вперёд и потянулся вроде бы к щеке Майка, но, похоже, его ноги тоже были из сахарной ваты, потому что он споткнулся. — Опа, всё, держу, — быстро сказал Майк, подхватывая его. — Давай, пойдём обратно внутрь. Господи, какой же он жалкий. — Ты не жалкий, ты просто пьяный и драматичный, — со смешком сказал Майк. — Перестань читать мои мысли, — пробормотал Уилл, позволяя Майку увести себя обратно. — Хотел бы, поверь, — ответил Майк.

22 марта 1988 года

В этом году Уилл не праздновал свой день рождения. Он не хотел. Он вообще не хотел ничего, что могло бы принести радость, потому что чувствовал: это неправильно, быть счастливым, отмечать день рождения, когда Эл больше никогда не сможет отпраздновать свой. Вообще ничего не сможет. Без Эл всё казалось неправильным. И всё, что оставалось Уиллу — это заставлять себя, день за днём, вставать с постели и продолжать жить, даже когда мир казался сломанным, будто в нём больше нет смысла. Поэтому он провёл весь день у себя в комнате. Он не вышел, когда мама звала его на завтрак. Не вышел, когда она спрашивала, хочет ли он торт. Не вышел, когда друзья звонили, чтобы поздравить его. Он просто лежал в кровати весь день, пока солнце не село, и лунный свет не начал пробираться сквозь шторы. Он задумался, знает ли луна обо всём плохом, что происходит в мире? Она висела над ними, наблюдая за всем… Тихий стук прервал его мысли. Уилл нахмурился и посмотрел на дверь. Странно, что маме что-то понадобилось от него так поздно. Ещё один стук, но уже не в дверь, а в окно. Уилл поднялся и подошёл, открывая его. — Майк? Что ты здесь делаешь? — спросил он. — Привет. Эм… у тебя день рождения, — сказал Майк, глядя куда-то мимо плеча Уилла. — Я знаю, — тихо ответил Уилл. — Просто не хотелось праздновать. Майк кивнул. Они немного побыли в тишине. Уилл не совсем понимал, что ему делать, и Майк двинулся первым. Он опёрся на подоконник и наклонился внутрь ровно настолько, чтобы мягко поцеловать Уилла в щёку. — С днём рождения, — сказал он. Уилл не улыбнулся, но внутри что-то слегка потеплело, несмотря на холодный ночной воздух, проникающий в комнату. — Спасибо, — сказал он спустя мгновение. — Так… можно мне войти? — Сейчас? — Ага. Если ты не занят или типа того… — Нет. Нет, всё нормально. Заходи. Уилл отступил, и Майк неловко перелез через окно. — Что ты делал? — спросил Майк, оглядывая комнату так, будто сейчас не была середина ночи. — Спал, — ответил Уилл. — А. Круто, — сказал Майк и просто опустился на пол рядом с кроватью Уилла. И всё. Больше они ничего не сказали. Уилл протянул ему одну из своих подушек, достал из шкафа запасное одеяло, а потом снова забрался в кровать. В комнате стало холоднее из-за открытого окна, поэтому Уилл натянул одеяло до подбородка, но потом придвинулся ближе к краю кровати и медленно высунул руку из-под одеяла, позволяя ей свисать вниз, прямо над полом. Через мгновение рука Майка нашла его, и Уилл слегка сжал её. Майк сжал в ответ. Так они и уснули.

22 марта 1989 года

Это был последний день рождения Уилла перед выпуском. Скоро всё изменится, и он не был уверен, что готов к этому. Перемены всё равно наступали без его разрешения, но, может, это и к лучшему? Может, ему просто нужно прыгнуть в омут с головой и научиться плыть, потому что выбора у него не будет. К тому же после всего, через что он прошёл, колледж не должен был его пугать. Тем более что его приняли на художественную программу в Нью-Йорке, где он наконец сможет заниматься тем, что действительно любит. Он должен был радоваться, а не тревожиться. В этом году Уилл спросил Майка, можно ли устроить его день рождения в подвале у Уилеров. Хижина Хоппера была слишком маленькой, чтобы уместить всех, не сводя взрослых с ума. Майк, конечно, с радостью помог, и вечеринка вышла отличной. Лукас, Макс и Дастин остались до часу ночи, пока Макс наконец не объявила, что устала, и всё постепенно не начало затихать. Уилл принял душ, переоделся в пижаму и уже собирался лечь на свой матрас на полу, когда Майк включил телевизор. — Что ты делаешь? — спросил Уилл, приподняв бровь. — Эм… я подумал, может, что-нибудь посмотрим? Мне не очень хочется спать, — сказал Майк, похлопав по месту рядом с собой на диване. — Майк, сейчас час ночи. Если ты просто ляжешь и закроешь глаза, тебе захочется спать. — Но я пока не хочу спать. — Ты звучишь как шестилетний, — пробормотал Уилл, но всё равно сел рядом. Как только Уилл сел, Майк сразу повернулся к нему. Уилл моргнул, удивлённо. — Почему ты ничего не включаешь? — Есть… кое-что, о чём я хотел поговорить, — признался Майк. «О. Как ненавязчиво», — подумал Уилл, но всё равно ободряюще улыбнулся, потому что Майк вдруг выглядел нервным. — Ладно… что случилось? — Ну… я подумал, что, может быть… если вдруг так получилось, что я, эм… тоже подал документы в колледж в Нью-Йорке, и если вдруг меня приняли, и теоретически я бы хотел туда поехать… тогда, может… ну, я имею в виду… ты бы… может… захотел жить со мной? — Жить вместе? Типа в общаге или… в квартире? — Квартира, наверное, лучше. — Хм… Ну, если так, то да, конечно, я бы жил с тобой, дурак. — Правда? Уилл фыркнул, забавляясь его удивлением. — Да, правда. С чего бы мне хотеть жить с каким-то рандомным парнем в общаге? — Ну… тогда ладно. Потому что меня правда приняли в Нью-Йорк. — Разве твой отец не хотел, чтобы ты поехал в Бостон? — спросил Уилл. Майк закатил глаза. — Хотел. Но я решил, что это моя жизнь, а не его. Я не собираюсь становиться бухгалтером только потому, что он считает это лучшей работой на свете, а потом половину жизни быть несчастным. — Хорошее решение. Майк улыбнулся, и у Уилла вдруг возникло непреодолимое желание обнять его, но он знал, что это плохая идея. Они лучшие друзья, да, но Уилл гей, и это… да, всё усложняет. — Ну что… будем что-нибудь смотреть? — спросил Уилл, стараясь не думать о том, как хочет его обнять. — Эм, есть ещё кое-что, — добавил Майк, ковыряя кожу у ногтя. — О боже. Ладно, говори. — Это ерунда, то есть не ерунда. Я просто… хотел кое-что прояснить… — Ладно…? — Уилл чуть выпрямился, внутренне готовясь. — Я хочу жить с тобой, потому что… ты мне нравишься… — сказал Майк, по-прежнему отводя взгляд. Уилл тихо усмехнулся. — Ну да. Ты мне тоже нравишься, Майк. Думаю, это не нужно уточнять. — Нет, нет, — Майк вдруг посмотрел на него, запаниковав. — Ты не понимаешь. Уилл сглотнул, сбитый с толку. Это… это то, о чём он подумал? Или он просто вообразил это, потому что хотел, чтобы это было именно так… хотел этого так долго, что теперь просто придумывает? — Я имею в виду, ты мне правда нравишься, Уилл. Типа… серьёзно. — Ты мне тоже очень нравишься, Майк. Ты мой лучший друг, и это не изменится. Даже если я познакомлюсь с новыми людьми в колледже, ты всё равно останешься моим лучшим другом. Обещаю. Майк быстро замотал головой и вдруг схватил Уилла за руку, крепко сжав её. — Нет, господи, Уилл, нет. Ты правда не понимаешь? — Чего не понимаю? — Я, чёрт, я… я хочу поехать в колледж вместе как пар… — последнее слово прозвучало приглушённо, потому что Майк уткнулся лицом в ладони. В подвале было темно, но… у Майка уши покраснели? — Майк, я не понимаю, если ты говоришь в ладони, — сказал Уилл, наклоняясь ближе. И тут Майк издал какой-то раздражённый звук, почти стон, и резко выпрямился. Уилл едва успел моргнуть, как Майк схватил его за лицо обеими руками и притянул к себе, прижавшись губами к его губам. Уилл ахнул, но затем его глаза сами закрылись, пока Майк уверенно целовал его, удерживая этот долгий момент, прежде чем наконец отстраниться. И… вау. Это было лучше всего, что Уилл когда-либо делал в своей жизни. — Я имел в виду, что хочу поехать в колледж вместе как партнёры, — сказал Майк, запыхавшись. — Потому что ты мне правда нравишься. Типа… очень. И ещё, с днём рождения. Уилл открыл рот. И снова закрыл. Нет. Это… этого не может быть. — Ты… я тебе нравлюсь? Типа… как лучший друг? — Нет, Уилл. Не как лучший друг. Как парень, — твёрдо сказал Майк. Уилл просто уставился на него. — Если только ты этого не хочешь. И я всё неправильно понял, и теперь это ужасно неловко, и мне придётся пойти поплакать в ванной, но я всё равно тебя люблю и буду за тебя бороться, даже если я… я просто… На этот раз Уилл сам схватил Майка за лицо и притянул к себе, снова целуя его. Боже, сколько раз он мечтал это сделать? — Это «да»? — спросил Майк, отстраняясь с нервным смешком. Уилл улыбнулся. — Это «да». Но только если ты наверстаешь все поцелуи на дни рождения, которые мне задолжал. Потому что, если я правильно помню, я должен был получать столько поцелуев, сколько мне лет, а за последние несколько лет я получал один… или вообще ни одного… — Эй, это был всего один раз! — То есть ты не собираешься это исправлять? — Я этого не говорил! И Майк рванул к нему, опрокидывая их обоих на диван и снова захватывая его губы в поцелуе.

22 марта 2026

Уилл проснулся очень рано и застонал. Было воскресенье, и он вообще-то собирался выспаться. Всю неделю он вставал ни свет ни заря — занятия, консультации со студентами — и очень рассчитывал сегодня наконец-то отоспаться. Но нет. Его мозг решил разбудить его в… который вообще час? В комнате было темно, шторы всё ещё задёрнуты, поэтому, почти не открывая глаз, Уилл скатился с кровати, сунул ноги в тапки и поплёлся на кухню. Он мог бы попытаться снова уснуть, но знал, что проснётся ещё более разбитым. Так что, увы, пора было начинать день. Может, кофе поможет? Да. Кофе его спасёт. Но стоило Уиллу зайти на кухню, как яркий свет ударил ему в глаза. — Ты что делаешь? Иди обратно спать, — резко сказал Майк, стоя у столешницы в спортивных штанах и серой футболке. Уилл моргнул, привыкая к свету. — Ох… я уже проснулся. Не пойду обратно, — пробормотал он. — Но я хотел приготовить тебе праздничный завтрак в постель! Уилл мягко улыбнулся и покачал головой. — А как насчёт праздничного завтрака на диване? И новой серии нашего сериала? — Ладно, — сказал Майк, но, наблюдая, как Уилл наливает себе кофе, он вдруг хитро улыбнулся. Уилл должен был это предвидеть, но он всё ещё был полусонный, и реакция подвела. Майк пересёк кухню в два шага, легко прижал его к столешнице и поцеловал без предупреждения. — Но сначала… твои пятьдесят пять поцелуев на день рождения, — сказал он, оставляя ещё один поцелуй на губах Уилла. — Обязательно напоминать, сколько мне лет?.. — пробормотал Уилл между поцелуями, но Майк только рассмеялся и продолжил. Для Уилла дни рождения были любимым днём в году.