Вне судебного протокола

Прошел месяц. Месяц, который перевернул мою жизнь сильнее, чем любой кодекс. Мой гардероб пополнился строгими рубашками (которые Юнги так любил расстегивать после работы), а мой блокнот был исписан не только судебными прецедентами, но и короткими заметками, оставленными его почерком: «Поешь», «Жду в машине», «Ты был великолепен в суде». Сегодня был официальный ужин в честь окончания моей практики. Тот же ресторан, те же действующие лица — наши отцы. Только вот на этот раз я сидел не как «проблемный студент», а как человек, который научился биться за свое место рядом с лучшим адвокатом страны. — Что ж, — декан Мин поднял бокал, с гордостью глядя на сына. — Юнги, я должен признать, ты превзошел мои ожидания. Чимин не просто дисциплинировался, он стал твоей правой рукой в деле «Кан Корп». Мой план сработал? Я почувствовал, как под столом рука Юнги легла мне на колено. Уверенно и тепло. Его пальцы слегка сжали мою ткань брюк. — Твой план, отец, был несовершенен, — спокойно ответил Юнги, отпивая вино. Мой папа, профессор Пак, удивленно вскинул брови: — Неужели Чимин всё-таки оказался слишком непредсказуемым для твоей фирмы? Юнги медленно поставил бокал. Он обвел взглядом присутствующих, а затем повернулся ко мне. В его глазах больше не было льда. Там была та самая глубина, в которой я тонул каждую ночь последние тридцать дней. — Он оказался слишком необходимым, — произнес Юнги. Его голос звучал твердо, как судебный приговор, не подлежащий обжалованию. — Отец, господин Пак... Вы хотели, чтобы я обучил Чимина праву. Но в итоге он научил меня тому, что закон без страсти — это просто мертвые буквы на бумаге. Я затаил дыхание. Юнги никогда не говорил таких слов прилюдно. Он всегда был скуп на эмоции, предпочитая действия. — Я не просто закончил его практику, — продолжал Юнги, и его рука на моем колене сжалась чуть сильнее, даря поддержку. — Я хочу заявить на него свои права. Не как на ассистента или студента. А как на своего омегу. В ресторане повисла такая тишина, что было слышно, как в дальнем конце зала звенят приборы. Мой отец медленно опустил вилку. Декан Мин замер с полуулыбкой. — Юнги, ты понимаешь, что это серьезное заявление? — тихо спросил декан. — Это уже не просто «помощь другу семьи». Юнги встал, не отпуская моей руки. Он потянул меня за собой, заставляя тоже подняться. Перед лицом наших родителей, перед всем миром, он выглядел как скала. — Я адвокат, я никогда не делаю заявлений, которые не могу доказать, — он повернулся ко мне, и его взгляд смягчился. — Чимин. Ты ворвался в мою жизнь с розовыми волосами и полным отсутствием страха перед моим авторитетом. Ты бесил меня, ты спорил со мной, ты заставлял меня выходить из себя... и в какой-то момент я понял, что больше не хочу возвращаться в свою идеальную, холодную квартиру, если там нет твоего запаха. Он сделал паузу, и я почувствовал, как на глазах наворачиваются слезы. — Я люблю тебя, Пак Чимин. Не за твои оценки и не за твой потенциал. А за то, что ты — единственный человек, который заставил мое сердце биться быстрее, чем во время выигрыша самого сложного дела. Мой отец первым нарушил тишину. Он прикрыл глаза ладонью и негромко рассмеялся. — Кажется, декан Мин, мы создали монстра. Или... идеальный союз. — Похоже на то, — декан улыбнулся и поднял бокал. — За будущих партнеров? В законе и в жизни. Я посмотрел на Юнги. Весь мой бунт, вся моя дерзость — всё это нашло свою гавань в этом человеке. Я притянулся к нему и прошептал так, чтобы слышал только он: — Это было очень убедительно, господин адвокат. Я принимаю ваши условия. Пожизненно. Юнги улыбнулся — той самой редкой, искренней улыбкой, которую он берег только для меня — и поцеловал мою руку прямо на глазах у ошеломленных, но довольных родителей.