Вне судебного протокола

Отец всегда умел манипулировать мной, прикрываясь «академическим долгом». — Юнги-я, студентам нужен пример реального успеха, а не сухие параграфы, — говорил он, поправляя очки. На самом деле ему просто хотелось вытащить меня из офиса, где я проводил по восемнадцать часов в сутки, зарывшись в уголовные дела. Я согласился на эту лекцию только ради тишины в семейных чатах. Мой план был прост: зайти, вычитать материал, раздавить пару самоуверенных выскочек их же невежеством и вернуться к иску против «Кан Корп». Я вошел в аудиторию ровно в 9:00. В воздухе стоял привычный запах пыли, дешевого парфюма и страха — стандартный набор для студентов перед практикующим адвокатом. Я даже не смотрел на лица. Зачем? Они все одинаковые. Серые костюмы, испуганные глаза, блокноты, готовые впитывать каждое мое слово. Но потом я почувствовал его. Сквозь общий шум пробился запах. Сначала он был едва уловим — что-то персиковое, свежее, абсолютно неуместное в этих стенах. Я поднял взгляд от ноутбука и замер. В третьем ряду, закинув ноги на стул, сидел парень. Розовые волосы — не пастельные, а вызывающе яркие, — кожаная куртка и взгляд, в котором не было ни капли того самого «студенческого страха». Напротив, в его глазах плясали черти. — Меня зовут Мин Юнги... — начал я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально холодно. Я специально ударил по их самомнению, надеясь, что этот розовый «бунтарь» стушуется. Но он только усмехнулся. Когда он поднял руку и заговорил о «силе аргументации» вместо дресс-кода, я почувствовал странный укол. Это не было раздражением. Это было... узнавание? «Смелый. Слишком смелый для омеги в этой среде», — пронеслось у меня в голове. — Суд — это театр, — ответил я ему, а сам не мог отвести взгляда от его губ, которые он так дерзко кривил. — И если актер выходит на сцену в костюме клоуна... Я назвал его клоуном, надеясь задеть. Но Пак Чимин — теперь я знал его имя — не просто не обиделся. Он принял вызов. Когда он встал и пошел к доске, мимо меня пронеслась волна его запаха. Персик. Сладкий, сочный, согретый его кожей. Мои инстинкты альфы, которые я годами дрессировал в залах судов, вдруг подали голос. Громкий. Собственнический. «Интересно», — подумал я, наблюдая, как он уверенно берет маркер. У доски он стоял так близко, что я видел каждую ворсинку на его куртке. Он спорил. Он находил лазейки. Он был чертовски умен и при этом абсолютно невыносим. Я смотрел, как он азартно доказывает свою правоту, и поймал себя на мысли, что мне совсем не хочется его прерывать. Мне хотелось посмотреть, как далеко он зайдет. — Надеюсь, ваш мозг работает так же ярко, как и краска на ваших волосах, — бросил я ему вслед, когда он уходил. Ложь. На самом деле я уже знал, что его мозг работает идеально. И я знал, что эта лекция — начало самого опасного дела в моей карьере. Когда дверь за ним закрылась, я еще долго стоял у кафедры, делая вид, что собираю бумаги. Но на самом деле я просто пытался удержать в легких остатки запаха персика. «Пак Чимин», — записал я в памяти. — «Объект повышенного риска. И, кажется, мой личный приговор». Вечером, когда отец за ужином завел разговор о стажировке для «лучшего студента», я уже знал, что соглашусь. Не потому, что отец просил. А потому, что я не мог позволить этому розовому хаосу достаться кому-то другому. Я адвокат Мин Юнги. И я всегда забираю то, что принадлежит мне по праву. Даже если это «право» только что нахамило мне на глазах у всей аудитории.