here comes the sun

Война закончилась. Эта мысль, такая простая и в то же время невероятная, всё ещё не укладывалась в сознании Сакуры. Хотя прошел месяц после победы над Кагуей и её возвращения домой. Коноха постепенно оживала. На месте руин, оставленных битвой с Пейном, поднимались новые дома, улицы, знакомые с детства, меняли очертания. Но в этих переменах не было тревоги, скорее, наоброт, все твердило о надежде. Самое страшное осталось там, на поле боя, где земля содрогалась под ногами альянса шиноби, где они сражались плечом к плечу против общего врага, где многие отдали жизни ради того, чтобы этот мир стал возможен. Теперь тишина больше не казалась зловещей — она была мирной, а не означала подготовку к буре. И Сакура, вдыхая воздух без запаха гари, впервые позволила себе поверить, что это испытание осталось позади. Она шла по вечерней деревне, чувствуя под ногами теплую от дневного солнца брусчатку, и вдруг поймала себя на мысли, что уже несколько минут смотрит на пустой ларек с раменом. Ичираку снова работал, пахло бульоном и свежей лапшой, но внутри не было того, кто мог бы съесть десять порций за один присест. Наруто ушел в патруль пару часов назад, сказав, что вернется к закату. Сакура не знала, зачем она пришла именно сюда. Наверное, потому, что последние месяцы её ноги сами несли её туда, где он находился — словно иголка компаса, которая всегда показывает на север, даже когда ты не смотришь на карту. В голове всё ещё отдавались слова Саске, будто затихающее эхо в пустой долине. Его прощальные фразы были на удивление вежливыми и тёплыми — сочетание, казавшееся почти оксюмороном. Трудно было представить «тёплого» Саске Учиху — бывшего мстителя, государственного преступника, человека, чья душа долгие годы была скована льдом. Даже Сакура, которая когда‑то идеализировала его, не могла до конца в это поверить. Он сказал, что благодарен ей за всё. Что она была важной частью его жизни. Теперь он вставал на путь искупления — путь одинокий, который должен был пройти сам. И Сакура, которая ещё год назад разрыдалась бы от этих заявлений, вдруг с удивлением осознала, что кивает и улыбается совершенно искренне. В душе не было ни горечи, ни разочарования — только ясность и счастье. Сакура была рада, что Саске сумел найти в себе силы жить дальше, но также отчетливо осознала, что ей пора отпустить его. «Позаботься о нём», — произнёс Саске перед уходом, имея в виду Наруто. Эта фраза, брошенная словно между прочим, глубоко засела в сердце. Она напомнила о том дне в стране Железа, когда Сакура пыталась освободить Наруто от данного им обещания, признавшись в любви… А он не поверил ей, снова поставив её чувства выше своих. Почему Саске, который никогда ничего не говорил просто так, попросил её заботиться именно о Наруто? Почему не о деревне, не о Какаши‑сенсее, не о ком‑то другом? Он видел то, чего она сама в себе не замечала. Сакура покачала головой. Саске, её первая любовь, всегда отличался проницательностью. Возможно, он понял раньше неё самой: её сердце уже не принадлежит прошлому. Первая, детская любовь… Почему она так долго боялась отпустить его? Сакура открыла глаза и посмотрела на темнеющее небо, где уже проступили первые звёзды — такие же далёкие и холодные, какими когда‑то казались ей чувства Саске. В детстве она думала, что любовь — это когда сердце колотится от одного взгляда на красивого мальчика. Когда ты пишешь его имя в тетради, украдкой рисуешь маленькие сердечки рядом, когда придумываешь сотни способов обратить на себя внимание. Когда ревнуешь и страдаешь от его холодности — и в то же время пытаешься окружить заботой, будто одной твоей любовью можно растопить лёд в его глазах. Она носила в себе этот образ столько лет, что он стал частью её — как старый шрам, который уже не болит, но остаётся на коже навсегда. «Я люблю Саске‑куна» — эта фраза стала её мантрой, её защитой и оправданием для всех безрассудных поступков. А потом она начала рассыпаться. Не сразу. Не за один день. Это происходило так медленно и незаметно, что Сакура не замечала трещин — пока не стало ясно, что детские мечты и симпатия больше не имели над ней власти. Каждая совместная битва и миссия, очередная ночь в госпитале, проведённая у постели раненых, во время которой она исцеляла чужие травы и больше всего на свете желала, чтобы один шумный дурак, вечно твердящий, что станет Хокаге, вернулся живым — всё это постепенно открывало ею сердцу то, что она отказывалась признавать. Сакура ловила себя на том, что ищет взглядом в толпе Наруто. Замечала, как теплеет внутри, когда Узумаки улыбается ей своей широкой и беззаботной улыбкой. Как невольно появлялась непривычная неловкость, когда он оказывался слишком близко, совершенно не думая о личных границах. Наруто всегда был рядом — подставлял своё плечо в трудные минуты и дарил заботу, не требуя ничего взамен. В детстве он казался ей надоедливым, чересчур громким и нелепым мальчишкой без манер, который вечно влипал в неприятности и старался всех вывести из себя. Его крики, выходки, бесконечные попытки привлечь внимание — всё это раздражало, вызывало лишь досаду и желание держаться подальше. Но потом они попали в одну команду, и Сакура начала узнавать его по‑настоящему. Она увидела, как он улыбается сквозь боль, разрывающую его тело, — потому что девятихвостый снова стремиться подчинить его. Эта улыбка, яркая и отчаянная, разбивала ей сердце. Она вдруг осознала, как долго он носил эту боль в одиночку. Как редко кто‑то замечал за его шумом и криками настоящую тоску, спрятанную глубоко внутри. До этого Сакура мало задумывалась над тем, как одинок был Наруто. Теперь же она видела: за маской веселого шалопая скрывался человек, который отчаянно нуждался в тепле — и при этом сам щедро дарил его другим. Наруто был для всех, как большое солнце, умеющее делиться своими надеждой и светом. Сакура помнила, как плакала на его груди после того, как Саске ушёл в первый раз. Она до сих пор ощущала тепло его рук, осторожно гладивших её по голове, слышала уверенный голос, твердящий об обещании вернуть Саске домой. Наруто переживал за лучшего друга не меньше её — может, даже сильнее. В его глазах читалась боль, смешанная с решимостью. И он исполнил свою клятву. Шаг за шагом, через пот, кровь и бессонные ночи, он стал сильнее. Он вытащил Саске из тьмы — не силой, не угрозами, а верой. Верой в то, что дружба важнее мести, что свет всегда найдёт путь даже сквозь самую густую тьму. Наруто всегда смотрел на неё иначе, чем на других девочек. С теплотой и нежностью, а иногда — с таким обожанием, которое она предпочитала принимать за насмешку судьбы и глупую детскую влюблённость, которая пройдёт. Но Наруто не сдавался. Какой же она была слепой. Вечерний ветер коснулся её щеки, и Сакура невольно улыбнулась. Как много времени она потратила на то, чтобы гнаться за тенью. За образом человека, который не мог дать ей того тепла, в котором она нуждалась. Саске был как луна — красивый, холодный и бесконечно далёкий. Наруто — как солнце, которое светит всегда, даже когда ты стоишь к нему спиной. Обожжёшься? Разумеется. Но без него невозможно жить. «Любить — значит видеть человека настоящим и выбирать его таким», — подумала Сакура. И вдруг с отчётливой ясностью поняла, что выбрала уже давно, просто боялась себе в этом признаться. Она выбрала бы Наруто в сотнях миров. Выбрала бы того мальчишку, который постоянно звал её на свидание, а она лишь закатывала глаза и отвечала резким отказом. Выбрала бы того юношу, который без колебаний встал между ней и мечом врага, даже не думая о своей безопасности Выбрала бы того героя, который спас этот мир, но до сих пор смущался, когда она случайно касалась его руки, будто он всё ещё тот неловкий мальчишка, а не будущий Хокаге. И сейчас, стоя посреди вечерней улицы с бешено колотящимся сердцем, Сакура наконец‑то позволила себе произнести это вслух — одними губами, чтобы никто не услышал, кроме звёзд: — Я люблю тебя, Наруто. Словно по волшебству, рядом раздались быстрые шаги. Сакура повернула голову и увидела, что по улице к ней направляется Наруто — взлохмаченные вихры светлых волос трепал ветер, он выглядел уставшим, но довольным, в своём фирменном оранжевом костюме. Увидев её, на лице Наруто мгновенно появилась улыбка, которая могла осветить даже самую тёмную ночь. — Сакура‑чан? Ты чего здесь? — спросил он, подходя ближе. — Уже поздно, тебе надо отдыхать, у тебя же завтра сложный день. — Ждала тебя, — просто ответила Сакура. Наруто моргнул, и Сакура поняла, что застала его врасплох своим заявлением. Обычно она прятала свои настоящие чувства, пытаясь сразу сменить тему, или за привычным подзатыльником, когда он говорил что-то глупое. Но сегодня она была полна решимости наконец-то перестать отталкивать очевидное. Война научила её одной простой вещи: завтра может не наступить, и единственное, о чём будешь жалеть в последний миг — это о несказанных словах. Это невольно напомнило о переживаниях за жизнь Наруто, когда из него извлекли Кураму.... Она подошла к нему слишком близко. Наруто замер, чувствуя что-то необычное в её поведении, и весь его вид демонстрировал недоумение. В голубых глазах, напоминающих летнее небо, застыл вопрос. — Наруто, мне нужно тебе кое-что сказать, — начала она. Ни одна миссия не пугала её так, как этот разговор. — И я прошу тебя... просто выслушать. Не перебивай. Он кивнул, мгновенно став серьёзным. Пожалуй, из всех её знакомых только Наруто умел сочетать в себе два таланта: быть веселым парнем, любящим дурачиться, и в одно мгновение становится чересчур взрослым и сосредоточенным, когда речь шла о чем-то важном и требующем его внимания. — Всю свою жизнь я думала, что знаю, что такое любовь. Я придумала себе образ и гонялась за ним, как за миражом. Я тратила годы на того, кто не мог ответить мне тем же, и я считала это нормальным — потому что любовь не дается легко? — она усмехнулась. — А потом пришла война. И я увидела, как люди умирают за тех, кого любят. Как ты... ты, Наруто... каждый день рисковал собой, чтобы защитить всех нас... Наруто открыл рот, чтобы что-то сказать, но вспомнил о её просьбе и прикрыл его рукой. — Главное в том, что любовь не должна быть односторонней. Она не должна выматывать и заставлять страдать. Любовь — это когда человек рядом с тобой, и готов принимать все недостатки. Когда ты знаешь, что он придёт, несмотря ни на что. Когда он смотрит на тебя так, как будто ты — самое ценное, что у него есть, — Сакура почувствовала, как слёзы подступали к глазам, но не стала их сдерживать. Пусть Наруто видит. Настало время быть честной. — Наруто, я поняла это не вчера и даже не на войне. Я поняла это, когда ты вернулся в Коноху и мы отправились на задание с Ямато-сенсеем и Саем... Я просто слишком долго отказывалась признавать правду. — Сакура... — произнес Наруто, но она взяла его за руку, прося ещё немного подождать. — Саске попросил меня позаботиться о тебе. И в этот момент я поняла, что он видит то, что я так долго отрицала, — Сакура улыбнулась. — Я люблю тебя, Наруто. Но не как друга и не как товарища по команде. Я люблю тебя всем сердцем. И я не знаю, что сейчас происходит в твоей душе... Возможно, эти чувства остались в прошлом, а ты готов двигаться дальше... и я опоздала со своим признанием. — Сакура-чан, — Наруто произнес её имя, будто в первый раз. Все годы ожидания пронеслись перед ним и ему бы очень хотелось, чтобы когда-нибудь шиноби придумали технику, которая могла бы переносить в прошлое. Наруто бы непременно воспользовался ею, чтобы найти двенадцатилетнего себя и сказать, что все его попытки добиться взаимности у Сакуры не напрасны. — Ты серьёзно? — переспросил Наруто, чувствуя себя немного глупо. — Никогда не была серьёзнее, чем сейчас, — Сакура смахнула с глаз слезы. Наруто не медлил, он окончательно стер расстояние, которое их разделяло и его ладони легли на плечи Сакуры, привлекая ее к себе. — Знаешь, сколько раз я представлял этот момент? — Наруто улыбнулся. — Уже со счета сбился, если честно. Я решил, что твоё счастье важнее, даже если оно не со мной. — Наруто... — виновато посмотрела на него, и теперь настала очередь Наруто не только откровенничать, но и стирать с её красивого лица слезы. — Но вот ты признаешься мне в любви, и я чувствую себя таким счастливым, что не знаю, что сказать, — Наруто ухмыльнулся. — Ты же не ударишь меня, если я тебя поцелую? — пошутил он. — Давно пора, дурак. — Сакура, улыбаясь сквозь слёзы. Наруто наклонился к ней, осторожно касаясь губ. Первое прикосновение ощущалось невесомым, как дуновение ветра, но Узумаки не собирался довольствоваться таким целомудренным поцелуем. Когда Сакура расслабилась в его объятиях и стала отвечать, он углубил поцелуй. Одна его рука лежала на её затылке, пальцы запутались в розовых волосах, а вторая прижимала её к себе так, что она чувствовала себя, как дома. Наруто целовал ее с нежностью и страстью, и Сакура задавалась вопросом, где он так научился? Уж не начитался ли ее любимый дурак романов своего наставника? Наруто еле хватило сил оторваться от губ Сакуры, после чего он уткнулся лбом в её лоб и провел ладонью по ее скуле. — Сакура-чан, пойдем, — заявил Наруто, переплетая с ней пальцы. — Я угощаю тебя раменом. Только... давай возьмём третью порцию, чтобы потом съесть вместе? Это будет романтично! — Боюсь, в меня столько не влезет, — рассмеялась Сакура, но не отпустила его ладонь. — Если только ты мне будешь помогать. — Договорились, — Наруто улыбнулся. Они направились в сторону Ичираку. Сакура смотрела на их соединённые руки, слушала болтовню Наруто и думала о том, как всё-таки удивительно складывается жизненный путь. Сколько лет она искала любовь там, где её не было, и не замечала, что настоящее чувство все время было поблизости. И пусть впереди их наверняка ждало много новых испытаний, Сакура совсем не переживала. Потому что теперь она знала: что бы ни случилось, Наруто всегда будет рядом.