"Больше чем семья"

Феликс проснулся слишком рано, первые лучи солнца только начали пробиваться сквозь плотные шторы в гостевой комнате. Он потёр сонные глаза и осмотрелся. Взгляд зацепился за мужчину рядом, его аристократичное лицо сейчас находилось в спокойствии и умиротворенности, пухлые губы слегка приоткрыты, чёрные волосы закрывают глаза. Феликс вспомнил вчерашнее, и щёки окрасились в красный. Он улыбнулся самой довольной улыбкой на земле, понимая, что дядя ответил взаимностью и теперь никуда от него не денется. Ли наклонился и поцеловал выемку между ключицей и плечом, Хёнджин замычал, но не проснулся. Вчера был удивительный вечер, перетекший в ночь, и утро хотелось сделать таким же. Запоминающимся, только их. Феликс усмехнулся своей идее и медленно, но уверенно пополз под одеяло. Хван лежал на спине в расслабленной позе, поэтому добраться до нужного маршрута не составляло труда. Ли аккуратно развёл чужие ноги и, разместившись между ними, стал целовать. Везде, где доставал: внутренняя часть бедра, коленки, плоский живот, пресс. Хёнджин идеален, подобен греческому богу. В то время ему не было бы равных, Ли уверен, все гречанки мечтали бы о таком муже, а сейчас он только его, и Ли его уже никому не отдаст. Сверху зашевелились, наверняка Хёнджин проснулся, но Ли не прекратил свои ласки. Он продолжил целовать и кусать бёдра и руками лезть под кромку трусов, слегка оттягивая их резинку. Феликс тихо усмехнулся, понимая, что дядя проснулся, и, стянув с него трусы, провёл мокрую дорожку от головки до самого основания, продолжая держать бёдра. Вкус был соленоват, но не противен. Ли кивнул сам себе и взял головку, начиная попасывать её на манер леденца. Его чавканье и чмоки были слышны настолько, что даже мёртвый бы проснулся. Хван замычал, наконец сообразив, где прячется его несносный племяшик. Он поднял край одеяла и встретился взглядом с Феликсом. Тот лежал на животе между его разведенных ног и сосал его член. Ахуеть. Вот это доброе утро. Брюнет хотел что-то спросить, но было так хорошо, что слова тут были излишни. Он откинул голову на спинку кровати, когда Ли с мягкой полуулыбкой продолжил сосать, беря глубже; от звуков, которые он издавал, исходила вибрация, проходясь по всему телу и даря ещё большее наслаждение. Хван взял младшего за волосы, сам управляя процессом, а Ли был совершенно не против, ведь это всё затевалось именно для дяди. Чтобы тому было приятно и хорошо. После ещё пары толчков в глотку, Хёнджин кончил, обмякая на кровати, а Феликс облизнулся и довольный подполз ближе, ложась в родные и тёплые объятья. – С добрым утром тебя, понравилось? – На всякий случай уточняет он, а Хван тихо хохочет, целуя в лоб. – Малыш, конечно, да. Я самый счастливый человек на планете. Как себя чувствуешь после вчерашнего? – Немного болит поясница, но ничего. Это приятно, особенно когда вспоминаю, из-за чего. – Ликс потянулся за поцелуем, Хван запустил руки в светлые волосы, мокро целуя. – Люблю тебя, малыш. Так хочу уехать с тобой куда-нибудь. Подальше. Лос-Анджелес? Нью-Йорк? Что думаешь? Феликс округляет глаза, рассматривая абсолютно серьёзный взгляд напротив. Хёнджин не шутит, он бы не стал. Но уехать? – Ты серьёзно? А моя учёба? – Похоже, что я шучу? Конечно, серьёзно, малыш. С учёбой и остальными вопросами я всё решу. Только скажи, что ты согласен. – глаза полные любви и ожидания смотрят так, что просто невозможно отказать, хотя Феликс и не собирался. Он кивает смущенно улыбаясь. – Правда? Я люблю тебя, малыш! Хёнджин улыбается, подхватывая Феликса и сажая его к себе на колени, целует. Так чтобы показать свою безграничную любовь и убедить верить ему. Он всё сделает ради своего малыша, горы свернёт, устроит его в лучший университет, купит или снимет им квартиру, а может и дом, это всё неважно. Главное, чтобы Феликс был с ним, и тогда он будет жить, потому что с каждой проведённой минутой с этим мальчиком он чувствует себя всё счастливее и счастливее, и даже если их не примет общество или семья, это будет неважно, потому что они есть друг у друга, они любят и готовы посвятить своей любви всю жизнь, и пусть весь мир подождёт.