"Больше чем семья"

За стол они вернулись, как оказалось, через час. Удивительно, они и не заметили. Родители уже успели изрядно запьянеть. Феликс помог маме вымыть посуду и убрать со стола. Хёнджин болтал с отцом и пил с ним виски, который тому подарил какой-то крутой деловой партнёр. Он просто не мог этим не похвастаться. Уложив родителей спать, Феликс застал Хёнджина сидящим в гостиной с сигарой, которую он привёз из Испании, и книгой. Свет был приглушён, и в комнате царила очень интимная атмосфера. Ли спустился по лестнице и, подойдя сзади, поцеловал Хвана в шею, от чего тот замурчал, словно кот. Ли перевалился к нему на диван и устроился рядом в объятьях старшего. Тёплые руки легли на талию блондина. – Чего ты не спишь? Поздно уже. – В моей комнате холодно, а мне так необходимо тепло. – Ли сильнее прижимается к телу брюнета, пряча лицо в изгибе его шеи. Хван гладит его руки, согревая. – Не боишься, что нас увидят? – Феликс отстраняется, смотря серьёзным и решительным взглядом в глаза напротив, и качает головой. – Пусть. Я слишком долго прятал свои чувства. Хочу, чтобы их увидел весь мир. Чтобы все увидели, как я тебя люблю. И целует, сминая пухлые губы с привкусом дорогого табака. Хёнджин пересаживает Ли себе на бедра, заключая его талию в кольцо из рук. В каждый свой поцелуй они вкладывают столько чувств, делясь ими друг с другом и отдаваясь по полной, потому что слишком долго держали это в себе. Поцелуй перерастает в нечто большее. Хёнджин сминает бока блондина, оставляя под шортами красные следы, не разрывая губ. Каждое действие наполнено теперь уже не скрытым желанием, и оба мечтают поскорее слиться воедино. – Пойдём к тебе? – шепчет в губы Феликс, гладя щёки Хёнджина и влюбленно смотря. Хван кивает и теперь уже не боясь, что их кто-то увидит, подхватывает Ли на руки, неся себе в гостевую комнату. ❤️‍🔥 Дверь за ними закрывается, погружая их в тишину помещения и приятную уединённость. Феликс оказывается прижатым к стене. Он всё ещё висит на Хване как сонная коала. Ноги обвиты вокруг чужой талии, и Хёнджин придерживает его за ягодицы внизу. Поцелуй сейчас кажется таким сладким, как тот самый запретный плод, как шоколад, который мама прятала от тебя на самой верхней полке, но потом. Ты нашёл его и сделал то, о чём так долго мечтал. Съел его. Губы Феликса такие вкусные, их хочется съесть, присвоить себе, любить вечно. Ли охотно отвечает, тихо постанывая в поцелуе и запуская руки в чёрные волосы. Их действия сейчас наполнены нежностью, смешанной с желанием. Их можно понять, они слишком долго скрывали свои чувства и не имели возможности открыться. Это давило. Зато сейчас им ничего не помешает это сделать, и даже родители, находящиеся в доме, их не остановят. Тем более те спят. Хёнджин опускает Феликса на кровать, нависая сверху. Тот вновь тянется за поцелуем, и Хван ему это даёт. Руки лезут под прозрачный топ, сминая соски и играя с ними. Брюнет скидывает с себя рубашку, оголяя накаченное мускулистое тело, покрытое татуировками. Большой дракон на спине и руки забиты рисунками вплоть до кистей. Феликс всегда ими восхищался и тайно любовался. Хёнджин замечает внимательный взгляд. – Нравится? – Ли кивает, целуя забитую руку и оставляя влажный след. – Красивые. И ты весь красивый. – Феликс не стесняется это говорить, не предмету своего воздыхания. Хёнджин усмехается и целует любимые и такие желанные веснушки на лице младшего. Феликс отстраняется и наконец скидывает с себя топ и шорты, оставаясь в одних боксерах. Хван влюбленно рассматривает красивое, нет, идеальное тело. Тонкие ключицы, талия, розовые набухшие соски, аккуратный живот. А ещё, Ли весь выбрит. – Ты готовился что ли? – не сдержав смешка, уточняет Хван. Ли немного краснеет, но мило улыбается, поднимаясь на локтях. – Всё ради тебя, дядя. – Боже, дядя, от этого слова Хёнджину сносит крышу, не даром говорят, что запретный плод так сладок. Он прижимает племянника в кровати, вгрызаясь в его губы, рука до шумного стона сжимает талию, а вторая лезет туда, куда раньше никто не смел. Хёнджин запускает руку в трусы, обхватывая уже твердый и липкий от естественной смазки член. Феликс настолько возбужден, что для разрядки хватит и пары движений, поэтому он тянет руки Хвана обратно себе на талию, шепча: – Хёнджин, пожалуйста, давай начнём. Прошу. – Брюнет кивает и быстро срывает с парня трусы и кидает их на пол. Его штаны также летят вниз. Комната закрыта на замок, родители спят на первом этаже, и от чертовски необходимого и желанного греха их отныне ничего не спасёт. Хёнджин достаёт из тумбочки баночку смазки и растирает её в пальцах. Движения аккуратные, он не хочет напугать своего ангела или сделать ему больно, но руки уже подрагивают от эмоций. Он подносит указательный палец ко входу, а Ли смотрит прямо в глаза напротив, облизывая распухшие от поцелуев губы. – Хёнджин, я уже. Уже готов. Можем перейти к делу, сразу. – Хван удивлён. Чистой рукой он убирает светлые прядки с любимого лица и чмокнув в нос шепчет: – Малыш, ты подготовился, ты молодец, но я не хочу, чтобы тебе было больно или что-то беспокоило. Доверься мне. – И заключив миниатюрную ладошку в свою большую, Хван вводит первый палец. Стенки легко поддаются, и становится видно, что Ликси и правда готовился. Хёнджин усмехается своим мыслям, вводя второй. – Как ты? Не больно? – Феликс качает головой и тянется за поцелуем. – Мне хорошо, Хёнджин. Очень. Я тебя люблю. Момент для такого признания и правда странный, но Хёнджин улыбается краешком губ и целует любимые губы. Когда Феликс был полностью готов, Хван распаковал презерватив и, надев, стал аккуратно и медленно входить. Он всё ещё возвышался над блондином, прижав того к простыням. Ли тихо всхлипывал от переизбытка эмоций и приятных ощущений. – Всё хорошо? – Хёнджин, ты чересчур внимателен. Всё замечательно, двигайся уже. – Хван хмыкнул, но послушался. Тёплые руки опустились на ягодицы, сжимая их, а сам брюнет начал двигаться. Движение были резкими, даже грубыми, стоило бы остановиться, но Хван, видя, как Феликс закатывает глаза и выгибается от удовольствия, продолжал толчки. Ли цеплялся за татуированные руки, ищя хоть какую-то опору, поза была слегка неудобной, его нога затекла на чужом плече, но то ощущение, которое ему дарил Хван, затмевало боль и ломоту в костях. Хёнджин целовал тело Феликса так, будто пробовал деликатес, на который наконец накопил. Кожа младшего была сладкой, как мед, брюнет облизывал соски, вёл мокрую дорожку от шеи до живота, оставляя следы своей любви. Толчки продолжались так же интенсивно и часто, от чего у младшего темнело в глазах и закладывало уши. Он очень чувствителен и отзывался на каждое движение тихо, скуля. Хёнджин поцеловал в коленку и вышел. Феликс открыл мутные глаза и разочарованно пискнул. – Малыш, встань на коленочки, пожалуйста. И на локти. – Ли послушно перевернулся и встал как надо, открывая вид на свою попку. – Да-а, вот так, молодец, малыш. Хван шлепнул по мягкой половинке и вновь вошёл, до конца, резко и глубоко. От интенсивных толчков тряслась кровать, а стоны удовольствия вполне могли услышать родители, чего очень не хотелось. Хёнджин целовал выпирающие косточки лопаток, выгибающуюся спину, мокрую от пота шею, шепча слова любви и грязные фразочки. Происходящее было слишком нереальным, Ли до сих пор слабо верил в то, что они делают. Что его дядя, который с детства был любимым и близким человеком, сейчас касается его везде и вжимает своим телом в матрас, а он ни о чём не жалеет и даже наоборот, хочет большего, поэтому поддаётся попой вперёд, сам насаживаясь сильнее и шумно дыша. Хёнджин усмехается, облизывая губы, и ускоряется, прибавляя темп и держа Феликса за влажные светлые волосы. – Мх, ах-а, ммм, Хёнджин, да-а, ещё! Пожалуйста! Быстрее! Хван кусает чужие плечи, оставляя красные следы, сильнее толкается внутрь и сжимает бока блондина. Его стоны как бальзам на душу, они так желанны и сладки. Как же Хёнджин обожал слушать рассказы этим голоском про самые разные вещи. Феликс часто болтал о глупостях, а дядя, как верный друг, всегда слушал, наслаждаясь. А сейчас этот прекрасный голос совсем охрип от криков, и из рта с пухлыми губами на последних минутах выходили лишь хрипы и тихие поскуливания. Хёнджин кончил внутрь, жадно впиваясь в любимые губы и держа Ликса за талию. Ли накрыло следом. Теперь он знает, что такое высшая степень наслаждения, и ему её подарил любимый человек. Дядя. Кажется, это лучший подарок из всех, что он делал)