Осколки любовного проклятия

Луна висела низко. Так низко, что вот-вот да заденет билборд на крыше своим округлым боком с пятном кратера. Её чистый серебряный, сияющий цвет тревожно перебивался красным по левому краю – будто подсохшая, застарелая кровь. Билборд на тёмной крыше, с одним рабочим прожектором, обещал красивую жизнь. Лёгкую, как пузырьки шампанского. Оставалось добавить в эту картину скрежет железа по бетону или... О, вот и да, на пару этажей ниже у кого-то взвизгнуло радио. И упала тишина. Цзян Чэн поёжился, запахнул плотнее кардиган, задел на нём пуговицу, что болталась на одной нити целую вечность, и вот – соскользнула, застучала по железным узким ступеням, вниз, ещё ниже, на этаж, три, отскочила от перекладины и нырнула в кусты сирени. Он перегнулся через железные поручни, всматриваясь в темноту. В дрожь теней среди густой листвы. Оттенки ночного города. Безопасная тишина его вовсе не обманывала. Улица, на которой он жил, конечно, не мелькала в заголовках и сводках новостей о заказных убийствах, порче имущества или массовых драках, а всё же он и не людей опасался. Совсем нет. Ведьма в седьмом поколении, да без защиты рода... Его комнатушку под крышей осаждали твари другого толка. Потустороннего. В прошлый четверг после яростного ливня в широкое панорамное окно ломился грозовой яогуай. Чуть не вырвал с корнем, в смысле, с рамой! А стёкла звенели от возмущения в диапазоне ультразвука, и Цзян Чэн, обмирая от страха, готовился услышать тихий треск, когда оно разойдётся паутиной. Денег на новое – нет! Ни юаня. Ночевать по ранней весне без окна, с пластиковым пакетом вместо – всего лишь на пять процентов лучше, чем ночевать в поле, куда бы его выставил арендодатель. И даром, что яогуай хотел погреться, обернувшись вокруг магического света, точно кошка: а размеры-то кто сопоставлять будет?! И квартирку выстудит, пропитает влажностью, склизким налётом, промозглым холодом, так во сне и самому отъехать можно на тот свет. Впрочем, сезон назад он почти, пока вытравливал цинмо. Туманный плесневелый гриб тонкими щупальцами разошёлся по двери, въелся в волокна, рассыпал токсичные споры из-под шляпок. Они, видишь ли, в его магических эманациях лучше зреют. Как лестно! Спойлер: ни капли. Он потом несколько недель ходил со слезящимися глазами и невыносимым зудом в носу от аллергии, а вместо расписывания формул натирал по десять раз каждый уголок дома, вымывая пакость. А сейчас – что? Или кто? Оторванная пуговица – к нежданным гостям. Полнолуние – к приключениям, кровавое – ну, тут уж и недалёкий поймёт намёк... Цзян Чэн постучал указательным пальцем по перилам, досадливо поморщился: – В кровавую полночь искать пуговицу в кустах?.. Занимательный квест. Ждите другого идиота. Не пойду, ясно? Он осторожно отступил в мягкий, домашний свет и тихо прикрыл дверь. Она, на удивление, даже не скрипнула, оставаясь на его стороне. Традиционный китайский колокольчик тоже сохранял спокойствие. Стеклянная лиловая медуза с бумажным талисманом мерно качалась на ветру. Пока вечеру удалось не выбиться из череды таких же непримечательных вечеров. И всё же, глупо было полагать, что это сработает. Ну, мечтать ведь не вредно? И если подвернул ноги одеялом в темноте, то всё, «в домике». Цзян Чэн, на всякий случай, залез на кровать, накрылся пледом и подтянул к себе ежедневник с россыпью ручек и линеров. Он ещё не зарисовал мандрагору, с её листиками и корешками, а потом по матрице надо определить рассадку клубней. Цзян Чэн отчаянно делал вид, что не замечает, как плохое предчувствие тянется по полу, точно сквозняк. И когда в дверь уверенно постучали, эдак с чувством, с толком, он – подпрыгнув от напряжения – резко подскочил к ней. Распахнул. Сердце билось где-то в горле, когда он наткнулся на мягкий золотой взгляд. За секунды просканировал взглядом красивого мужчину и рявкнул: – С хули-цзинами на свидания не хожу! Чего надо?! День не задался. Да и вечер, если уж быть совсем честным, тоже. Лань Сичэнь всю ночь ворочался на смятых простынях, сознания едва касалась поверхностная дрёма: жар сковывал тело, в горле – противное першение. С утра он всё списал на простуду. К обеду одолел сухой кашель, за плечом чудился звон колокольчика, а стоило отвлечься – оказывался в пустом коридоре второго этажа Академии. С кристальным пониманием, что не помнит, как туда попал. И сухие листья вьющегося плюща в горшке на подоконнике не давали подсказок. Только сгущалась тьма по углам. Раз можно списать на случайность. Даже два. На третий он решил перестраховаться и обратился за помощью к специалисту по всяким непотребствам. То есть, к коллеге с археологического факультета, которого знал по тесной дружбе – так ведь можно сказать? – со своим братом. – О-о, братец Лань, тебя кто-то приложил проклятьем! Точно-точно тебе говорю! Смотри, – ему под нос сунули какую-то свечку с душно-горьким ароматом. – Не нравится? Хе-хе. Полынь. Она никому из проклятых не нравится. Вэй Ин в чёрно-алом историческом ханьфу рассекал по кабинету, между хаотично расставленных столов, слегка пританцовывая, будто не сказал ничего ужасного. Или да? – Всё ещё не понимаю глубину проблемы и пути её... решения. – Лань Сичэнь опустился в кресло, надеясь, что зелёный чай прояснит мысли и настроит на продуктивный лад. – Слушай, я же не ведьма, – будущий родственник развёл руками. – Любовное, бытовое, семейное, кто знает? Я могу только определить, что ты не склеиваешь ласты. Не прямо сейчас. – Он покрутился возле стеллажа с книгами, смахнул парочку в тёмных обложках. В одну подоткнул плитку горького шоколада с перцем. – Держи. Я, честно, запамятовал, надеюсь, он тебя не съест... – Кто? – Сил удивляться не осталось, тем более, что за плечом снова кто-то будто бы шептал, будто бы на что-то уговаривал. – Цзян Чэн. Я эти книжонки ему ещё в том месяце обещал передать. – Вэй Ин постучал пальцем по губам, вздохнул и плюхнулся в кресло напротив. – Смотри. Берёшь книжки. Идёшь по этому адресу, – красивым, резким почерком он вывел адрес на клочке листа, – и у хмурого парня, который обретается там под крышей, просишь снять проклятье. – Видимо, сначала прошу меня не есть? – растерянно уточнил Лань Сичэнь, уже вообще не уверенный, что этот бред ему не чудится наравне с какими-то голосами, провалами в памяти и аллергией на полынь. – О, это ты хорошо запомнил! – рассмеялся Вэй Ин. – Но ты не думай, нет, Цзян Чэн нормальный. Просто... нервный. Ведьма же. – Готов поспособствовать его душевному равновесию, если он поможет избавиться от этой напасти, – вздохнул Лань Сичэнь, решительно смахивая с себя и усталость, и морок. Вообще-то, будь семейные тренировки по самоконтролю менее действенными, он бы уже бежал. Снова в пустой коридор второго этажа, где его кто-то ждал. Вопрос: кто? – О-о, вот это ты тоже запомни! Знать не знаю, что он с тебя попросит за помощь. – Вэй Ин закинул руки за голову, облокотился о спинку кресла, задумчиво смерил его взглядом. – Если скажешь, что пришёл от меня... – Упаси небеса, – теперь уже сам Лань Сичэнь мягко усмехнулся, понимая подтекст. – Если скажу, что от тебя, он, скорее всего, закроет дверь перед моим носом. – Не, у тебя же книжки. Заберёт их и потом закроет, – скорректировал его, в сущности, верные выводы Вэй Ин. – Удачки! А она, определённо, не помешала бы! Взвинченный парень в проёме дверей разве что молниями из глаз его не приложил. До смерти. За те же секунды, что осматривали его, Лань Сичэнь успел подметить острые ключицы, черничного цвета футболку с принтом, выглядывающую из-под кардигана, чёрные пряди, выбивающиеся из короткого хвоста, серебряные серьги и кольца, и, да, рассерженный, точно грозовое небо, взгляд. Прошибал током. И ведь он не успел даже представиться! Однако, ошарашенный приёмом-предложением, выложил на одном дыхании: – ...прошу прощения за беспокойство, меня просили передать вам эти книги, очень неудобно навязываться, однако счёл уместным, так как ваши магические способности мне бы очень не помешали, не могли бы вы снять с меня, судя по всему, проклятье, простите, это не мой профиль, я только предполагаю... – Книги? Какие нахрен книги? – ...и я не хули-цзин, поэтому свидание не списываем со счетов... – Ну, охуеть. – ...так я войду, надеюсь, вы не собираетесь меня есть? Не дожидаясь, пока парень обработает весь поток входящей информации, Лань Сичэнь шагнул внутрь и мягко закрыл за собой дверь. Чтобы её уж точно не закрыли перед носом. Во избежание.