Собственность Леры. Колледж.

Утро следующего дня встретило Леру серым небом за окном и приятной тяжестью в паху. Она спала хорошо, без снов, и проснулась за десять минут до будильника — бодрая, собранная, готовая. В душе она дала себе слово: сегодня Алекс станет её сучкой. Полностью. Без нежностей, без эмоциональных качелей. Сегодня она его трахнет так, чтобы он запомнил навсегда. И после этого он станет её личной вещью — послушной, удобной, готовой в любой момент. Арсений подождёт. У него там Настя какая-то. Лера усмехнулась, вытирая волосы полотенцем. — Настя так Настя. Потом разберёмся. В колледже Лера вошла в аудиторию и сразу заметила: народу сегодня мало. Человек десять, не больше. Кто-то заболел, кто-то не выспался, а кому-то просто было лень. Идеально. Её взгляд сразу нашёл Алекса. Он сидел на третьем ряду у окна, натянув капюшон на голову, и делал вид, что что-то читает в телефоне. На самом деле он просто боялся поднять глаза. Лера улыбнулась про себя. "Боишься? Правильно делаешь. Но это не спасёт." Она подошла и села рядом — вплотную, бедром к бедру. Алекс вздрогнул, но не отодвинулся. — Привет, — сказала Лера тихо, почти мурлыкнула. — Выспался? — Д-да… а ты? — Отлично, — она положила ладонь на его колено, чуть сжала. — Думала о тебе. Алекс покраснел до ушей. — Лера, мы же… вчера… — Что — вчера? — перебила она, наклоняясь к его уху. — Ты про то, как я сделала тебе минет? Или про то, как ты кончил мне в рот? — Тихо ты! — Алекс испуганно оглянулся. Никто не смотрел. Вся аудитория была занята своими делами. — Не бойся, — Лера убрала руку, но не отодвинулась. — Никто не слышит. А даже если услышат — что с того? Ты же не против, правда? Алекс молчал. Внутри у него всё боролось — страх, стыд и то самое липкое, тёмное возбуждение, которое она в нём разбудила. Лера видела это. И давила. — Сегодня после пар пойдём ко мне, — сказала она не вопросом, а утверждением. — Договорились? — Я не знаю… — начал он. — Я не спрашиваю, — перебила Лера мягко, но в голосе зазвенел холодок. — Ты придёшь. Потому что хорошие мальчики слушаются. А ты ведь хороший мальчик, правда? Алекс сглотнул и кивнул. — Вот и славно. Пара началась. Всё занятие Лера вела себя идеально. Отвечала на вопросы, делала заметки, даже пару раз улыбнулась преподавателю. Никто бы не подумал, что в голове у неё только одно: как она сегодня выебет сидящего рядом парня. Алекс не мог сосредоточиться ни на секунду. Он чувствовал её тепло через одежду, слышал её дыхание, ловил запах её духов. Каждый раз, когда она поправляла очки или облизывала губы, у него внутри всё сжималось. Он знал, что это неправильно. Что она опасна. Но тело уже не слушалось. Лера заметила его состояние и довольно усмехнулась про себя. "Сопротивляйся, милый. Это только интереснее." Преподаватель — низкий, лысеющий мужчина с унылым голосом — монотонно вещал, настолько что хотелось спать, но не Лере. Она смотрела на профиль Алекса. На то, как он нервно покусывает губу. Как его кадык дёргается, когда он сглатывает. Как он исподлобья косится на её колени. И от этих мыслей — как она его сегодня привяжет, как заставит просить, как он будет скулить под ней — у Леры вдруг резко, будто щелчком, встал член. Твёрдый, горячий, уже пульсирующий от одной только фантазии. «Ох ты ж... — Лера удивлённо приподняла бровь. — Ну и реакция.» Она опустила взгляд на свою юбку. Ткань натянулась заметным бугорком. Хорошо, что юбка тёмная и не облегает бедра впритык — так, на два пальца свободнее. Но если встать или резко повернуться, всё станет очевидно. тут в голову пришла идея. Не просто идея. Озарение. Лера повернулась к Алексу. Тот как раз опять скосил взгляд вниз и тут же дёрнулся, встретившись с её глазами. — Алекс, — прошептала она почти беззвучно, одними губами. — Посмотри на меня. Он поднял глаза. В них уже был страх. И желание. И полная неспособность отказать. Лера медленно, не торопясь, запустила руку под юбку. Пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, потом — выше, к резинке трусов. Алекс замер. Он не видел, но догадался. Его собственные штаны стали тесны за секунду. — Хочешь узнать, что я там трогаю? — спросила Лера шёпотом, не убирая руку. Алекс кивнул. Дыхание сбилось. — Тогда делай, что скажу. Она оценила расположение. Парты высокие, спинки стульев глухие. Слева от них пустое место. Спереди — два чувака, которые тупят в телефоны. Сзади — девица, которая спит, уткнувшись в куртку. Никто не увидит. Если сделать всё правильно. — Повернись ко мне боком, — скомандовала Лера. — Левым плечом к доске. И придвинься ближе. Алекс послушался. Теперь он сидел, почти касаясь её бедра своим. Преподаватель что-то писал маркером на доске, не оборачиваясь. — А теперь, — Лера чуть приподнялась на стуле, одной рукой задрала юбку выше — так, что стала видна бледная кожа верхней части бедра и резинка трусов, — смотри сюда. Она оттянула резинку. И достала член. Алекс открыл рот. Не от шока — от чисто животной реакции. Твёрдый, влажный уже от возбуждения, с аккуратной головкой — это было прямо перед ним. В десяти сантиметрах от его лица. Под партой. На паре. — Никто не видит, — прошептала Лера, глядя ему прямо в зрачки. — Только ты и я. Ну, и он, — она чуть сжала основание, и член дёрнулся. — Давай. Я же знаю, ты хочешь. Алекс оглянулся по сторонам. Все заняты собой. Преподаватель всё ещё у доски. — Лера, мы не можем... — прошептал он, но язык уже облизнул губы сам, без спроса. — Можешь, — отрезала она. — Я сказала — будешь моей сучкой. Сучки сосут, когда им велят. Наклонись. И он наклонился. Сначала робко, касаясь только кончиком губ. Потом — глубже, когда Лера положила ладонь ему на затылок и мягко, но жёстко прижала. Член вошёл в горячий влажный рот почти полностью. Лера прикусила губу, чтобы не выдохнуть вслух. На пару секунд прикрыла глаза. Вот оно. То, что она хотела. Контроль. Власть. Прямо здесь, под носом у преподавателя, у всей группы. Алекс двигался осторожно, боясь щёлканья. Но Лера задавала ритм: рука на затылке сжималась и отпускала, заставляя его брать глубже, то быстрее, то почти останавливаясь. — Хороший мальчик, — прошептала она ему в макушку, чувствуя, как напряжение нарастает внизу живота. — Ещё. Не останавливайся. Она чуть откинулась на спинку стула, прикрывая юбкой то, что происходило у неё между ног. Со стороны — просто девушка скучает на лекции, положив руку на колено соседу. А сосед просто уронил голову — мол, устал. Никто не обернулся. Никто не заподозрил. Лера чувствовала, как член касается нёба Алекса, как его язык скользит по стволу, как он пытается не кашлянуть, когда заглатывает слишком глубоко. И от этого становилось только жарче. — Умница, — выдохнула она почти беззвучно. — Соси, моя хорошая. Ты же хотел узнать, каково это — быть моей вещью? Алекс не ответил. Он и не мог. Рот был занят. И Лера улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у нормальных людей мурашки по спине. Пара шла своим чередом. Преподаватель переключился на следующую тему. А под партой творилось то, что Алекс запомнит на всю жизнь. Лера чувствовала, как напряжение внутри сворачивается в тугую пружину. Каждое движение языка Алекса — сначала робкое, потом всё более уверенное, даже жадное — посылало разряд в низ живота. Член пульсировал у него во рту, и она знала: ещё немного, ещё чуть-чуть. Она чуть шире развела бёдра под юбкой, давая себе пространство. Свободной рукой — той, что не лежала на затылке Алекса — Лера взяла свой телефон, положила его на парту экраном вниз, будто бы просто отложила. На самом деле она просто хотела, чтобы ничто не отвлекало. — Быстрее, — прошептала она, склоняясь к его уху так низко, что губы почти касались мочки. — Я сейчас кончу. И ты проглотишь всё до капли. Понял? Алекс издал приглушённый звук — что-то среднее между стоном и мычанием. Он не мог кивнуть — рот был занят. Но его руки, лежащие на своих коленях, сжались в кулаки. Он понял. Лера усилила давление на затылок. Теперь она практически контролировала глубину сама — прижимала его лицо к своему паху, заставляла брать член до самого основания. Алекс задыхался, но не сопротивлялся. Слёзы выступили на глазах — от напряжения, от нехватки воздуха, от унижения, которое почему-то превращалось в чистый восторг. — Хорошо... — выдохнула Лера, чувствуя, как стены внутри начинают сжиматься в предвкушении. — Ещё немного... Преподаватель повернулся к доске и что-то там писал. Каблук его ботинка равномерно стучал по линолеуму. Кто-то в заднем ряду чихнул. Жизнь шла своим чередом. А под партой умирал от возбуждения Алекс. Лера замерла. Дыхание перехватило. Пружина лопнула. — Сейчас, — прошептала она одними губами. И кончила. Горячо, густо, прямо ему в рот. Первая волна ударила в нёбо, вторая — на язык, третью она уже просто чувствовала, как член изливается, пульсируя в тёплой влажной глубине. Лера закусила губу до боли, чтобы не издать ни звука. Её бедра на секунду непроизвольно дёрнулись — и тут же замерли. Алекс не отстранился. Он глотал. Послушно, жадно, будто боялся, что капля упадёт мимо и выдаст их. Он глотал, даже когда сперма уже почти перестала поступать — всё равно продолжал сосать, вылизывая головку, собирая языком остатки. Лера смотрела на его макушку. На капюшон, съехавший набок. На покрасневшее ухо. — Умница, — выдохнула она, когда спазмы прекратились. — Настоящая моя сучка. Она убрала руку с его затылка. Алекс медленно, осторожно выпрямился. Губы у него были припухшие и влажные. Он быстро облизал их — не стесняясь уже — и сглотнул последний раз. Лера убрала член обратно под юбку, поправила трусы, одёрнула ткань. Всё. Ни следа. Если не считать маленького влажного пятна на её бедре изнутри — но кто туда заглянет? Она взяла ручку, будто ничего не случилось, и сделала вид, что записывает что-то в тетради. — Проглотил? — спросила она шёпотом, не поворачивая головы. — Да, — ответил Алекс так тихо, что она почти не расслышала. Голос сел. — Вкусно? Он помолчал. Потом кивнул. Лера усмехнулась. — Запомни этот вкус, — сказала она, поправляя очки. — Теперь ты будешь чувствовать его каждый раз, когда посмотришь на меня. Даже через год. Даже через десять лет. Она бросила взгляд на преподавателя — тот всё ещё не оборачивался. Потом на часы. До конца пары двадцать минут. — А теперь сиди тихо, — сказала Лера спокойным, почти скучающим тоном. — И не вздумай кончить в штаны. Своими оргазмами ты будешь просить меня отдельно. Алекс сжал зубы и уставился в стол. Лера улыбнулась и перевернула страницу в конспекте. Пара закончилась. Преподаватель собрал бумаги и вышел первым. Аудитория ожила — зашуршали куртки, защёлкали замки рюкзаков. Лера не торопилась. Она медленно сложила тетрадь, убрала ручку, поправила юбку. Рядом сидел Алекс — бледный, с красными пятнами на скулах, и всё ещё тяжело дышал. Он так и не пришёл в себя за последние двадцать минут. Штаны предательски топорщились спереди, и он прикрывался рюкзаком, как щитом. — Вставай, — сказала Лера, поднимаясь первой. — Пошли. — Куда? — голос у Алекса сел окончательно, будто он всю ночь орал на концерте. — Ко мне, как договаривались. Но сначала зайдём в магазин. Я хочу пить. Они вышли из колледжа. Свежий ветер ударил в лицо, но Лере было жарко. Внутри всё ещё горело — не столько от только что пережитого оргазма, сколько от власти. От того, как легко он сломался. Как послушно глотал. Как сидел потом всю пару, боясь пошевелиться. Магазин оказался через дорогу. Маленький, с яркой вывеской и грязным порогом. Лера взяла бутылку холодного чая — литра полтора, зелёный, с жасмином. Алекс молча стоял рядом, сжимая в руках энергетик, который взял просто чтобы что-то делать. — И сладкое возьми, — кивнула Лера на полку с печеньем. — У меня дома пусто. Он послушался. Опять. На кассе Лера заплатила за всё — даже не спросила. Алекс не возражал. Он вообще не возражал теперь ни против чего. Они вышли из магазина и пошли в сторону её дома. Район был спальный, не слишком людный. Длинные панельные пятиэтажки, редкие прохожие, пара машин у обочины. Дворы глухие, с облезлыми качелями и вечно занятыми скамейками. Шли молча. Лера пила чай большими глотками — полбутылки улетело за пару минут. Алекс плёлся сзади, как на поводке. И тут она почувствовала. Сначала просто лёгкий позыв. Потом — настойчивее. А потом резко, будто чай провалился сквозь желудок прямо в мочевой пузырь. Захотелось так, что Лера на секунду остановилась и сжала бёдра. — Блин, — сказала она вслух. — Что? — подал голос Алекс. Она посмотрела на него. На его покорное лицо. На опущенные плечи. На то, как он всё ещё таращится в землю, боясь встретиться с ней взглядом. Идея пришла мгновенно. Лера оглянулась по сторонам. До ближайшего подъезда — метров тридцать. До кустов — вообще далеко. До её дома — ещё пять минут. Она не дотянет. А вот Алекс — вот он. Рядом. Тёплый, живой, послушный. — Слушай сюда, — сказала Лера тихо, но с металлом в голосе. — Ты же моя сучка, да? Алекс поднял глаза. В них уже не было удивления — только покорность и тупое, животное ожидание следующего приказа. — Да, — ответил он почти сразу. Слово вылетело само. — Тогда сейчас ты будешь моим туалетом, — Лера усмехнулась, чувствуя, как от собственных слов внутри снова всё сжимается. — Я хочу писать. Терпеть не могу. А до дома далеко. Алекс побледнел ещё сильнее — казалось, дальше уже некуда. — Что?.. — прошептал он. — Лера, мы на улице... нас же увидят... — Не увидят, если сделаем всё быстро, — отрезала она. — Вон там, между гаражами. Никого нет. Пять секунд. Она взяла его за руку — не нежно, а жёстко, захватом на запястье — и потащила за угол. Между двумя старыми ржавыми гаражами был узкий проход. С одной стороны — стена гаража, с другой — забор из профлиста. Грязно, сыро, пахло бензином и прелыми листьями. Идеально. — Становись на колени, — скомандовала Лера, отпуская его руку. Алекс замер на секунду. Что-то внутри него ещё сопротивлялось — остатки разума, стыда, нормальности. Но тело уже подгибалось. Колени коснулись мокрого асфальта. Лера встала перед ним. Юбка — та же, что и на паре. Никаких трусов — она их сняла ещё в туалете колледжа после пары, потому что они промокли и мешали. — Открой рот, — сказала она, раздвигая ноги пошире. — И не вздумай закрывать, пока я не скажу. Алекс посмотрел на неё снизу вверх. Глаза блестели — то ли от слёз, то ли от того самого тёмного возбуждения, которое уже стало его единственной реальностью. Он открыл рот. Лера присела чуть ниже — не садясь на корточки, просто сгибая колени так, чтобы оказаться ровно над его лицом. Юбку задрала одной рукой. Вторую упёрла ему в плечо — для равновесия. — Язык высуни, — добавила она. — Чтобы не мимо. Алекс высунул язык. Кончик дрожал. Лера расслабила мочевой пузырь. Тёплая, острая струя ударила ему прямо в рот. Сначала — неточно, чуть в щёку, но она быстро поправилась, направила поток. Алекс дёрнулся — инстинктивно, на секунду — но рука Леры на плече тут же вдавила его обратно. — Не смей, — прошипела она. — Глотай. Он глотал. Сначала поперхнулся, закашлялся — моча пошла по подбородку, закапала на куртку. Но Лера не остановилась. Она смотрела на него сверху вниз — на его мокрое лицо, на закрытые глаза, на то, как он давится и всё равно глотает, потому что она сказала. И от этого зрелища ей стало ещё жарче. — Всё, — сказала она, когда струя иссякла. — Каждую каплю. Глотай до конца. Она чуть качнула бёдрами, выжимая остатки. Алекс проглотил последнее. Язык всё ещё был высунут — он боялся убрать без команды. Лера опустила юбку, выпрямилась. Посмотрела на дело своих рук. Алекс стоял на коленях в грязном проходе между гаражами. Подбородок мокрый, губы блестят, на куртке — тёмное пятно. В глазах — пустота и одновременно что-то бесконечно далёкое от нормальной человеческой реакции. — Вкусно? — спросила Лера тем же тоном, что и в аудитории. Алекс молчал. Потом медленно сглотнул и ответил: — Не знаю. — В следующий раз узнаешь, — Лера усмехнулась и достала из рюкзака влажную салфетку. Протянула ему. — Вытри лицо. И куртку. Не хватало ещё, чтобы твоя мама спросила, чем ты пахнешь. Она повернулась и пошла к выходу из прохода, даже не оборачиваясь. — Пошли. Чай ещё не допила. И ты мне нужен дома — я же обещала сегодня тебя трахнуть. По-настоящему. Алекс поднялся на ватных ногах. Вытер лицо дрожащими руками. Посмотрел на мокрую салфетку. Потом — на спину Леры, уже выходящую на свет. И пошёл за ней. Потому что выбора у него больше не было. Они зашли в квартиру. Лера щёлкнула выключателем в прихожей — тусклая люстра залила коридор желтоватым светом. Запах её духов, сухого воздуха и чего-то ещё неуловимого — домашнего, тёплого, опасного. — Обувь снимай у порога, — бросила она, не оборачиваясь. — Куртку на вешалку. И не топчись. Алекс послушно стянул кроссовки, повесил куртку поверх её пуховика. Руки дрожали. Он не знал — от холода, от страха или от того, что внутри всё ещё горело после гаража. Лера тем временем уже разделась. Быстро, без стеснения, как дома — что, в общем-то, правдой и было. Стянула через голову свитер, бросила на спинку стула. Расстегнула юбку — та упала на пол, Лера перешагнула и пнула её в сторону. Осталась в одном лифе и трусах — тонких, чёрных, почти невесомых. — Ты чего встал? — Она обернулась и насмешливо приподняла бровь. — Я сказала — раздевайся. Всё снимай. До голого. Алекс сглотнул. — Прямо здесь? — А где ещё? — Лера скрестила руки на груди. — Ты думал, я буду с тобой церемониться? Давай, давай. Я жду. Он разделся. Дрожащими пальцами расстегнул джинсы, стянул их вместе с трусами. Футболку снял последней — остался совершенно голый, прикрываясь ладонями, хотя прикрывать там было особо нечего. Лера окинула его взглядом — оценивающим, почти скучающим. Маленький член, сжавшийся от волнения в комочек. Худые бёдра. Острые ключицы. Мальчишка. — Хорошо, — сказала она коротко. — Теперь слушай. Иди в душ. Моешься везде. Особенно — рот, лицо и задницу. Понял? Я хочу, чтобы от тебя пахло мылом, а не тем, чем ты только что питался. Алекс дёрнулся, вспомнив вкус во рту. — Гель на полке, — продолжила Лера, указывая в сторону ванной. — Горячая вода кончится быстро, так что не расслабляйся. У тебя десять минут. Он пошёл. Босиком по холодному линолеуму, голый, сжатый, униженный — и почему-то уже не сопротивляющийся. Лера проводила его взглядом, дождалась, пока щёлкнет замок ванной, и усмехнулась. "Хорошая сучка учится быстро." Пока Алекс мылся, она прошла на кухню. Поставила чайник, достала из холодильника сыр, хлеб, нарезала колбасу — простую, без затей. Разложила на доске. Достала печенье, которое он купил в магазине. Всё аккуратно, почти по-матерински. Она не спешила. Налила себе чай, отхлебнула. Включила на телефоне ютуб — какой-то ролик про путешествия, без звука, просто чтобы горел экран. Алекс вышел через двенадцать минут — мокрый, красный от горячей воды, с торчащими в разные стороны волосами. Обёрнут был только маленьким полотенцем, которое едва сходилось на бёдрах. — Живее, — поторопила Лера. — Садись, ешь. Он сел за маленький кухонный стол, на шаткую табуретку. Лера подвинула к нему тарелку с бутербродами. — Ешь, я сказала. Тебе нужны силы. Алекс посмотрел на еду. Потом на неё. Взял бутерброд и надкусил. Лера села напротив, поджав под себя ноги — в одних трусах и лифе, спокойная, домашняя. Включила ютуб на полную громкость — какой-то блогер что-то весело рассказывал про котиков. Они ели молча. Алекс — жуя медленно, без аппетита, но послушно. Лера — с аппетитом, запивая чаем, откинувшись на спинку стула. Она смотрела на него поверх кружки. Видела, как плечи понемногу расслабляются. Как перестаёт дрожать рука с бутербродом. Как дыхание выравнивается. "Правильно, — думала она. — Успокойся. Расслабься. А потом я тебя сломаю окончательно." После еды Лера убрала со стола, сполоснула кружки. Потом ушла в ванную сама — без спешки, с мылом, с долгим душем. Алекс остался в комнате один. Сидел на краю дивана, закутанный в полотенце, и смотрел на стену. Она вернулась через двадцать минут — чистая, пахнущая кокосом, в одном халате, распахнутом настежь. Волосы мокрые, без косметики — и от этого почему-то ещё более опасная. — В комнату, — сказала она, кивнув на кровать. — Ложись. На спину. Алекс поднялся. Прошёл. Лёг. Полотенце соскользнуло само — он не стал его удерживать. Лера подошла к тумбочке, открыла ящик. Достала оттуда небольшую кожаную коробочку. Откинула крышку. Внутри лежал пояс верности. Маленький, металлический, с силиконовыми вставками. Именно такого размера — для маленьких членов. Алекс увидел и похолодел. — Что это? — прошептал он. — Это, — Лера села рядом на кровать, взяла пояс в руки, — твой новый лучший друг. Отныне и навсегда. Ты больше не будешь кончать без моего разрешения. Вообще. Никогда. Понял? Она не ждала ответа. Ловко, будто делала это сотню раз, надела пояс на его вялый маленький пенис. Защелкнула замок — металл тихо звякнул. Крошечный ключик Лера повесила себе на шею на тонкой цепочке. — Вот так, — сказала она, погладив его по животу. — Теперь твоя игрушка принадлежит мне. Будешь хорошо себя вести — может быть, разрешу подрочить. Может быть. Алекс лежал с закрытыми глазами. Пояс был холодным. И тесным. И унизительным. И почему-то от этого у него снова встало — насколько это было возможно в металлической клетке. Лера усмехнулась, заметив его жалкую попытку эрекции. — О, а вот это мне нравится, — она провела пальцем по его напряжённому животу. — Тебе даже больно, да? И ты всё равно возбуждён? Какая же ты конченая сучка, Алекс. Она встала, скинула халат на пол. Осталась совершенно голой. Подошла к тумбочке снова — на этот раз достала большой дилдо из полупрозрачного силикона, бутылочку смазки и маленький, узкий анальный расширитель — для разминки. — А теперь, — Лера села на кровать, хлопнув ладонью по простыне рядом с собой, — переворачивайся на живот. Колени под себя. Голову в подушку. Я сказала — сегодня я тебя трахну. И я всегда держу слово. Алекс перевернулся. Замер, дрожа, уткнувшись лицом в пахнущую пыльцой подушку. Лера щедро нанесла смазку на расширитель, потом на его маленькое, девственное отверстие — анус сжался от прикосновения, но она не обратила внимания. — Расслабься, — приказала она. — Или будет больно. Она ввела расширитель медленно. Алекс застонал в подушку — глухо, сдавленно. Лера подождала, пока мышцы привыкнут, потом провернула, ввела глубже. Вынула. Снова. Пока отверстие не начало поддаваться. — Умница, — похвалила она машинально. — Терпишь. Хорошая девочка. Расширитель полетел на пол. Лера взяла дилдо — не самый большой, но увесистый, с выраженной головкой. Снова смазка. Много смазки. — Теперь это. Глубоко не буду — пока. Сегодня только учу. — Она солгала, конечно же она собиралась вогнать свой член до основания в его очко. Она направила дилдо к его анусу, надавила. Головка вошла с влажным хлюпающим звуком. Алекс вскрикнул — коротко, испуганно. Лера замерла на секунду, давая привыкнуть, потом толкнула дальше. На половину. Потом — почти до основания. — Дыши, — сказала она, наблюдая, как его спина покрывается мурашками. — Терпи. Это только начало. Она начала двигать дилдо — медленно, ритмично, выталкивая и снова погружая. Алекс скулил в подушку, но не сопротивлялся. Его маленький член в поясе верности дёргался, беспомощный, запертый, готовый взорваться от перегрузки — но неспособный. — Ничего, — прошептала Лера, наклоняясь к его уху и не прекращая движений. — Сейчас я тебя трахну по-настоящему. Она вынула дилдо, бросила его в сторону. Схватила с тумбочки презерватив — нет, не для него. Для неё. Лера надела его на свой член. Твёрдый, пульсирующий, готовый. — А теперь — смотри, — сказала она, поднимаясь на колени и становясь у него за спиной. — Сейчас ты узнаешь, что такое быть женщиной для настоящей женщины. Она упёрлась одной рукой ему в поясницу, второй направила свой член к его растянутому, влажному отверстию. — Последний раз спрашиваю, — голос Леры был спокойным, почти нежным. — Ты моя сучка? — Да, — прошептал Алекс в подушку. Голос сломался пополам. — Тогда получай. Она вошла одним плавным, глубоким толчком. Алекс закричал — негромко, в подушку, но всем телом. Лера замерла на секунду, чувствуя, как его внутренности сжимаются вокруг неё, горячие, тугие, непривычные. Потом начала двигаться. Первый раз она трахала его медленно. Жестоко, но размеренно — каждый толчок до основания, каждая выдержка — с паузой, чтобы он чувствовал каждую миллиметр. Алекс плакал в подушку. Лера не обращала внимания. — Терпи, — повторяла она, — терпи, моя хорошая. Оргазм накрыл её через десять минут — внезапно, сильно, с глухим стоном, который она выдохнула ему в затылок. Она кончила глубоко внутри, чувствуя, как сперма наполняет презерватив. Не вынимая, замерла на несколько секунд, тяжело дыша. Потом вышла. Стянула полный презерватив — белый, тягучий. Завязала узлом. Отбросила. — Второй раунд, — сказала она, доставая новый. Алекс всхлипнул. Не пошевелился. Второй раз был быстрее. Жёстче. Лера взяла его за волосы, приподняла голову над подушкой, заставила смотреть в стену, пока вбивалась в него сзади. Ей было всё равно, больно ему или нет. Ей было хорошо. Второй оргазм накрыл её через семь минут. Она кончила с рычанием, вжимаясь в него так глубоко, как только могла. Потом — вышла, сняла презерватив, бросила рядом с первым. — Третий, — выдохнула Лера, уже берясь за последний. Она трахала его долго. Медленно, почти лениво — наслаждаясь каждым движением, каждым всхлипом, каждым беспомощным сжатием его тела. Алекс не плакал уже — он просто лежал, расслабленный, мокрый от пота, с открытым ртом, и принимал. Лера кончила в третий раз с закрытыми глазами, уткнувшись лбом ему между лопаток. Вышла. Сняла презерватив. Посмотрела на три полных под завязку презерватива. — Теперь ты полностью мой, — сказала она, вставая с кровати. — Каждый раз, когда будешь ходить в туалет, будешь вспоминать меня. Каждый раз, когда сядешь — будешь чувствовать, что я там была. Она оглядела его. Алекс лежал лицом в подушку, ноги раздвинуты, задница красная, влажная, раскрытая. Маленький член в поясе верности сжался в жалкий комочек. Он не мог пошевелиться — ни руки, ни ноги не слушались, а глаза были пустые. Лера довольно улыбнулась. — Я в душ. Когда вернусь — скажу, что делать дальше. А может, не скажу. Может, ты так и уснёшь — грязный и беспомощный. Она накинула халат, даже не завязывая, и вышла из комнаты. Дверь ванной щёлкнула. Побежала вода. Алекс остался один. Неподвижный. Уничтоженный. Он закрыл глаза и заплакал — тихо, без звука. Лера в душе улыбалась и намыливала волосы. Лера вышла из душа через пятнадцать минут. Кожа горела от горячей воды, волосы мокрыми прядями падали на плечи, халат она даже не надела — зачем? Дома тепло. И не перед кем стесняться. Она зашла в комнату и замерла в дверях. Алекс спал. Его голое, нежное, по-мальчишечьи угловатое тело уютно съёжилось под одеялом, которое он сам на себя натянул — видимо, уже в забытьи, на автомате. Только макушка торчала наружу. Дыхание ровное, глубокое. Ресницы дрожат во сне. Лера смотрела на него несколько секунд. Что-то внутри — не жалость, нет. Скорее странное, тёплое удовлетворение. Как у кошки, которая наконец загнала мышь в угол и теперь может просто лежать рядом, не опасаясь, что добыча сбежит. Она бесшумно подошла к кровати, откинула край одеяла и скользнула под него — голая, всё ещё влажная после душа. Придвинулась к Алексу вплотную, обняла его со спины, уткнулась носом в затылок. Он пах мылом, потом и чем-то ещё — тем самым, своим, беззащитным. — Спи, — прошептала Лера ему в волосы. — Хорошая моя сучка. Алекс не проснулся. Только выдохнул во сне и чуть плотнее прижался к ней — доверчиво, по-щенячьи. Лера закрыла глаза и уснула. Следующий день был выходной. Солнце лезло сквозь тонкие занавески уже к девяти. Лера проснулась первой — бодрая, отдохнувшая, полная энергии. Алекс всё ещё спал, свернувшись калачиком, и она не стала его будить. Сначала — кофе. Потом — завтрак. Потом — долгое, вдумчивое рытьё в шкафу. Лера перебрала все свои вещи, которые ей стали малы, или надоели, или просто покупались когда-то по глупости. Платьице в цветочек — слишком девчачье. Джинсовая юбка — дерзкий вариант, неинтересно. Топ с рюшами — розовый, нежный, дурацкий. Идеально. Она разбудила Алекса через час. Поцелуем в плечо и щипком за ухо. — Вставай, соня. Сегодня у тебя перевоплощение. Алекс сел на кровати, спросонья ничего не понимая. Потом увидел вещи, разложенные на стуле, и его лицо вытянулось. — Что это? — спросил он хрипло. — Твоя новая одежда, — Лера улыбнулась той самой улыбкой. — Надевай. Без вопросов. Она одела его сама, как куклу. Сначала трусики — кружевные, белые, которые едва держали его маленький член в поясе верности. Потом колготки — в сетку. Поверх — короткое платье с цветочным принтом, чуть выше колена. На ноги — балетки как раз на его размер. Лера отошла на шаг, окинула взглядом. — Не хватает только волос, — сказала она задумчиво. — Но это решаемо. Она нацепила на него парик — длинный, русый, до лопаток. И легонько подвела губы блеском — чтобы блестели. — Вот теперь — красота, — Лера довольно кивнула. — С этого дня ты ходишь так всегда. В колледж, в магазин, к маме в гости — неважно. Ты теперь моя фембой-сука. Понял? Алекс посмотрел на себя в зеркало на дверце шкафа. Из отражения на него глядела девочка — испуганная, бледная, но почти симпатичная. Девочка с кадыком и плоской грудью. — Зачем? — прошептал он. — Затем, что я так хочу, — отрезала Лера. — А ты хочешь того же, чего хочу я. Потому что ты моя вещь. А вещи не спрашивают "зачем". Она сунула ему в руки маленькую сумочку — туда положила ключи от его квартиры, зарядку и пачку влажных салфеток. — Иди домой. Завтра встретимся в колледже. И не вздумай переодеться, пока идёшь. Я могу позвонить маме. Или скинуть видео в общую группу. Выбирай. Алекс молча взял сумку. Вышел в подъезд, даже не обуваясь — балетки уже были на ногах. Лера закрыла за ним дверь и прижалась лбом к косяку, прислушиваясь к удаляющимся шагам. "Сделано, — подумала она. — Один есть. Теперь второй." Она прошла на кухню, налила второй кофе, села у окна. В голове уже роились мысли, планы, схемы. Арсений. Высокий, широкоплечий, подкачанный. И эти его глаза — нахальные, опасные даже. Не то что Алекс. Алекса можно сломать за неделю. Арсений — другое дело. С ним придётся играть дольше. Тоньше. Лера отхлебнула кофе и начала прокручивать в голове варианты. Настя. Та самая Настя, с которой он якобы крутит. Подружка из параллельной группы — миленькая, глупенькая, с большими глазами и маленькими мозгами. Лера видела их пару раз вместе — держатся за руки, улыбаются, сюсюкаются. На первый взгляд она кажется милой и беззащитной — невысокая, хрупкая, с большими голубыми глазами и светлыми волосами до плеч. Одета всегда аккуратно, даже старомодно: вязаные кофты, длинные юбки, минимум косметики. Создаёт впечатление «хорошей девочки», которую хочется защищать. Но за этой обёрткой скрывается ревнивая, обидчивая и не слишком умная девушка. Настя привыкла, что парни носятся с ней как с писаной торбой, и не терпит, когда внимание переключают на другую. Она легко ведётся на провокации — достаточно пары слов в нужное ухо, чтобы устроить сцену ревности. С Арсением они встречаются уже несколько месяцев, и их отношения — это вечные качели: он вспыхивает, она дуется, они мирятся через постель. Для Леры Настя — не соперница, а инструмент. Через неё легко задеть Арсения, легко создать конфликт и легко оказаться «той самой, кто понимает его лучше». Настя сама сделает всю грязную работу — нужно только слегка подтолкнуть. "Настя так Настя, — усмехнулась Лера про себя. — Насти у нас долго не живут." Она представила, как подходит к Арсению на перемене — не как к Алексу, с напором и угрозами. С Арсением так нельзя. Он сам кого хочешь угрозами возьмёт. Значит, нужна другая тактика. Лера допила кофе и поставила кружку на подоконник. "Алекс уже мой. Арсений будет следующим. А там — кто знает. Может, и не только они." Она потянулась, довольно улыбнулась и посмотрела в окно. За стеклом был серый выходной день, редкие прохожие внизу, и — далеко, уже за углом — удалялась маленькая фигурка в цветочном платье и балетках. Лера проводила её взглядом и отвернулась. — Всё идёт по плану, — сказала она пустой комнате.