ДВЕ ПОЛОСКИ В ОБЩЕЖИТИИ

Прошло три недели. Три недели относительного затишья, если можно назвать затишьем период, в течение которого Ники купил еще тридцать семь детских вещей (включая миниатюрные кроссовки, которые подошли бы разве что котенку, и боди с надписью «Мой папа — легенда танцпола»), Джей прочитал еще четырнадцать книг о беременности и родах (и начал цитировать их за завтраком, обедом и ужином), а Чонвон... Чонвон вел себя странно. Очень странно. Во-первых, он перестал пить кофе. Во-вторых, он начал есть имбирные леденцы, которые купил якобы «для Сону, чтобы помогали от токсикоза», но Сону заметил, что упаковка стремительно пустеет, а сам он к ней даже не притрагивался. В-третьих, Чонвон стал чаще ходить в туалет. Гораздо чаще. А в-четвертых — и это было самое подозрительное — он перестал ругать Ники за громкие звуки. Просто сидел на диване, жевал имбирный леденец и смотрел в одну точку с выражением лица человека, который решает в уме сложнейшее уравнение и боится ошибиться. — С ним что-то не так, — прошептал Сону Джею, когда они вдвоем мыли посуду после ужина (Ники был изгнан из кухни после того, как попытался помыть тарелку, используя зубную пасту, потому что «она тоже чистит!»). — Я знаю, — так же шепотом ответил Джей, вытирая тарелку с такой силой, что та угрожающе скрипела. — Он уже неделю не составлял графики. Вообще. Даже список покупок написал от руки, без цветового кодирования. Сону, это ненормально. Мой муж без цветового кодирования — это как... как я без протеина. Теоретически возможно, но на практике — катастрофа. — Может, он заболел? — предположил Сону. — Я проверял температуру, когда он спал. Нормальная. — Ты мерил ему температуру во сне? — Ну да. И пульс. И дыхание. Я заботливый муж. Сону решил не углубляться в эту тему. У каждого свои проявления любви. У Джея — ночные медицинские осмотры спящего мужа. У Ники — попытки накормить Сону экзотическими сочетаниями вроде клубники с соевым соусом («это полезно, я читал в интернете!»). — Надо за ним последить, — решил Сону. — Аккуратно. Без давления. — Я умею следить аккуратно, — заверил Джей. — Я натренировался на белках в парке. Они даже не замечают. Сону очень хотел спросить, зачем Джею следить за белками в парке, но передумал. Некоторые вещи лучше не знать. --- Разгадка наступила в четверг утром. Сону проснулся рано — снова проклятый мочевой пузырь, который, казалось, уменьшился до размеров наперстка с тех пор, как в нем поселился крошечный жилец. Он осторожно, чтобы не разбудить Ники (который спал в позе морской звезды, раскинув руки и ноги во все стороны и занимая примерно восемьдесят процентов кровати), выбрался из-под одеяла и направился в ванную. Дверь была приоткрыта. Изнутри доносились странные звуки — то ли всхлипы, то ли смех, то ли и то, и другое одновременно. Сону замер. За дверью был Чонвон. Он сидел на краю ванны, полностью одетый (в шесть утра!), сжимая в одной руке пластиковую палочку, а в другой — свой телефон. — Чонвон? — осторожно позвал Сону, приоткрывая дверь шире. Чонвон вздрогнул и поднял на него глаза — красные, заплаканные, но при этом сияющие каким-то невероятным, почти безумным светом. — Сону, — прошептал он. — Сону, посмотри. Он протянул пластиковую палочку. Тест на беременность. Две полоски. Яркие, жирные, неоспоримые. Две. Полоски. Сону почувствовал, как его собственное сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. — Чонвон... это... — Я сделал три теста, — перебил Чонвон, и его голос дрожал. — Три. Все положительные. Я беременный, Сону. У нас с Джеем будет ребенок. В ванной повисла тишина. Сону смотрел на Чонвона, Чонвон смотрел на Сону. Два беременных омеги в одной квартире. Два будущих отца, которые еще не знают, что их ждет. Два альфы за стеной, которые спят и даже не подозревают, что их жизнь только что перевернулась с ног на голову. — О боже, — выдохнул Сону, опускаясь на край ванны рядом с Чонвоном. — О боже, Чонвон. Это же... это же прекрасно! Поздравляю! Он обнял Чонвона — крепко, искренне, от всего сердца. Чонвон на мгновение замер, а потом обнял его в ответ, уткнувшись лицом в плечо. — Мне страшно, — прошептал он. — Сону, мне так страшно. Я всегда всё планирую, всё контролирую, а это... это невозможно контролировать. Я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, как отреагирует Джей. Я не знаю, справлюсь ли я. — Справишься, — твердо сказал Сону, поглаживая его по спине. — Ты — Чонвон. Ты справляешься со всем. Ты составил план моей беременности на три года вперед с цветовым кодированием. Ты справишься и со своей. — Но это другое! — Чонвон отстранился и вытер слезы рукавом. — Это мое тело. Мой ребенок. Моя ответственность. Я не могу просто составить таблицу и следовать ей. Там будут... переменные. Непредсказуемые переменные. Вроде токсикоза, отеков, перепадов настроения. Я читал. Это ужасно. Сону усмехнулся. — Поверь мне, я знаю. У меня уже семь недель. И да, это ужасно. Но знаешь что? — Что? — Это также самое удивительное, что со мной когда-либо случалось. Когда ты впервые увидишь своего ребенка на УЗИ... когда почувствуешь его... это того стоит. Все неудобства, вся боль, все страхи — оно того стоит. Чонвон смотрел на него, и в его глазах медленно разгоралась надежда. — Правда? — Правда. И еще — у тебя есть Джей. Он, конечно, сумасшедший. Он готовит несъедобное, разбрасывает гантели по всей квартире и следит за белками в парке. Но он любит тебя, Чонвон. Так сильно любит. Он читает книги, учится готовить, тренируется пеленать кукол. Он будет потрясающим отцом. — Ты правда так думаешь? — Я знаю это. Чонвон глубоко вздохнул, расправил плечи и кивнул — сначала неуверенно, потом решительнее. — Хорошо. Хорошо. Я справлюсь. Мы справимся. У нас будет ребенок. Два ребенка. В одной квартире. — Он вдруг побледнел. — Сону. Два младенца. В одной квартире. Одновременно. Сону тоже побледнел. — Я... я как-то не подумал об этом в таком разрезе. — Они будут плакать, — прошептал Чонвон с ужасом. — По очереди. Или вместе. И мы не будем спать. Вообще. Никогда. — Ну... может, они скооперируются и будут спать по расписанию? — Младенцы не кооперируются, Сону. Они хаотичные биологические системы, запрограммированные на выживание через лишение родителей сна. — Ты звучишь как учебник. — Я читал учебник. Три учебника. Это страшно. Они сидели на краю ванны, два беременных омеги, и смотрели друг на друга с растущим осознанием масштаба грядущей катастрофы. — Но знаешь что? — вдруг сказал Сону, и на его губах появилась улыбка. — Мы справимся. Потому что нас четверо. Двое альф, двое омег. Мы — команда. Сумасшедшая, нефункциональная, но команда. Чонвон слабо улыбнулся в ответ. — Команда. Мне нравится, как это звучит. — А теперь, — Сону встал и потянул Чонвона за руку, — идем. Тебе нужно сказать Джею. — Сейчас? — Чонвон запаниковал. — Прямо сейчас? В шесть утра? Он спит! — Он спит и видит сны о том, как станет отцом. Поверь, он будет счастлив проснуться ради такой новости. А если нет — я лично налью ему в ухо холодной воды. Чонвон хихикнул — нервно, но искренне. — Ладно. Идем. Но если он упадет в обморок, ты будешь приводить его в чувство. — Договорились. --- Джей спал. Ему снился удивительный сон: он стоял на пьедестале с золотой медалью на груди, а вокруг толпа скандировала его имя. Только это была не Олимпиада. Это были соревнования по пеленанию. И он только что запеленал тройню за рекордные тридцать семь секунд. Чонвон в белом халате судьи поднимал табличку с оценкой «10», а Ники где-то на заднем плане рыдал от счастья. — Джей, — голос Чонвона прорвался сквозь сон, как солнечный луч сквозь шторы. — Джей, проснись. — Еще пять минут, — пробормотал Джей, переворачиваясь на другой бок. — Я почти побил мировой рекорд. — Джей, это важно. Очень важно. Что-то в голосе Чонвона — какая-то дрожь, какое-то напряжение — заставило Джея мгновенно проснуться. Он резко сел на кровати, едва не ударившись головой о мужа, который сидел на краю постели. — Что? Что случилось? Пожар? Наводнение? Ники опять что-то сломал? — Нет, ничего такого, — Чонвон взял его руку в свою. Ладони у него были холодные и немного влажные. — Джей, я должен тебе кое-что сказать. И я хочу, чтобы ты выслушал меня спокойно. Без резких движений. Без криков. Без... без падений в обморок. Джей нахмурился. Его муж — тот самый Чонвон, который мог объявить о конце света тоном, каким обычно говорят о погоде, — выглядел испуганным. Это было настолько нехарактерно, что у Джея внутри всё сжалось. — Чонвон-а, ты меня пугаешь. Что случилось? Ты болен? Скажи мне. Я всё решу. Я найду лучших врачей. Я продам почку, если нужно. Обе почки. И часть печени. Печень, кажется, восстанавливается. — Джей, помолчи, — Чонвон слабо улыбнулся. — Я не болен. То есть... это не болезнь. Это... другое. Он глубоко вздохнул, собираясь с духом, и достал из кармана тест на беременность. Протянул Джею. — Я беременный. У нас будет ребенок. В спальне стало очень тихо. Так тихо, что было слышно, как на кухне капает вода из неплотно закрытого крана (Ники опять забыл закрутить). Джей смотрел на тест. На две полоски. На доказательство того, что его самая заветная мечта только что стала реальностью. А потом он вскочил с кровати. — Я... — начал он. — Ты... — Он сделал шаг к двери. — Мы... — Еще шаг. — РЕБЁНОК?! — Это был не крик. Это был какой-то ультразвук, от которого, казалось, завибрировали стекла. И Джей рухнул в обморок. Прямо на стойку с гантелями, которая с грохотом разъехалась по полу. — ДЖЕЙ! — Чонвон бросился к мужу, но его опередил Сону, который ждал за дверью на случай именно такого развития событий. — Я же говорил, — вздохнул Сону, присаживаясь рядом с Джеем и проверяя пульс. — Живой. Просто альфа-драма. Сейчас очнется. Из соседней комнаты донесся грохот — Ники, разбуженный криком Джея, влетел в дверной проем, запутавшись в одеяле, и растянулся на полу. — ЧТО?! ГДЕ?! ПОЖАР?! НАВОДНЕНИЕ?! СОНУ, ТЫ В ПОРЯДКЕ?! — Я в порядке, — успокоил его Сону. — А вот у Джея небольшой... эмоциональный коллапс. Ники подполз ближе и уставился на лежащего без сознания Джея, потом на Чонвона, который сидел рядом с виноватым видом, потом на тест в руке Чонвона. — Это что? — спросил он, указывая на тест. — Это тест на беременность, — ответил Чонвон. — Мой. Я беременный. Ники перевел взгляд с теста на Чонвона, потом на Джея, потом снова на тест. Его мозг, казалось, работал с перегрузкой, пытаясь обработать информацию. — Так, — сказал он наконец. — Значит, у нас теперь ДВА беременных омеги в доме? ДВОЕ ДЕТЕЙ? ОДНОВРЕМЕННО? — Похоже на то, — подтвердил Сону. Ники открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — ЭТО ЖЕ... ЭТО ЖЕ... — Он вдруг просиял, как ребенок, которому сказали, что Новый год наступит дважды. — ЭТО ЖЕ ДВОЙНОЕ СЧАСТЬЕ! У НАШИХ ДЕТЕЙ БУДЕТ ЛУЧШИЙ ДРУГ С РОЖДЕНИЯ! ОНИ БУДУТ РАСТИ ВМЕСТЕ! ИГРАТЬ ВМЕСТЕ! ТАНЦЕВАТЬ ВМЕСТЕ! Я НАУЧУ ИХ ОБОИХ БРЕЙК-ДАНСУ! — Ники, пожалуйста, тише, — поморщился Сону. — У меня от твоего крика ребенок икает. — Ой, прости! — Ники мгновенно перешел на громкий шепот, что было еще хуже. — Прости, малыш! Папа Ники будет тихим! Как мышка! Как очень тихая мышка! В этот момент Джей застонал и открыл глаза. Он смотрел в потолок расфокусированным взглядом, потом медленно перевел его на склонившегося над ним Чонвона. — Мне приснилось, что ты сказал, что у нас будет ребенок, — прохрипел он. — Это был сон? Скажи, что это не сон. Пожалуйста, скажи, что это не сон. Чонвон улыбнулся — той редкой, мягкой улыбкой, которую он приберегал только для самых особенных моментов. — Это не сон, Джей. У нас правда будет ребенок. Джей резко сел, едва не столкнувшись лбами с Чонвоном. Он схватил мужа за плечи, вглядываясь в его лицо с такой интенсивностью, словно пытался запомнить каждую черточку, каждую ресничку, каждую пору. — Ты... ты серьезно? Это правда? Ты не шутишь? Потому что если это шутка, это самая жестокая шутка в истории, и я... — Это не шутка, — перебил Чонвон. — Я сделал три теста. Все положительные. Я беременный. Примерно четыре недели. Я посчитал по датам. Джей издал звук, похожий на смесь всхлипа, смеха и боевого клича. Он схватил Чонвона в охапку, прижал к себе и начал покрывать его лицо поцелуями — хаотичными, мокрыми, отчаянными. — Я люблю тебя, — бормотал он между поцелуями. — Я так сильно тебя люблю. Ты лучший. Ты самый лучший омега во вселенной. У нас будет ребенок. Наш ребенок. Я стану папой. Ты станешь папой. Мы станем папами. Папами! — Джей, задохнусь, — прохрипел Чонвон, но не делал попыток вырваться. Джей немедленно ослабил хватку. — Прости! Прости, я забыл! Тебе нужен покой! И свежий воздух! И правильное питание! И витамины! Ты принимаешь витамины? Я куплю все витамины в аптеке! Я куплю аптеку! — Джей, успокойся, — Чонвон взял его лицо в ладони и заставил посмотреть себе в глаза. — Всё хорошо. У меня есть витамины. У меня есть план. У меня есть ты. Всё будет хорошо. Джей глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Получалось плохо — его буквально трясло от переполнявших эмоций. — Я обещаю, — сказал он, и его голос дрожал, но был полон решимости. — Я обещаю быть лучшим мужем и лучшим папой. Я буду готовить тебе полезную еду. Я научусь. Я запишусь на курсы. На все курсы. Я буду делать тебе массаж каждый вечер. Я буду носить тебя на руках, если ты устанешь. Я... — Джей, — перебил его Ники, который всё это время сидел на полу и наблюдал за сценой с выражением крайней сосредоточенности. — У меня идея. Все повернулись к нему. — Мы должны заключить пакт, — торжественно объявил Ники. — Пакт альфа-поддержки. Ты и я. Мы оба теперь будущие папы. Наши омеги беременны. Они нуждаются в нас. Мы должны объединить усилия. Стать командой. Альфа-командой. Джей на мгновение задумался, потом его глаза загорелись. — Пакт альфа-поддержки, — повторил он. — Мне нравится. Что он включает? — Во-первых, — Ники поднял указательный палец, — мы всегда помогаем друг другу. Если ты не можешь сходить в магазин за солеными огурцами для Чонвона в три часа ночи — иду я. Если я не могу успокоить Сону, когда у него гормональный срыв из-за рекламы корма для котят, — помогаешь ты. — Принято, — кивнул Джей. — Во-вторых: мы делимся знаниями. Книги, статьи, видео, советы от врачей. Всё, что узнает один, узнает и другой. — Отлично! В-третьих: мы не соревнуемся, чей омега лучше или чей ребенок круче. Мы — одна команда. Две семьи под одной крышей. Мы поддерживаем друг друга. — Согласен, — Джей протянул руку. — Пакт заключен? Ники пожал ее с такой силой, что у Джея хрустнули костяшки. — Заключен! Альфа-команда в деле! Чонвон и Сону переглянулись. В их взглядах читалась смесь умиления, ужаса и веселья. — Они заключили пакт, — прошептал Сону. — Это либо лучшее, что с нами случалось, либо начало конца. — Ставлю на второе, — так же шепотом ответил Чонвон. — Но, по крайней мере, будет весело. --- Первый день действия «пакта альфа-поддержки» начался... бурно. Для начала Джей и Ники решили приготовить «идеальный завтрак для беременных омег». Они выгнали Сону и Чонвона из кухни, усадили их на диван, укрыли пледами и включили расслабляющую музыку (Ники выбрал плейлист «Звуки природы», но случайно включил «Звуки джунглей с криками обезьян», и никто не заметил, потому что это было не сильно громче обычного уровня шума в квартире). — Мы справимся, — уверял Джей, надевая фартук поверх спортивной майки. — Я прочитал семь книг о питании беременных. Я знаю, что нужно есть. Фолиевая кислота, железо, кальций, омега-три. И никакого шоколада с кимчи. — Я запомнил! — гордо отрапортовал Ники. — Никакого шоколада с кимчи! А можно кимчи с чем-нибудь другим? — Можно с тофу. Или с рисом. Но без шоколада. — Понял. Кимчи с тофу и рисом. И без шоколада. Они приступили к готовке. Через пять минут кухня выглядела так, словно по ней прошелся небольшой торнадо. Мука была везде — на столе, на полу, на волосах Джея, на кончике носа Ники. Рисоварка, которую Джей торжественно называл «Райси», угрожающе шипела, потому что Ники случайно засыпал в нее рис вместе с упаковкой. Кимчи было нарезано кусками разного размера — от микроскопических до гигантских, потому что Ники «хотел разнообразия текстур». А тофу... тофу просто исчез. Позже его найдут в ящике с полотенцами, и никто не сможет объяснить, как оно туда попало. — Кажется, мы что-то делаем не так, — осторожно заметил Джей, оглядывая масштаб разрушений. — Ерунда! — отмахнулся Ники. — Главное — душа! Мы готовим с любовью! Любовь — главный ингредиент! — В книгах про любовь ничего не писали. Там писали про граммы и минуты. — Книги пишут скучные люди. Мы — творческие альфы! Мы создаем новое направление в кулинарии! Интуитивная кухня для беременных! Джей хотел возразить, но вспомнил про пакт. Пакт альфа-поддержки означал, что они должны поддерживать друг друга. Даже если один из них несет полную чушь. — Ладно, — сдался он. — Интуитивная кухня. Но если Чонвона стошнит, ты будешь убирать. — Договорились! Через час «интуитивный завтрак» был готов. Он представлял собой: рис с легким привкусом пластика (из-за упаковки), кимчи разной степени нарезки, тофу, найденное в полотенцах и потому слегка пахнущее кондиционером для белья, и омлет, в который Джей, повинуясь внезапному порыву вдохновения, добавил клубнику. Потому что «витамин С!». Сону и Чонвон смотрели на это великолепие с выражением лиц людей, которым предложили попробовать блюдо инопланетной кухни. — Это... это съедобно? — осторожно спросил Сону. — Очень съедобно! — заверил Ники. — Мы готовили с любовью! — И с интуицией, — добавил Джей. Чонвон взял палочками кусочек омлета с клубникой. Поднес ко рту. Помедлил. Положил в рот. Прожевал. Его лицо оставалось абсолютно непроницаемым. — Ну?! — хором спросили Джей и Ники. Чонвон проглотил. Сделал глоток воды. — Это... — начал он. — Это определенно имеет вкус. — Какой?! — Джей подался вперед. — Уникальный. Очень... уникальный. Я никогда не пробовал ничего подобного. — Это комплимент? — уточнил Ники. — Это наблюдение, — дипломатично ответил Чонвон. Сону, вдохновленный относительно спокойной реакцией Чонвона, тоже попробовал омлет. Его реакция была менее сдержанной. — О боже, — выдохнул он, хватая стакан с водой. — Это... это вкус, который я запомню на всю жизнь. И не потому, что он приятный. — Но ты же ешь! — заметил Ники. — Ты съел целый кусок! — Я съел, потому что беременный и голодный. Мой ребенок требует еды. Любой еды. Даже этой. Ники просиял. — Значит, мы справились! Ребенок ест! Это главное! Джей и Ники дали друг другу «пять», очень довольные собой. Чонвон и Сону обменялись взглядами, полными страдания и смирения. — Пакт альфа-поддержки, — прошептал Сону. — Кажется, он включает пункт «совместное приготовление несъедобной еды». — Надо срочно внести поправку, — согласился Чонвон. — Пункт первый: альфы не допускаются к плите без присмотра омег. — Поддерживаю. Единогласно. --- После завтрака, который miraculously был съеден (голод — великая сила), наступило время дневного отдыха. Чонвон, следуя своему новому статусу беременного омеги, решил прилечь. Джей немедленно вызвался его сопровождать. — Я буду твоей подушкой, — заявил он, укладываясь рядом. — И одеялом. И обогревателем. И охранником. И... — Джей, просто полежи рядом, — попросил Чонвон, устраиваясь в объятиях мужа. — Этого достаточно. — Этого никогда не будет достаточно, — прошептал Джей, целуя его в макушку. — Я хочу дать тебе всё. Весь мир. Всю вселенную. — Вселенная не поместится в нашей квартире. — Тогда я уменьшу ее. Или расширю квартиру. Я всё могу, когда речь о тебе. Чонвон улыбнулся, закрывая глаза. Впервые за этот безумный день он чувствовал покой. Настоящий, глубокий покой. Да, впереди было много неизвестного. Да, их жизнь становилась только безумнее. Но рядом был Джей — его нелепый, громкий, бесконечно любящий альфа. И рядом были Сону и Ники — их странная, но такая родная семья. Всё будет хорошо. Наверное. --- Пока Чонвон и Джей отдыхали, Ники решил, что пришло время для «специальной тренировки будущих пап». Он вытащил на середину гостиной две детские куклы (те самые, с курсов) и разложил перед ними пеленки. — Сону, смотри и учись! — объявил он. — Я покажу тебе мастер-класс по пеленанию! Госпожа Юн сказала, что у меня прогресс! Сону, который как раз собирался почитать книгу (обычную, не о беременности, просто роман — он скучал по нормальному чтению), вздохнул и отложил книгу. — Хорошо, показывай. Ники взял куклу, пеленку и начал. Его движения были... механическими. Словно он запрограммировал себя на определенную последовательность действий и не мог от нее отступить. Раз — положить куклу. Два — завернуть правый угол. Три — подвернуть нижний. Четыре — завернуть левый. Пять — закрепить. Результат выглядел... приемлемо. Не идеально, но кукла была запеленута, не торчала ни одна конечность, и она даже не выглядела так, словно ее сейчас задушат. — Ну как? — Ники с надеждой посмотрел на Сону. — Это... хорошо, — честно сказал Сону. — Правда, хорошо. Ты молодец. Ники просиял. — Я тренировался! Каждый вечер, пока ты спал! Я хочу быть лучшим папой! Сону почувствовал, как его сердце наполняется теплом. Он протянул руку и погладил Ники по щеке. — Ты уже лучший папа. Потому что ты так стараешься. Наш ребенок будет счастлив. Ники прижался щекой к его ладони, и на мгновение стал похож на большого довольного кота. — Я люблю тебя, Сону. И нашего малыша. И нашу сумасшедшую жизнь. — Я тоже тебя люблю. Даже когда ты готовишь несъедобный завтрак. — Эй! Он был съедобный! Ты же съел! — Я съел, потому что беременный и голодный. Это разные вещи. — Но ты съел! Это победа! Сону рассмеялся и притянул Ники к себе для поцелуя. В этот момент в дверь позвонили. — Я открою! — Ники вскочил и побежал в прихожую. На пороге стояла тётя Пак с восьмого этажа. В руках она держала тарелку с кимчи и выражение лица человека, который готов к худшему. — Добрый день, — сказала она, пытаясь заглянуть за плечо Ники вглубь квартиры. — Я принесла вам кимчи. И решила проверить... всё ли в порядке. Вы очень... шумные. — О, спасибо за кимчи! — Ники принял тарелку. — У нас всё отлично! Просто мы ждем детей! Двоих! Одновременно! Так что шума будет еще больше! Тётя Пак побледнела. — Детей? Двоих? Одновременно? — Да! Сону беременный, и Чонвон беременный! У нас будет двойное счастье! Тётя Пак открыла рот, закрыла, потом медленно развернулась и пошла к лестнице, бормоча под нос: — Не еноты. Хуже. Гораздо хуже. Надо покупать беруши оптом. Ники закрыл дверь и вернулся в гостиную с тарелкой кимчи. — Кто это был? — спросил Сону. — Тётя Пак с восьмого этажа. Принесла кимчи. Кажется, она нас немного боится. — Кажется, она нас очень боится, — поправил Сону. — И я ее понимаю.