ДВЕ ПОЛОСКИ В ОБЩЕЖИТИИ

Прошла неделя. Неделя, за которую квартира двух молодых пар превратилась в нечто среднее между центром подготовки к Олимпийским играм, филиалом медицинской библиотеки и складом детских товаров, купленных Ники в порыве энтузиазма между двумя и четырьмя часами ночи (потому что «в это время самые выгодные скидки на маркетплейсах, Сону, ты просто не понимаешь!»). Сону теперь спал в окружении: подушка для беременных в форме гигантской буквы U (подарок от Джея, который прочитал, что это «маст-хэв»), плед с подогревом (от Чонвона, который беспокоился, что омега замерзнет), и коллекция плюшевых овощей (от Ники, который продолжал покупать мягкие игрушки в виде еды, потому что «ребенок должен с детства знать, как выглядит полезная еда!»). Плюшевое авокадо, брокколи, морковка и помидор теперь составляли Сону компанию каждую ночь. Но сегодня было особенное утро. Сегодня было первое УЗИ. — ВСЕМ ПОДЪЁМ! — голос Ники разнесся по квартире в шесть тридцать утра, хотя запись в клинике была только на десять. — МЫ ОПАЗДЫВАЕМ! — Мы не опаздываем, — простонал Сону, натягивая подушку на голову. — У нас еще три с половиной часа. — В ПРОБКАХ МОЖНО ПРОСТОЯТЬ ВЕЧНОСТЬ! — не унимался Ники, уже полностью одетый, причесанный и, что самое пугающее, с камерой GoPro, прикрепленной к голове. — Я должен заснять исторический момент! Первое появление моего наследника на экране! Это будет главный фильм года! — Это будет черно-белое размытое пятно размером с фасолину, — пробормотал Сону, но все же начал выбираться из своего гнезда из подушек и плюшевых овощей. В соседней комнате Чонвон уже был на ногах — разумеется, он встал в пять, чтобы всё подготовить. На столе в гостиной уже стоял контейнер с нарезанными фруктами для Сону («легкий завтрак перед процедурой»), бутылка воды без газа и папка со всеми необходимыми документами, рассортированными по цветным файлам. Джей появился на кухне последним, но с самым внушительным арсеналом: в одной руке он держал профессиональную камеру (которую одолжил у знакомого фотографа), в другой — штатив, а на поясе у него висела сумка с дополнительными объективами. — Я буду снимать с трех ракурсов, — объявил он с гордостью. — Крупный план экрана УЗИ, общий план комнаты для атмосферы, и портретный — реакция Сону и Ники. — Вы оба сумасшедшие, — констатировал Чонвон, но в его голосе слышалась едва заметная нотка зависти. Он тоже хотел бы когда-нибудь оказаться на месте Сону — в центре этого прекрасного, хаотичного водоворота внимания и заботы. — Чонвон-а, — Джей подошел к мужу и осторожно обнял его сзади, пока тот нарезал оставшиеся фрукты. — Когда придет наше время, я буду снимать с пяти ракурсов. — Это должно звучать как угроза, но почему-то не звучит, — вздохнул Чонвон, откидываясь на грудь мужа. — Потому что ты меня любишь. — Это моя главная ошибка. — Самая счастливая ошибка. Чонвон не ответил, но уголки его губ дрогнули в улыбке. В кармане его домашних брюк лежал маленький пузырек с фолиевой кислотой — он начал принимать ее три дня назад, никому не сказав ни слова. Просто... на всякий случай. Просто чтобы организм был готов. Когда придет время. --- В клинику они приехали за час до назначенного времени. Ники настоял. — Лучше приехать рано и ждать, чем опоздать и пропустить! — заявил он, паркуя машину (и слегка задев бордюр, потому что параллельная парковка была его личным врагом номер один после стиральной машины). В холле клиники их уже ждали. Точнее, их ждала администратор — пожилая женщина с выражением лица человека, который видел всё, и удивить его уже невозможно. Но когда она увидела процессию из четырех парней, двое из которых были обвешаны камерами, как военные корреспонденты в горячей точке, ее бровь все же дрогнула. — Вы к доктору Ким? — уточнила она, глядя на запись. — Да! — хором ответили все четверо. — Все четверо? — Это группа поддержки, — объяснил Джей, поправляя штатив. — Очень важно, чтобы пациент чувствовал поддержку близких. Администратор перевела взгляд на Сону, который выглядел так, словно больше всего на свете хотел провалиться сквозь землю. — Я пытался их остановить, — сказал он извиняющимся тоном. — Честное слово. — Все так говорят, — вздохнула администратор. — Ладно, проходите в кабинет номер четыре. Но предупреждаю: доктор Ким не любит, когда в кабинете больше двух сопровождающих. — Мы будем как мышки! — пообещал Ники, и GoPro на его голове предательски мигнула красным огоньком записи. Доктор Ким оказалась женщиной лет сорока пяти, с короткой стрижкой и взглядом, который, казалось, видел пациента насквозь вместе со всеми его анализами, историей болезни и содержимым холодильника за последнюю неделю. Она окинула взглядом кабинет, в который набились четыре человека и штатив, и ее губы сжались в тонкую линию. — Так, — сказала она тоном, не предвещающим ничего хорошего. — Я понимаю, что первое УЗИ — волнительное событие. Но это медицинская процедура, а не реалити-шоу. Камеры выключить. Останутся только будущие родители. Остальные — в коридор. — Но я муж! — возмутился Джей, указывая на Чонвона. — Мы тоже планируем! Нам нужно учиться! Доктор Ким перевела взгляд с Джея на Чонвона, потом обратно. — Вы тоже беременны? — Нет, — ответил Чонвон, чувствуя, как краснеет. — Пока нет. — Когда будете — приходите. А пока — в коридор. Оба. Джей и Чонвон, понурившись, вышли из кабинета, унося с собой камеру и штатив. Ники торжествующе улыбнулся им вслед, но его улыбка тут же увяла под взглядом доктора Ким. — GoPro снять, — скомандовала она. — Но я... — Снять. Ники снял камеру и положил в карман, всем своим видом выражая глубочайшую скорбь. — Теперь к делу, — доктор Ким жестом указала Сону на кушетку. — Ложитесь, поднимите футболку. Будет прохладно — гель. Сону послушно лег, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Ники встал рядом, сжимая его руку так сильно, что костяшки побелели. — Ты делаешь мне больно, — прошептал Сону. — Прости, — Ники ослабил хватку, но лишь чуть-чуть. — Я волнуюсь. Доктор Ким нанесла гель на живот Сону — тот вздрогнул от холода — и взяла датчик. На экране появилось черно-белое изображение, напоминающее космический пейзаж из фантастического фильма. — Так, посмотрим... — пробормотала она, водя датчиком. — Вот матка... вот... ага. Вот он. Ваш малыш. Она замерла, и на экране появилось крошечное, пульсирующее пятнышко. Ники подался вперед, вглядываясь в экран с таким напряжением, словно от этого зависела его жизнь. — Где? Я не вижу! Это вот эта точка? — Это ваш ребенок, — подтвердила доктор Ким. — Срок — примерно шесть недель. Сердцебиение хорошее, ритмичное. Размер соответствует сроку. Всё в норме. В кабинете повисла тишина. Абсолютная, звенящая тишина, в которой было слышно только тихое гудение аппарата УЗИ. А потом Ники заплакал. Это были не те сдержанные, мужественные слезы, которые показывают в дорамах — одна слезинка, скатывающаяся по щеке. Нет. Это были настоящие, громкие, совершенно неконтролируемые рыдания, от которых его плечи тряслись, а из носа текло. — ОН ТАКОЙ МАЛЕНЬКИЙ! — всхлипывал Ники, не отпуская руку Сону. — ТАКОЙ КРОШЕЧНЫЙ! И У НЕГО УЖЕ БЬЕТСЯ СЕРДЦЕ! СОЛНЫШКО, У НАШЕГО РЕБЕНКА БЬЕТСЯ СЕРДЦЕ! Сону, который до этого момента держался изо всех сил, тоже почувствовал, как к глазам подступают слезы. Он смотрел на экран, на это крошечное пульсирующее пятнышко, и не мог поверить, что это — его ребенок. Их с Ники ребенок. Живой, настоящий, с бьющимся сердцем. — Можно... можно распечатать снимок? — спросил он дрожащим голосом. — Конечно, — доктор Ким, кажется, смягчилась. Она нажала несколько кнопок, и из аппарата выползла фотография. — Держите. Первое фото вашего малыша. Ники схватил снимок дрожащими руками и уставился на него, всё ещё всхлипывая. — Я повешу это в рамочку, — прошептал он. — В золотую рамочку. И буду носить с собой. Всем показывать. Даже незнакомым людям на улице. — Пожалуйста, не надо незнакомым людям, — попросил Сону, вытирая слезы. — Надо! Они должны знать, какой у меня красивый ребенок! Доктор Ким улыбнулась — впервые за всё время приема. — Поздравляю вас. Теперь — рекомендации. Питание, режим, витамины. Я напишу список. И, пожалуйста, никаких стрессов. Сону и Ники переглянулись. Никаких стрессов. В их-то квартире. С их-то соседями. С их-то жизнью. — Мы постараемся, — пообещал Сону без особой уверенности в голосе. Когда они вышли из кабинета, Джей и Чонвон буквально набросились на них. — Ну?! Что?! Покажите! — Джей попытался выхватить снимок из рук Ники, но тот прижал его к груди, как величайшее сокровище. — Осторожно! Это мой ребенок! Не дыши на него! — Я не дышу! Просто покажи! Ники, всё ещё шмыгая носом, осторожно протянул снимок. Джей и Чонвон склонились над ним. — Ого, — выдохнул Джей. — Это... это он? Такой маленький? — Это фасолина, — констатировал Чонвон, но его голос дрогнул. — Прекрасная, идеальная фасолина. Он поднял глаза на Сону и вдруг крепко обнял его. — Поздравляю, — прошептал он. — Правда. Я так рад за вас. Сону обнял его в ответ, чувствуя, как снова подступают слезы. Проклятые гормоны. — Спасибо, Чонвон-а. И спасибо за всё, что ты делаешь. За фрукты, за планы, за заботу. — Это меньшее, что я могу сделать, — Чонвон отстранился и поправил очки, хотя они сидели идеально. — Кстати, о планах. Я тут подумал: вам нужно записаться на курсы молодых родителей. Я нашел отличные, с практическими занятиями. Записал вас на пробное занятие. Сегодня в три. — Что?! — хором воскликнули Сону и Ники. — В три? — переспросил Сону. — Чонвон, мы только что с УЗИ! Я эмоционально вымотан! — Именно поэтому курсы — отличная идея, — непреклонно заявил Чонвон. — Они помогут структурировать знания и снизить тревожность. Кроме того, я уже оплатил. Возврат не предусмотрен. Сону вздохнул. Спорить с Чонвоном, когда тот входил в режим «эффективный менеджер», было бесполезно. — Ладно. Курсы так курсы. — И я пойду с вами! — вызвался Джей. — Мне тоже нужно учиться! Для будущего! Чонвон бросил на него быстрый взгляд, но ничего не сказал. Только поправил в кармане пузырек с фолиевой кислотой. --- Курсы молодых родителей проходили в уютном центре на тихой улице, в двадцати минутах езды от их дома. Вывеска гласила: «Счастливое гнездо — подготовка к родительству для современных пар». Внутри пахло лавандой и детской присыпкой, а стены были увешаны плакатами с улыбающимися младенцами и надписями вроде «Дышите глубже — это всего лишь подгузник». В классе уже собрались несколько пар — в основном классические альфа-омега пары, некоторые с заметными животиками, некоторые только в начале пути. Все они с любопытством уставились на вошедшую троицу: Сону (беременный омега), Ники (его альфа-муж) и Джей (альфа, который пришел «учиться на будущее»). — Добро пожаловать! — инструктор, энергичная женщина лет пятидесяти с идеальной осанкой и голосом, который, казалось, мог успокоить даже разъяренного носорога, приветливо улыбнулась. — Я — госпожа Юн. Сегодня у нас вводное занятие: основы ухода за новорожденным. Рассаживайтесь, берите куклы-тренажеры. Перед каждым местом лежала реалистичная кукла-младенец. Очень реалистичная. Слишком реалистичная. С заклепками вместо глаз и резиновым тельцем. Ники взял свою куклу и подозрительно осмотрел ее. — Она какая-то... страшная. — Это учебный манекен, — пояснила госпожа Юн. — Он имитирует вес и пропорции реального новорожденного. Итак, начнем с основ: как правильно держать ребенка. Она взяла свою куклу и продемонстрировала классическую позицию — головка на сгибе локтя, поддержка под спинку. — Теперь вы. Пожалуйста, возьмите своих «детей». Сону осторожно взял куклу, стараясь повторить движения инструктора. Получилось довольно уверенно — сказывался опыт общения с младшими кузенами в детстве. Джей тоже справился на удивление хорошо. Его большие руки, привыкшие к гантелям и штангам, держали куклу с неожиданной нежностью. — Я тренировался на протеиновых банках, — шепотом объяснил он Сону. — Они примерно такого же веса. А вот у Ники дела пошли не очень. Он схватил куклу, как хватают мяч в американском футболе — резко, под мышку, головой вниз. — Ники-сси, — голос госпожи Юн стал ледяным. — Это не спортивный снаряд. Это ребенок. Головку нужно поддерживать. Шея новорожденного очень хрупкая. — Ой, простите! — Ники попытался исправить положение, но в процессе чуть не уронил куклу, поймал ее за ногу, подбросил и снова поймал — на этот раз правильно. В классе повисла тишина. Другие пары смотрели на Ники с ужасом и сочувствием. — Ники, — прошептал Сону, закрывая лицо рукой. — Пожалуйста, сосредоточься. — Я сосредоточен! — запротестовал Ники. — Просто у меня свой стиль! Динамичный! — Динамичный стиль и новорожденный несовместимы, — отрезала госпожа Юн. — Продолжим. Следующее упражнение: пеленание. Каждой паре выдали по куску ткани и еще по одной кукле. Инструктор показала классический способ пеленания — быстро, ловко, за считанные секунды превращая куклу в аккуратный «конвертик». — Теперь ваша очередь. Время пошло. Сону справился за минуту — может, не так аккуратно, как инструктор, но вполне приемлемо. Джей, к всеобщему удивлению, сделал идеальное пеленание за сорок секунд. — Я смотрел обучающие видео, — скромно пояснил он. — Очень много видео. И тренировался на Чонвоне, пока он спал. — Ты... что? — Сону уставился на него. — Ну, он так крепко спит, что не просыпается. Я на нем тренировался пеленать. И носить. И массаж делать. Он только один раз проснулся, когда я пытался надеть на него подгузник. Но это было для практики! Сону решил, что эту информацию он обсудит с Чонвоном позже. Отдельно. С записывающим устройством. Тем временем Ники боролся с тканью и куклой. Ткань побеждала. Кукла запуталась в складках, одна «рука» торчала наружу, другая была прижата к «голове» под неестественным углом. — Кажется, я что-то сломал, — пробормотал Ники, разглядывая результат своих трудов. Госпожа Юн подошла к нему и молча смотрела на «спеленутого» младенца секунд десять. — Ники-сси, — сказала она наконец. — Скажите честно: вы вообще хотите, чтобы ваш ребенок выжил? — Очень хочу! — горячо заверил Ники. — Это моя главная цель! — Тогда, пожалуйста, останьтесь после занятия. Мы поработаем индивидуально. Ники понурился. Сону погладил его по спине. — Ничего, — прошептал он. — У тебя еще восемь месяцев практики. Научишься. — Я подвел нашего ребенка, — трагическим шепотом ответил Ники. — Он еще не родился, а я уже ужасный отец. — Ты не ужасный отец. Ты просто... энергичный отец. Это другое. — Энергичные отцы случайно не убивают младенцев? — Обычно нет. Статистика на твоей стороне. Ники немного приободрился. Занятие продолжалось. Они учились купать куклу (Ники устроил небольшой потоп), менять подгузник (Ники приклеил подгузник клеем для ткани, потому что «липучка плохо держала»), кормить из бутылочки (тут Ники справился — наконец-то что-то, связанное с едой!). К концу двухчасового занятия все были вымотаны. Даже Джей, который держался бодрячком, начал зевать. — Отличная работа, группа, — подвела итог госпожа Юн. — Увидимся на следующем занятии. Ники-сси, вы остаетесь. — Я подожду тебя в машине, — сказал Сону, целуя мужа в щеку. — Не убей инструктора. — Постараюсь, — мрачно ответил Ники. Когда Сону и Джей вышли из центра, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные оранжево-розовые тона. — Знаешь, — задумчиво произнес Джей, садясь в машину, — это было... поучительно. Я многое узнал. — Например, то, что ты тренировался пеленать спящего Чонвона? — усмехнулся Сону. — Это было для науки! — покраснел Джей. — И вообще, он не жаловался. Почти. — Почти? — Ну, когда я пытался надеть подгузник, он проснулся и сказал: «Джей, если ты сейчас же не прекратишь, я подам на развод». Но это было сказано с любовью! Я чувствовал! Сону рассмеялся. Смеяться было приятно — за последнюю неделю он так много нервничал, что почти забыл, каково это — просто радоваться моменту. — Джей, можно вопрос? — Конечно, хён. — Ты серьезно хочешь детей? С Чонвоном? Джей замолчал на мгновение, глядя на закатное небо через лобовое стекло. — Очень, — сказал он наконец, и в его голосе было столько искренности, что у Сону защемило сердце. — Я хочу маленького Чонвона. Или маленького меня. Или смесь — с его глазами и моими... ну, с моим аппетитом. Я хочу просыпаться по ночам от плача и знать, что это плачет наш ребенок. Хочу менять подгузники, варить кашу, читать сказки. Хочу, чтобы Чонвон был счастлив. По-настоящему счастлив. — Ты и так делаешь его счастливым, — заметил Сону. — Это другое счастье, — покачал головой Джей. — Я вижу, как он смотрит на тебя. Как он заботится о тебе, составляет планы, готовит фрукты. Он словно... репетирует. Готовится. Я думаю, он тоже хочет. Просто боится признаться даже себе. Сону задумался. Он тоже это замечал. То, как Чонвон задерживает взгляд на детских вещах в магазинах. Как он машинально гладит свой живот, когда думает, что никто не видит. Как он читает статьи о беременности «для Сону», но закладки оставляет на страницах про «первые признаки». — Думаешь, это случится скоро? — спросил Сону. — Я не знаю, — честно ответил Джей. — Но я готов. Я готов хоть завтра. Я купил витамины. Я перестал есть рамён на ночь. Я даже научился варить рис! Ну, почти. Рисоварка мне помогает. — Джей, рисоварка — это прибор. Она всем помогает. — Но я с ней подружился! Я дал ей имя! Ее зовут Райси! Сону снова рассмеялся. Определенно, его окружали уникальные люди. Через двадцать минут из центра вышел Ники. Вид у него был... потрепанный. Волосы растрепаны, рубашка помята, а в глазах застыло выражение человека, прошедшего через войну и вернувшегося с медалью «За выживание». — Как всё прошло? — осторожно спросил Сону, когда Ники сел в машину. — Она заставила меня пеленать куклу пятьдесят раз, — глухо ответил Ники. — Пятьдесят, Сону. У меня пальцы болят. Но я научился. Смотри. Он достал из кармана свернутую ткань и за двадцать секунд свернул из нее идеальный «конвертик» для младенца. — Вау, — выдохнул Джей. — Это было... впечатляюще. — Я сказал госпоже Юн, что если я не научусь, мой муж будет волноваться и у него поднимется давление, а это вредно для ребенка, — признался Ники. — И она сказала: «Тогда будем тренироваться, пока не станет идеально». И мы тренировались. Она... она хорошая. Строгая, но хорошая. Сону почувствовал, как его сердце наполняется теплом. Ники — его безалаберный, громкий, вечно всё ломающий Ники — серьезно отнесся к этому. Ради него. Ради их ребенка. — Я горжусь тобой, — тихо сказал он, беря мужа за руку. Ники просиял, и вся усталость словно исчезла с его лица. — Правда? Я молодец? — Очень молодец. — Я буду еще лучше! Я куплю дополнительную ткань и буду тренироваться каждый вечер! Я стану мастером пеленания! Гуру подгузников! Сенсеем срыгивания! — Давай начнем с мастера пеленания, — улыбнулся Сону. — Остальное — постепенно. Они поехали домой. В машине играла тихая музыка, Ники вел аккуратно (еще одно чудо — видимо, разговор с госпожой Юн повлиял на него глубже, чем казалось), а Сону смотрел в окно на пролетающие мимо огни города и чувствовал... покой. Впервые за долгое время — настоящий, глубокий покой. Да, впереди было еще много трудностей. Да, Ники наверняка еще не раз что-нибудь уронит, сломает или неправильно поймет. Да, Джей продолжит свои кулинарные эксперименты, а Чонвон — свои бесконечные планы и таблицы. Но сейчас, в этот момент, всё было правильно. Всё было так, как должно быть. --- Дома их ждал Чонвон. Он сидел на диване, укрывшись пледом, и читал книгу. При виде вошедших он отложил книгу (обложка предусмотрительно была повернута вниз, но Сону успел заметить знакомое слово «беременность» на корешке) и поднялся. — Как всё прошло? — спросил он, стараясь говорить нейтрально, но в глазах горело любопытство. — Ники теперь мастер пеленания, — доложил Джей. — А я научился менять подгузник на кукле. И кормить из бутылочки. Хочешь, покажу? — Не на мне, — быстро сказал Чонвон. — Жаль, — вздохнул Джей. — У меня отлично получается. Я тренировался. — На ком? — ...на кукле. Только на кукле. Честное слово. Чонвон подозрительно прищурился, но решил не развивать тему. Вместо этого он повернулся к Сону. — Я приготовил ужин. Овощное рагу с индейкой. Полезно и вкусно. И травяной чай. — Чонвон, ты святая душа, — искренне сказал Сону. — Что бы мы без тебя делали? — Вероятно, питались бы рамёном и кимчи с шоколадом, — пожал плечами Чонвон. — И умерли бы от несварения через неделю. — Это точно, — согласился Джей, ничуть не обидевшись. — Ты наш якорь, Чонвон-а. Наш маяк в море хаоса. — Красиво сказано, — удивился Ники. — Я тренировался, — признался Джей. — Читал книгу «Как говорить комплименты мужу, чтобы он чувствовал себя особенным». Там была целая глава про метафоры. Чонвон покраснел — сначала кончики ушей, потом щеки, потом шея. — Ты читаешь книги про комплименты? — Я читаю всё, что поможет мне быть лучшим мужем для тебя, — серьезно ответил Джей. — Включая «Тысячу и один способ сказать "я тебя люблю" без слов», «Язык цветов для альф» и «Кулинария для чайников: как не спалить кухню, пытаясь приготовить завтрак любимому». В комнате повисла тишина. Чонвон смотрел на Джея, и в его глазах медленно собиралась влага. — Ты... ты читал всё это? Для меня? — Для нас, — поправил Джей, подходя ближе. — Для нашего будущего. Потому что я хочу быть готовым. Ко всему. Он взял руки Чонвона в свои — большие, теплые, немного шершавые от гантелей. — Чонвон-а. Я знаю, что ты еще не готов говорить об этом вслух. Но я хочу, чтобы ты знал: когда ты будешь готов — я уже готов. Полностью. Абсолютно. На все сто процентов. Чонвон сглотнул. Слезы всё-таки прорвались — одна, вторая, третья. Он ненавидел плакать при людях. Но сейчас, перед Джеем, перед Сону и Ники, которые деликатно отвернулись и делали вид, что очень заняты изучением узора на обоях, — сейчас это было не стыдно. — Я... — голос Чонвона дрожал. — Я уже начал пить витамины. Фолиевую кислоту. Три дня назад. Джей замер. Потом его лицо медленно озарилось такой яркой, такой ослепительной улыбкой, что, казалось, в комнате стало светлее. — Правда? — Правда. Я просто... хотел, чтобы организм был готов. На всякий случай. Джей подхватил Чонвона на руки и закружил по комнате, как в глупых романтических фильмах, которые Чонвон втайне обожал, но никогда в этом не признавался. — ТЫ ЛУЧШИЙ! — кричал Джей. — ЛУЧШИЙ ОМЕГА ВО ВСЕЛЕННОЙ! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! У НАС БУДЕТ САМЫЙ КРАСИВЫЙ РЕБЕНОК! — Джей, поставь меня! У меня голова кружится! — Прости! — Джей аккуратно опустил его на пол, но продолжал держать за руки. — Просто я так счастлив. Так безумно счастлив. Ники, наблюдавший за этой сценой, повернулся к Сону и прошептал: — Кажется, у нас будет не один ребенок в доме, а два. — Похоже на то, — согласился Сону, улыбаясь. — Готовься. Твоему мастерству пеленания найдется двойное применение. Ники побледнел, потом покраснел, потом решительно кивнул. — Я справлюсь. Я куплю еще ткани. Много ткани. И еще одну куклу. И буду тренироваться каждый день. Я стану лучшим пеленателем в Корее. Нет, в Азии. Нет, в мире! — Начни с Кореи, — посоветовал Сону. — А там посмотрим. Вечером, когда все разошлись по комнатам, а Сону лежал в своем гнезде из подушек и плюшевых овощей, ожидая Ники из душа, он вдруг почувствовал что-то странное. Какое-то... движение. Внизу живота. Легкое, едва уловимое, словно пузырек воздуха прошел по кишечнику. Сону замер. Неужели?.. Движение повторилось. Определенно. Что-то там, внутри, шевелилось. — НИКИ! — закричал Сону. — НИКИ, ИДИ СЮДА БЫСТРО! Ники вылетел из ванной в одном полотенце на бедрах, с намыленной головой и диким ужасом в глазах. — ЧТО?! ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?! ТЕБЕ ПЛОХО?! ВЫЗЫВАТЬ СКОРУЮ?! ПОЖАРНЫХ?! ПРЕЗИДЕНТА?! — Ребенок! — выдохнул Сону, хватая руку мужа и прижимая к своему животу. — Я чувствую ребенка! Он шевелится! Ники замер, прижав ладонь к животу Сону. Прошла секунда. Другая. Третья. И вдруг — тихое, едва слышное «бульк». — ЭТО ОН! — заорал Ники. — ЭТО НАШ РЕБЕНОК! ОН ШЕВЕЛИТСЯ! ОН ТАНЦУЕТ! Я ЧУВСТВУЮ! На крик прибежали Джей и Чонвон — оба в пижамах, взъерошенные, испуганные. — Что?! Что случилось?! — выпалил Джей. — Ребенок шевелится! — объявил Ники с гордостью, словно это было его личное достижение. — Он танцует! Наверное, брейк-данс! Как папа! — Ники, — осторожно начал Чонвон, который успел прочитать все книги о беременности и знал, что первое шевеление обычно чувствуется гораздо позже, — на каком сроке сейчас Сону? — Шесть недель, — ответил Сону. В комнате повисла пауза. — Сону, — мягко сказал Чонвон, — на шести неделях ребенок еще слишком мал, чтобы чувствовать его движения. То, что ты ощутил — это, скорее всего... — Газы, — закончил за него Джей, который тоже читал книги. — Прости, хён. Это газы. Тишина. Ники медленно убрал руку с живота Сону. — Газы? — переспросил он упавшим голосом. — Газы, — подтвердил Чонвон. — Обычное дело при беременности. Гормоны замедляют пищеварение. Сону закрыл лицо руками. — О боже. Я вызвал всеобщую панику из-за газов. Но Ники вдруг снова просиял. — Значит, у нашего ребенка уже есть газы! — объявил он. — Это же здорово! Пищеварительная система работает! Он готовится к жизни! Тренируется! — Ники, это не ребенок пускает газы, это... — НЕ ВАЖНО! — перебил Ники, снова прижимая руку к животу Сону. — Я все равно люблю тебя. И наши газы. И нашего будущего ребенка, который однажды будет шевелиться по-настоящему. И танцевать брейк-данс. Вот увидите. Джей пожал плечами. — В этом есть своя логика, — признал он. — Своеобразная, но логика. Чонвон вздохнул и потер переносицу. — Я живу в сумасшедшем доме. Официально заявляю. — Но ты нас любишь, — хором сказали Ники и Джей. Чонвон помолчал. — Люблю, — признал он. — Сам не знаю, за что. Но люблю. Сону улыбнулся, все еще смущенный, но уже не такой расстроенный. Он положил свою руку поверх руки Ники на животе. — Когда-нибудь, — прошептал он. — Когда-нибудь это будет по-настоящему. И тогда ты сможешь орать на весь дом. — Я буду орать на весь район, — пообещал Ники. — И сниму это на GoPro. — Я куплю новую камеру с лучшей стабилизацией, — добавил Джей. — А я составлю план съемок и график публикаций в соцсетях, — закончил Чонвон. И все четверо рассмеялись — искренне, громко, на всю квартиру. Где-то на восьмом этаже тётя Пак, которая как раз собиралась ложиться спать, услышала этот смех и записала в дневнике: «22:47. Квартира 912 — смеются. Громко. Очень громко. Подозреваю, что еноты размножились. Завтра куплю третью пару берушей».