Колыбельная о Заводском Посёлке

32 года назад Глава 1 – Аристократическое знакомство          В мире, столь обильно населенным живыми, думающими, радостными и работящими зверьми, несложно найти места, где эти зверьки кучкуются друг с другом, чтобы им проще было на этом свете. Вот так и расселяются по городам и деревням они и не объединяются дальше, хотя все собрания животных друг с другом очень тесно общаются. Одним из таких собраний является Заводской Посёлок - нечто меньше города, но больше любой деревни, где есть несколько 5-этажных зданий, свой мэр, свои заводы и сельскохозяйственные поля. После Великой Войны, известной своей небывалой жестокостью, звери стали довольно миролюбивыми, и несчастия происходят гораздо реже, а о них известно гораздо меньшему количеству личностей. Мало кто знает, но во многом за это стоит благодарить различные семейства графов, князей и им подобных, которые сразу после окончания кровопролитного многолетнего конфликта решились объединить своим энтузиазмом сотни тысяч, если не миллионы зверей, и начать всё восстанавливать. Вот так города стали восставать из пепла, а деревни с выжившими перестали бояться своего будущего. Впрочем, эти же самые города грозились поглощать в ходе своего роста рядом находящиеся поселения, вроде Заводского Посёлка, но многие жители уже примирились с этим и считали это закономерным, даже полезным. Семейство Графов Волков, известное в ходе Великой Войны тем, что занималось эвакуацией многих фермеров и защитой посевов, осталось в Заводском Посёлке. Конечно, война уменьшила их владения: усадьбу пришлось урезать в 2 раза, и теперь она представляла собой двухэтажное поместье средних размеров, где на первом этаже располагались комнаты для приёма гостей и работы, а на верхних - все, что принадлежало самим хозяевам дома, вроде спален и ванных комнат. В это место часто заходили гости, особенно в первые годы после войны, однако с прошествием лет оно становилось все отстраненнее и отстраненнее, пока сами волки не решили подсознательно закрыть дорогу всем желающим сюда. Единственным представителем семейства графов волков мужского пола был Граф Клемент - 45-летний статный волк с великолепным красным мехом, который под грузом времени уже начал седеть. Великий волк любил носить длинное черное пальто с базальтовой тростью, которую он получил от мэрии посёлка за выслугу лет, не забывая дома свой высокий цилиндр, монокль (из-за возрастных проблем) и складные часы на цепочке, бережно хранимые в больших карманах пальто, и туфлях на среднем каблуке, чтобы его было виднее. Под пальто всегда скрывались чёрный свитер или рубашка с золотой гравировкой и серые брюки - такова была мода графов волков, которую придумал Клемент в отместку своим родителям за их попытки ограничить его в одежде. Но это было уже очень, очень давно... Сейчас граф занимался в основном делами, связанными с управлением усадьбой и его фабрикой детской игрушек, которая поставляла счастье в каждую семью во все соседние поселения. Увы, сам волк счастьем в характере не отличался. -Как я вообще не уволил тебя! - рычал он на подчиненного в офисе своего большого, по меркам посёлка, завода. -Я здесь первый месяц работаю, уж простите... - пытался оправдываться этот недоумок, но Клемент всегда был неуёмен в своих суждениях. -Тогда ты распрощаешься со своей работой, если за сегодня не исправишь эти 10 ошибок, а с завтрашнего дня и впредь не будешь их совершать! Будь уверен, я найду тебя в любое время, если ты мне наврешь! -Да, да, простите, Граф Клемент! -Так чего ты тут стоишь? Работа тоже стоит, пока ты тут прохлаждаешься под грузом собственных ошибок! Что, не хватает зимних морозов, да? Рабочий тут же выбежал от страха увольнения. В тогдашнее время было туго с заработком, несмотря на то что со времен войны прошло уже несколько десятков лет, не меньше. Для некоторых, а в особенности самого графа, этот срок прошёл в миг: вот он заканчивал среднюю школу, а вот умирают его родители от болезней лёгких, вот он строит свой завод... и вот он здесь, сейчас, сидит на нем, отчитывая рабочих в столь элементарных вещах, что Клементу порой самому стыдно было за то, что он даже нанял таких недоумков. Рабочий день, увы, подходил к концу, и волку это впервые не нравилось. Раньше он прекрасно знал, что дома после тяжелого дня руководства заводом его ждёт что-то хорошее, но сейчас походы в усадьбу больше напоминали о потерях, нежели об уюте... тем не менее, титул графа взывал к обязанностям, за которые надо нести ответственность, как и за определенных зверей, потому Клемент поспешно направился в сторону выхода под неуверенные попытки подчиненных попрощаться со своим руководителем. Все привыкли, что он любит молчать, но никогда не знаешь, огрызнется он в ответ или нет. Особенно это касалось животных, что пытались "докопаться" к нему, пока тот шёл по улицам посёлка в сторону дома: прямого маршрута от усадьбы до места работы не было из-за непроходимых природных условий, усложненных последствиями использования вооружения во время Великой Войны, так что приходилось посещать главную площадь... -Дядя Клемент, вы слышали о сегодняшнем представлении в мэрии? - спрашивал как-то один мальчонка, бежавший по улице и ещё не знавший прелестей характера волка. Жаль, Клемент не расслышал того, что малец сказал потом. -Слушай, отстань от меня и найди себе такого зверя, который будет выслушивать твою нервотрепку. Я не для того работаю на благо нашего посёлка, чтобы всякие мальчики вроде тебя мешали мне! - гневно ответил граф. -Что ж вы такой злой! Я же всего лишь спросил! -Пойми, чужие слова тратят мое время, а у меня его в совершенстве может и не остаться! Ты слышал о Травме Мышления? -Нет... -Ну, вот и не услышишь, пока не вырастешь. И даже если вырастешь - вряд ли запомнишь, ведь это может случиться и с тобой, и ты совершенно забудешь всех своих любимых зверей! - усмехался граф, пока мальчонка в слезах убегал. Кажется, прохожие смотрели на аристократа с большим презрением, осуждением и страхом, но делать они ничего не могли и не желали - он слишком много всего полезного сделал для мэрии, столько жертвовал ей денег и жертвует до сих пор... разве можно винить его в колкостях характера?.. И Клемент этим изящно пользовался. Седеющий волк быстро пришёл домой, о чём он громогласно заявил, распахнув огромную парадную дверь и стремглав закрыв её. Нюх никогда не обманывал промышленника, и сейчас он с точностью подтвердил, что его любимая жена испекла великолепный блинный ужин. Она была прекрасной волчицей по имени Арабелла - немногим младше его, но это различие никогда не было заметным. Предпочитала носить она нежные по цветам, пышные и свободные по формам одежды, и потому даже на улице, когда она выходила зимой в стройных шубах, она казалась какой-то безвоздушно лёгкой - чего уж говорить о её домашних одеждах. Графиня сама готовила еду, хотя ей и нередко помогали домработники, поскольку в последние годы не могла она справиться одна: тяжелый труд в сельскохозяйственных полях в детстве привил любовь к такого рода деятельности. Арабелла посвятила агрокультурам всю свою сознательную жизнь, но, когда она чудесным образом повстречала статного волка на одном из мероприятий города, что-то её в нём очень очаровало, несмотря на его ворчливый и немного гадкий характер. Тогда одинокий граф с удовольствием подхватил этот задор, и спустя пару лет ухаживаний они поженились. А это ведь было уже 20 лет назад... Трудно поверить, как быстро пролетели годы, а семейное гнёздышко так и оставалось пустым - в нём бегали лишь помощники хозяев, да и их штат Арабелла со временем значительно уменьшила, ибо она уволилась, чтобы посвятить себя графской жизни и благотворительности. Сколько пирогов она приготовила для мэрии посёлка, и какими вкусными они были!.. Несмотря на всё эти активные жизненные действия, волчица довольно часто уходила в свои сложные размышления, особенно во время свиданий с мужем. Ей казалось, что мир, несмотря на то что состоит из двух простых начал - смерти и жизни - всегда будет сложным, потому что каждое из них заявляет о себе и не дает попустить себя. Может, Клемент слушал бы её лучше, если бы сама графиня отличалась складностью своих умозаключений... но, увы, приходилось терпеть такие маленькие недостатки жены. Быстро завершив кое-какие обычные дела после прихода с работы, Клемент отправился ужинать в столовую. Она была огромной, ибо была рассчитана на прием до 30 гостей, но, когда в ней обедало 2 зверя, что сами себе приносили еду, ощущение пустоты было подавляющим. На морде Арабеллы снова было выражение, которое до глубины души пугало графа - некоторая умалишенная радость, смешанная со страхом. И, как обычно, волк попытается выяснить причину такого настроя у своей жены. -Клем, не надо обо мне так заботиться... со мной всё в порядке! Может, ты был бы рад, если бы я просто читала тебе свои стихи, и тогда на душе было бы спокойнее, дорогой? - спросила с заботой волчица, но в её голосе было что-то неестественное. Он ведь прожил с ней 20 лет... но так боялся ей сказать об этих изменениях. -Оставь свои стихи для доктора. Не забывай, у нас через пару часов встреча с ним. У него так много работы в последнее время, я с трудом выбил для нас приём! - проворчал граф. -Прости... ты ведь знаешь, я никогда не желаю прогневать тебя. -Ты единственный зверь в этом мире, который меня не раздражает. Я всего лишь волнуюсь, дорогая, и хотел бы, чтобы ты чувствовала себя воистину счастливой со мной. -Но ведь я и так счастлива! Клем, с самого того дня, когда я вышла за тебя замуж, я рядом с тобой чувствовала лишь радость... - Арабелла немного скрывала информацию. Когда её муж переходил границы допустимой жестокости, она начинала его бояться. Хорошо, что в те моменты никто никогда не страдал физически. -Вот и славно... сегодня ничего плохого не происходило в поместье? -Что у нас может произойти такого? Детишки пытались закидать окна яблоками, но мое милое лицо заставило их вернуться домой. Кажется, они пытались опять рассказать что-то важное... скажи, Клемент, зачем ты обижаешь детей? -Я к ним отношусь как ко взрослым, и всё. Они должны понимать серьёзность жизни. Если они плачут, то это их проблемы. -Нам тяжело с тобой далось в годы войны, я понимаю... но зачем жизнь этих мальцов превращать в подобного рода страдальцев? -Я никогда не полюблю детей. И не спорь, - прорычал волк, а супруга лишь неловко продолжила есть свой ужин. Клемент всегда ел быстрее своей супруги. Может, дело в том, что у неё было время на созерцание мира, а у него был обеденный перерыв по полчаса в день. Он даже дома работал - ему настолько было интересно создавать инженерные чудеса и игрушки... граф находил ироничным то, что при этом всём он ненавидел детей. Хотел бы он знать причину этого явления, но в посёлке был лишь один стоящий врач душевных дел, и ему лучше тратить время на лечение Арабеллы. -Ты в последние недели не рассказываешь о том, как проходит твой день на работе. Почему, Клем? - спросила она резко... даже претензии от неё звучали так, будто бы она снова поглаживает своего мужа по спине. Ему всегда это нравилось. -Ничего интересного не происходит, вот и всё, - сухо ответил он. -Ты так любил говорить о своих новых игрушках... ты даже показывал мне первичные модели! Что же случилось такого?.. -Дерьмовые рабочие случились, вот что, - Клемент не стал ей рассказывать всю историю о том, как ему не хватало производственных мощностей, и всё ученые умы посёлка не могли решить эту задачу, - Не волнуйся, к зимним праздникам под нашей елью окажутся лучшие игрушки. Я тебе обещаю это. -Знаешь... я была бы рада, если бы мы смогли провести празднества вместе. Мне так тебя не хватает в эти зимние вечера, когда за окном идёт снежок, и можно просто посидеть у камина и сочинять истории о снежных зверях, которые пытаются решить свои любовные проблемы... -Ты же помнишь, что я не люблю всю лирику. -А вот и неправда... ты бы на мне не женился, если бы ты не любил лирику. -У меня все равно будет много работы. У меня её с годами становится только больше. -Я понимаю... порой, когда тебя долго нет, мне начинает казаться, что всё совершенно нереально. Как во сне... в такие моменты даже мои стихи кажутся мне чем-то очень неправильным. -Именно поэтому тебе нужно есть быстрее и собираться к врачу. Графиня рассмеялась, пока во входных дверях раздался энергичный и ритмичный стук. Волк предполагал, кого к ним занесло... и его это очень напрягало. Глава 2 – Бесподобные господа Лисы Этот же снежный денек был совершенно другим для иного господина средних лет. Именовали его Николасом: он был великолепным лисом, который всегда выделялся в толпе сверстников небывалыми достижениями, вроде выполнения годового плана по написанию газет всего за месяц! Да, он работал в единственном издательстве посёлка и имел там свою колонку в еженедельной прессе. Николас предпочитал носить зеленые костюмы с легкой примесью коричневого цвета и изящными туфлями: так он мог передвигаться ловко и быстро. Прошлое господина Лиса вызывало некоторые вопросы, однако никто ничего не мог доказать, ибо данные о тех временах уже давным-давно были стёрты. Сейчас этот зверь средних лет предпочитает в свободное от работы время заниматься волонтерством, к примеру, устраивать конкурсы или представления для всех жителей на главной площади. Одним из таких Николас как раз и занимался, когда заметил угрюмое лицо седеющего волка и убегающего от него мальчика, всего в слезах, так что он мог присоединиться к общей толпе и насладиться величием таланта самого лиса. Он был особым спортсменом (в области бега, ловли и бросков), отличным публицистом, и сейчас он чувствовал себя живее всех живых - аплодисменты толпы были очень приятны для души. -Благодарю, благодарю! Я в жизни не мечтал познакомиться со зверьми более прекрасными, чем вы, - завершал своё выступление фокусов Николас, - Однако пурга становится всё сильнее и сильнее, и нам всем стоит направиться в сторону зданий, чтобы переждать бурю! Господина Лиса все слушали из-за чрезвычайного доверия. Никто не сомневался в том, что ради своих достижений Николас пойдет на всё, но он никогда не обижал других зверей - то ли из-за того, что не видит их, то ли и правда он был хорошим в душе. Седеющее животное наблюдало за тем, как толпа медленно расходилась, и возникало у него некоторое чувство пустоты и недосказанности. Ему стоит забыть о мелочах и направиться к его любимой жене, стоявшей среди расходившейся толпы, потому что бросать её в такую погоду он не имел никакого права. -Мне кажется, ты начинал переигрывать, - усмехнулась лисица, которая стояла в стороне от уменьшающейся массы собравшихся на площади зевак. Николас устремился прямо к ней, следом крепко её обнимая и целуя. -Я всегда вживаюсь в роль во всей её славе, ты же меня знаешь, и всё ещё упрекаешь, - отвечал ей муж с лёгким задором. -Всего лишь проверяю, что ты не забудешь о том, что являешься ещё мужем и отцом. Ты легко увлекаешься. -Тогда нам стоит не увлекаться этим разговором, иначе мы станем снежными лисами. Какой маршрут выберешь: короткий или живописный? -Есть существенная разница? -Нет, что ты, но я подумал, что мадам решит покомандовать своим супругом самую малость. Звали эту прекрасную лисицу Коралиной. Она была ровесницей Николаса, но прекрасно сохранилась и, в отличие от своего мужа, была далека от того, чтобы начать седеть. Она носила зеленую одежду с белыми выкройками, будь то летний или зимний сезон, хотя сейчас в гардеробе доминировали шубы. Её походка говорила об искренней уверенности в завтрашнем дне и в вере в обещания своего мужа, и эту веру можно было бы разрушить лишь жесткими фактами. Впрочем, Коралина была умной лисицей и прекрасно видела обманы своего лиса, когда они свершались, но последние 20 лет, с момента рождения их сына, он вёл себя лучше всех. Более того, именно она и была инициатором отношений с Николасом: когда-то он был ещё более энергичным зверем, и лисица это заметила, использовала ради своей выгоды... она тогда была безумно любвеобильна и меняла партнеров очень быстро, весь посёлок пытался поведать лису, что не стоит связываться с такой особой. Удивительно, но они прожили душа в душу все эти годы. Впрочем, стоит сказать, что поженились они именно из-за беременности лисицы: может, поэтому она прощала все эти годы мелкие проделки своего мужа, ведь они не мешали процветанию семьи. Мало кто говорил вслух о тех мыслях, что возникали при появлении этой парочки на улице, но они и мало чем отличались от обычных зверей своей эпохи. Николас и Коралина прекрасно дополняли друг друга, хоть из-за работы они пересекаются лишь за завтраком и за ужином. Сегодня был особый день - лис выступал на площади со своей особой предпраздничной колонкой, и лисица взяла выходной от своих сельскохозяйственных перипетий. А теперь они наслаждались обществом друг друга, как и в прежние времена, хоть и с долей грусти, о которой никто не хотел говорить. -Ты никогда не замечала, насколько ужасен тот период, когда осень сменяется зимой? Постоянно слякотно, дождь превращается в снег, и наоборот, и ты даже не можешь устаканиться в одном настроении, - начал Николас, поглядывая на природные пейзажи, которые до сих пор отличались оранжевым оттенком. -Думаю, это называется осенним обострением, дорогой, - усмехалась Коралина. -Может и так. Но ты часто задумывалась о том, кто мы вообще такие в этом посёлке? В этом мире? -Тебя пробрало на философские мысли? Что, в твоей редакции снова приехал мыслитель из большого города? -Нет, что ты... сама ведь замечаешь, что мои баки стали более белыми, чем они были лет 5 назад. -Они прибавляют тебе возрастной солидности. К твоим словам прислушиваются, ведь они подкреплены поступками. О чём ещё можно мечтать? -Мы оба знаем ответ на этот вопрос... -Ты тоже заметил того мальчика на площади?.. -Да. После этого наступила короткая пауза, пока оба зверя собирались со своими мыслями. В основном они справлялись с проблемами, встречая их тяжелым напором своей деятельности, так что кризис быстро растворялся, но были некоторые вопросы, по которым приходило лишь грустное молчание. -Я плохой муж из-за того, что вспоминаю об этом? -Нет, нам стоит не думать об этом, если мы сделали все, что могли. А мы уже больше ничего не можем сделать. -Ну, мы можем застрять в этой буре и погибнуть от переохлаждения, чтобы в посёлке было весело! -Твои идеи меня часто поражают, Ник. Но в одном ты прав... Коралина собрала снежный шарик и кинула его в пиджак мужа. Его это только раззадорило, и он сделал то же самое в адрес жены. И все остались счастливы. Впрочем, хорошее настроение быстро начало таять, как если бы снова началась оттепель, и вся зимняя атмосфера исчезла. Каждый из семейства лисов прекрасно помнил, что их дом в этом году лишился одного своего родственника, и, несмотря на то что данный товарищ до сих пор жив, рядом его не было и не предвиделось на ближайшее время. Речь шла о единственном сыне Коралины и Николаса - он был мальчиком смышленым, настолько, что школа посёлка рекомендовала попытать счастье и поступить в учебное заведение крупного города. Лисенок (уже почти взрослый) с легкостью справился с данной задачей. Все понимали, что ради будущего их любимейшего сына придётся с ним расстаться на несколько лет, если не на всю жизнь, и навещать его вряд ли получится из-за плотного графика всех зверей в семье, но представления о разлуке и сама разлука очень сильно отличаются друг от друга. Эти мысли достигали своего апогея в случайные моменты каждой недели, и обычно от них можно было отделаться какой-нибудь маленькой радостью, будь то доброе словцо или хорошая еда. Но сейчас, встав перед дверью одноэтажного, очень опрятного и старого дома, Коралина поняла, что не может вставить ключ в замочную скважину, что она почему-то не может больше бороться с этой печалью. Жена посмотрела на своего мужа: она знала, что он хочет её подбодрить, но он был не в лучших отношениях с сыном. Долгие годы отец попросту почти не замечал своего отпрыска, занимаясь собственной известностью, а потом, прочитав несколько старых книг, подсунутых ему одним его другом, Николас резко осознал часть своих ошибок и побежал их исправлять. Прискорбно, но было уже поздно, и на следующий год лисёнок покинул свою семью, устремляясь в великое будущее большого города. Много слов остались недосказанными, много чувств оказались не выраженными, и, казалось, что одна Коралина об этом задумывалась. Был бы смысл как раз сейчас поговорить об этих вещах с лисом, но его морда показывала, что он задумался о совершенно других вещах. Вряд ли он сейчас прислушается к любимой жене так, как она того хочет. Лис быстро взял ключи у жены, с ещё большей скоростью завёл её и себя внутрь дома, закрыл дверь и побежал включать свет по всему дому и закрывать окна: они оставались открытыми, чтобы отопление не сделало комнаты за рабочий день слишком душными. Лисица с ощущением лёгкого ступора наблюдала за грацией и скоростью своего изящного Николаса. Она удивлялась тому, как, несмотря на годы, он умудрялся сохранять прежнюю энергию. Многие мужья не могли похвастаться таким... -Ник, мы могли с тобой поговорить? - спросила резко Коралина. -Нет, извини, у меня ещё 3 газетных статьи в процессе написания, и я должен буду декларировать их уже завтра! Может быть, ты будешь свободна ночью? - поспешно отвечал лисяра. -Ночью звери спят. -Ночные животные с тобой не согласятся! Кстати говоря, через пару часов нам предстоит пойти кое к кому в гости, так что тебе нужно быть собранной! Коралину нередко удивляло то, как судорожно муж ей всё сообщал, а ей надо было подстраиваться. Впрочем, она тоже умудрялась им помыкать, и он в такие моменты беспрекословно её слушал. Тогда же она вспоминала о своем прошлом и о прошлом своего любимого зверя... после войны всем было нелегко, но в Заводском Посёлке и его окрестностях разрушений было ещё больше. Николас из-за этого промышлял лёгким воровством, порой крадя даже ценный тогда алкоголь, а Коралина просто быстро лишилась поддержки родителей и должна была ухаживать за ними из-за их состояния здоровья. Черты, которые были взращены в этих страдальцах в те годы, оставались в них и сейчас, и Коралина нередко замечала, как она порой заботилась о муже, как о больном, а он вёл себя, будто бы идёт на очередное воровское дело. Хорошо, что Николас завязал со своей пагубной привычкой, поняв, что публичные выступления принесут ему гораздо больше известности... но жизнь всё ещё была далека от идеала, и их разлука с сыном это прекрасно показывала. Интересно, задумывался ли лис о столь важных вещах? Или он бежал по жизни без оглядки?.. Николас действительно не забывал о своем сыне или о том, насколько сложное у него прошлое, но он предпочитал думать в настоящем с легкой претензией на будущее, и сейчас его мозг был занят тем, чтобы понять причину, по которой его друг Клемент неделю назад по-доброму кинул в него записку, в которой в назначенное число семейство лисов приглашалось к графам. Званым ужином не пахло, иначе бы волк был намного добрее... стоит сказать, что Николас был другом этого ворчливого аристократа, и познакомились они при странных обстоятельствах: в ходе одного из выступлений газетчика Клемент пришёл, чтобы лишний раз поворчать, и жестокая полемика с исполнителем привела много зверей на всю площадь, но спор так долго шёл, что уже наступила ночь, и все разошлись. Разговор был завершён в усадьбе графов вместе с лучшим виноградным соком, и оказалось, что у лиса с волком были общие интересы (в публицистике, к примеру). С той поры они встречались вне работы (что бывало, впрочем, редко), и иногда друг другу помогали... И Николасу в этот раз казалось, что случилось что-то серьёзное, но кое-кто не желал об этом говорить то ли ради репутации, то ли из-за страхов. Зная характер Клемента, можно с уверенностью сказать, что лучше не опаздывать. -Ты уже собралась? Чудно! Я всегда знал, что ты поступишь верно, - быстро сказал лис, когда зашёл в спальню и увидел жену в новой уличной одежде. -С тобой иногда сложно ужиться, - ответила она. -Всё, что я делаю, помогает нашей семье, и никто не хочет, чтобы на нас ворчал граф волк, да? -Я могу стерпеть его брюзжание, а... - на короткий срок возникла пауза. Так случалось часто, когда упоминался сын. -Прости... -Я рада, что у тебя есть друг. Иначе бы тебя можно было обвинить в остром желании восполнить свое самомнение за счет этих выступлений на площади. -Мне за них приплачивают в газете! Рассмеявшись не на шутку, лисы направились к выходу. На самом деле они сильно волновались, особенно Николас: Клемент никогда не кидался приглашениями домой. Гадать, что случилось, было бессмысленно, а лис любил всё выяснять лобовой разведкой. Глава 3 – Встреча двух семейств Зная теперь, кто конкретно и с какими мыслями оказался по обе стороны входной двери усадьбы графов волков, можно уже говорить о том, как прошла их дружеская беседа. Клемент с легким недоверием открыл дверь и, заметив за ней знакомые силуэты, медленно открыл её: он пригласил этих 2 оболтусов лишь потому, что в одиночку он не справится со сложной моральной задачей, как бы он ни пытался говорить всем о том, что может прекрасно достигать своих целей один. -Милая, я надеюсь, ты будешь рада нашим гостям! - заявил граф, открывая двери и впуская гостей, мгновенно закрывая за ними вход. -Неужели она не в курсе, что великолепные господа Лисы из Заводского Посёлка сегодня её посетят? - подивился Николас. -В последнее время её лучше не тревожить, - заявил Клемент тихим и строгим голосом, - И я буду тщательно за этим следить, друг. Оступишься - получишь по коленям моей тростью. -Когда ты такой серьёзный, ты меня пугаешь, - отвечал ему лис, - Впрочем, почему я не должен прислушаться к тебе в твоем же доме? К этому моменту Арабелла уже добралась в прихожую. Что-то в её виде казалось неестественным, странным, неправильным, но ни у кого не было медицинского образования, чтобы сказать наверняка. -Скажите, Клемент, зачем вы нас пригласили? - тихо поинтересовалась Коралина, пока здоровалась с женой графа вместе с мужем. -Мы с супругой отправимся к врачу через пару часов. Я считаю, что нам лучше будет провести время с друзьями перед этой поездкой... - отвечал Клемент, как будто бы недоговаривая. -Ты можешь рассказать нам всё, мы тебя поймем, - парировал резко Николас. -Я так рада гостям! Жаль, что ужин уже закончился, но у нас ещё осталось немного еды, Клемент не так прыток с трапезами, как раньше! - волнительно говорила Арабелла. На самом же деле это она стала есть меньше, жаль, что она этого не замечала. -Тогда давайте же пройдем на кухню и обо всем поговорим! Но, дамы, прошу вас простить, нам с другом надо поговорить... наедине, - завершил граф. -Да, да, разумеется! Приходите поскорее, - с легко печалью ответила его жена. Клемент и Николас решили отправиться на улицу - на удивление, погода к этому времени стала поспокойнее и сменилась на лёгкий снежок, дополняющий зимнюю атмосферу. В походке волка чувствовались усталость, вялость... и многое другое, идущее в контрасте с лисом, который был бодр и рад своей жизни. -Скажи мне, Клемент, что стряслось с твоей женой? Обычно ты не зовешь меня, чтобы решить проблемы твоего брака. -Я откуда знаю? - прорычал в ответ граф, - Мы поедем к врачу и всё узнаем. Порой меня так бесит твой оптимизм по поводу жизни, ведь она попросту ужасна! Я пытаюсь хоть что-то изменить вокруг себя, но я всего лишь владелец фабрики игрушек! Что я могу? -Твои игрушки нравятся даже взрослым. У меня самого есть парочка таких... которые не были подарками от тебя или кого-либо ещё. И у меня в жизни всё тоже не так прекрасно - я всего лишь стараюсь найти хоть что-то хорошее вокруг себя, не зацикливаться на несчастьях. Тебе бы тоже попробовать такую методику. -А я не пробовал? Я вас позвал как раз за тем, чтобы вы помогли мне с женой успокоиться... -Тебе 45 лет, может, пора научиться не зависеть от других? -Все мы так или иначе связаны в этом посёлке... но всё по порядку. Сначала я должен помочь Белле, и только потом заниматься собой... все-таки мои проблемы на её фоне кажутся такими незначительными. И у нас всего один доктор по душевным болезням. -Ты зря собой пренебрегаешь. Я с тобой дружу уже 10 лет и скажу, что ещё чуть-чуть такого пренебрежения, и ничем хорошим это не закончится. Ты можешь со мной поговорить, мы ведь для того здесь и сейчас разговариваем, да? Ты ведь не любишь, когда кто-то слышит твои чувства, но она твоя жена, а мы твои самые близкие друзья... почему ты нам не доверяешь? -Доверяй да проверяй, и я сейчас занимаюсь такой проверкой. Было бы лучше, если бы мне помогал, но даже на моем заводе рабочие меня чаще саботируют! -Как часто ты их меняешь? -Каждый месяц. -Ты когда-нибудь желал поменять жену? Граф ничего на этот вопрос не ответил. В это же время Арабелла бегала по столовой и собирала остатки после ужина, которые не успели убрать служащие, ибо обычно волки заканчивают свою трапезу позже. Она пыталась найти еду (с этим проблем не было) и собрать её в одну тарелку, что ей в итоге давалось с трудом. Присев громогласно на изящный стул, волчица тяжело вздохнула, уставившись на потолок, будто бы видя там нечто большее, чем рассказывают его узоры. Коралина последовала её примеру, присев рядом. -Ты часто предаешься поэтическим настроения? - резко спросила Арабелла. -Я зачастую работаю или провожу время с Николасом... но мне бы хотелось узнать больше об этих настроениях, - спокойно ответила лисица. -Когда ты неожиданно забываешь о том, что происходит вокруг тебя, и в привычных вещах начинают появляться целые новые миры... сейчас, на потолке, пару зверей признаются друг другу в любви, но они знают, что друг с другом у них не получится жить из-за разницы в их характерах. Знаешь, как это грустно, когда ты любишь, но вы должны расстаться? А они знают... и у этого мира есть свой цвет, свое настроение, свой... ритм. Я их все слышу и вижу очень чётко в такие моменты, а потом записываю то, что запомнилось лучше всего. Сперва Клемент пугался, когда находил меня в ходе моих поэтических настроений, а потом они сами стали какими-то другими... это он заставил меня их записывать, кстати. Я так рада, что я вышла за него замуж. -Это... очень любопытно, Арабелла. Ты публиковала свои стихи? Я ведь могу попросить моего мужа, у него видные места в нашей газете! -Не надо... я не хочу пользоваться положением твоего или моего мужей. Может, я бы сама начала публиковать свое творчество, но я так не уверена, что оно кому-нибудь понравится!.. К примеру, один раз мне приснилась Великая Война, как там одному зверю убийства приносили счастье. Знаешь, как это ужасно?.. -Могу себе представить. Ты говорила о таких кошмарах с Клементом? -Нет... я не хочу его нервировать. Он и так постоянно на взводе, а у него важная работа! -Я понимаю… Вскоре мужская половина вернулась, и на морде каждого были видны неудовлетворённость происходящим и обидная недосказанность, но кто-то из этих зверей уж точно считал такой вариант развития событий наиболее вероятным и благоприятным. Граф тут же отправился в ванную - смыть с себя все эти неприятные чувства вместе с холодом снега. Коралина жестом вежливо сообщила о том, что хочет проследовать за этим странно ведущим себя волком, и жена его восприняла это чересчур беспечно... когда в столовой осталась лишь она да лис, последний решил разбавить тишину. -Такое поместье наверняка тяжело содержать, мадам Арабелла, - начал он. -О да, Клемент нанял столько служащих, я порой в них теряюсь!.. Хотя я в принципе в последние месяцы столько раз билась о предметы мебели, а ведь мой дорогой муж почти никогда ничего не переставляет, - отвечала она с легкой непринужденностью. -И вы считаете это нормальным? Думается мне, что нам стоит почаще задумываться о реальности, ведь она на нас так сильно влияет. -Порой мне кажется, что как раз реальность со мной сейчас связана меньше всего. Я считаю, что происходящее нормально лишь по той причине, что оно стало моей жизнью. И для этого мы едем к доктору... -Надеюсь, он сможет подобрать вам подходящее лечение. Не хотелось бы терять столь хорошего зверя из нашего посёлка. -Да бросьте вы, что я такого сделала? В отличие от моего мужа, я всего лишь пекла буханки хлеба... иногда писала стихи. Я не хочу, чтобы меня называли сумасшедшей, но я прекрасно понимаю, что мир справится и без меня. -Ваш великий муж нуждается в вас, и без вас не было бы и его. Вы никогда об этом не задумывались? -Он дожил до 25 лет без меня... сможет прожить и ещё столько же. Да, я слышала, что для него это были несладкие годы, но кому после войны было хорошо? -Тем, кто начал войну, явно было лучше, если они остались в живых. -Вы правда в этом уверены?.. Ну-ну. Я бы сказала, что те, кто начинали всё это, были гораздо более обездоленными зверьми, чем я. В это же время графа Клемент сильно напугало появление чужого женского присутствия рядом с ним. Он привык к своей жене, её воздушности, сладости и легкости, но вот Коралина вызывала в нём тяжесть и желание поскорее спихнуть этот груз с себя. В поместье на 1 этаже было 2 ванны, и Бог его знает, как лисица угадала, куда именно нужно было идти. Впрочем, волка это почти не волновало: он поспешно мыл лапы в горячей воде большой раковины, посматривая при помощи зеркала на гостью, которая со странным осуждением смотрела на него. -Если ты хочешь сказать что-то по поводу Арабеллы, то делай это сейчас. Я граф занятой, и выходить к доктору нам уже буквально через полчаса. Мне ещё надо проследить за тем, чтобы кое-кто был вовремя готов... -И как ты вообще относишься к тому, что происходит с твоей женой? Ты ведь вряд ли остался в стороне. -У меня много работы, и наблюдать за тем, как она ведет себя все страннее и страннее, было откровенно неприятно. Пришла ли ты меня осуждать или ободрять - откровенно говоря, мне наплевать. Я терплю тебя лишь по той причине, что ты жена моего единственного друга. -Я бы не удивилась, что как раз из-за таких фразочек тебе больше не на кого положиться в этом мире. -Нет, это по той причине, что я презираю других зверей и считаю их недостойными общения со мной. Николас - один из немногих в нашем посёлке, с кем всегда было приятно проводить время, в борьбе или в спокойствии ли. -Я терплю тебя по той же самой причине, Клемент. И всё же женскую солидарность никто не убирал, и волки с лисами - очень похожие виды. -Чего ты хочешь? -Мне тоже неприятно её такой видеть, она ведь и моя подруга тоже. Я с ней поговорила, и... -Что она тебе такого рассказала? -Ничего. Мне чисто по-лисьи жалко тебя, Клемент. У тебя ведь больше никого нет дорогого в этой жизни. -Я не думал, что ты занимаешься благотворительностью. -Неужели тебе так тяжело поверить в доброту? -Да. Как волк, который держит на себе целый завод, я не верю в эти сказки! -И это странно. Ты сам жил в сказке… Жаль, что Коралина не объяснила, что значит эта фраза, и попросту ушла обратно в столовую. Вскоре все четверо зверей оказались в столовой, однако Арабеллу тут же отправили одеваться, пока гости, как и обещано, ужинали остатками былой трапезы. Затем все собрались в прихожей - несмотря на утепленные одежды, которые привычно шире летних, всем хватало места для того, чтобы чувствовать себя свободно и говорить. -И разве будет много смысла, если мы все пойдем в клинику наших любимых докторов? Она не такая большая, остальные вполне себе могут подождать на улице, - сказал Николас. -Развивая это предложение, я уж лучше пойду домой. Ник, ты не обидишься на меня за это? - резко заявила Коралина, направляясь к выходу. -Мне уж точно не будет это безразлично, - немного грустно ответил ей муж. -Почему ты так быстро уходишь? Все ведь будет хорошо, Коралина, ты сама мне это так хотела сказать... может, останешься с нами? - печально промолвила Арабелла. -Некоторым будет лучше, если я удалюсь отсюда. Николас, помоги своему другу лучше воспринять происходящее менее болезненно, - отмахнулась лисица, выходя из дому и громко хлопая дверью. -Я бы в любом случае это сделал, - вздохнул лис, присаживаясь на ряд стульев в прихожей. -Дорогой Николас, все будет в порядке, я уверена! Но, Клемент, ты знаешь, почему Коралина так разозлилась? Она обычно очень спокойная! - спохватилась волчица. -Я догадываюсь, но не имею никакой смелости делать выводы за неё, - отмахнулся волк, - Мой лисий друг все равно прав. Ему есть смысл подождать нас на улице. Если, конечно же, ты не замерзнешь там. -Мне приходится давать представления на главной площади в любую погоду, в течение долгих, долгих часов. За меня не волнуйся - может, чего расскажу прохожим, они присоединятся ко мне и согреют своими словами, - усмехался Николас. -Я в тебе не сомневаюсь, - сказал граф, но тут же заметил, что его жена как будто бы расплакалась, - Дорогая, чего это ты? -И почему только наши друзья от нас постоянно уходят?.. - тихонечко, со слезами, говорила себе Арабелла. Её муж обнял её, но ей это не помогало ещё минут 10 - только тогда успокоилась, и ещё так резко, что всех безумно удивила. Глава 4 – На приёме у врача Для Арабеллы дорога шла тяжелее всего. Трое зверей пешком двигались в зимнюю ночь, которая обыкновенно начиналась уже часов в 15 дня, чем больше смущала всех, кто ещё не успел отвыкнуть от осеннего распорядка света. Волчица смотрела на морды тех, кто её окружал: её прекрасный муж крепко держал её за лапу, как будто бы это был официальный приём, пока Николас смотрел по сторонам и порой брал снег в свои лапы, собирал его и жонглировал полученным снежком, пока тот не падал на землю, судя по всему, по воле самого лиса. Графиню это забавляло, хоть и ворчание её мужа быстро возвращало её в реальность, которая была крайне печальна. Она ведь раньше даже работала! Координатором сельхоз деятельности... то были странные дни, если рассматривать их относительно текущей жизни, когда Арабелла могла себе ни в чем не отказывать, заниматься тем, что ей казалось правильным, и при этом не уставать. В то же время ей всегда казалось, что она лишь пыталась выжить, но никак жить у неё не получалось. Это больше всего замечал Клемент, но он почему-то не мог выразить свои опасения нормальным образом, и вот так, ссора за ссорой, волки наступали друг другу на души и почти никогда не извинялись, потому что их действия были слишком ужасными... в основном со стороны мужской половины, впрочем. Волчица прощала ему многие жестокости из-за большой любви к нему. Конечно, он ни разу не поднимал на неё лапу и ни разу не приносил ей физический вред, а его ворчание часто сливалось с его криками, и всё же за годы счастливой жизни со своим избранником Арабелле удалось выучить его тембры голоса, ответственные за искреннюю злость. И ей все равно порой не удавалось уходить от этого гнева... будто бы он сам желал скандала с ней. Разве это правильно? Особенно с учетом того, что с каждым прошедшим годом волчица чувствовала себя все больше и больше оторванной от этой жизни, как бы она не участвовала в волонтерстве. Словно что-то уплывало от её глаз, словно они не могли больше ничего видеть... Арабелла даже не заметила, как она уже оказалась на приеме у врача. Кабинет Доктора Филина отличался от обычных больниц больших городов тем, что он был более камерным: мудрый птиц переоборудовал комнату под себя, потому что здесь он проводит практически весь день. Николас, видимо, ждал волков на улице, а Клемент с содроганием смотрел в глаза врачу, постукивая когтями обеих лап по столу. Она никогда не видела его настолько нервным, даже во время запусков новых частей завода, и её это немного радовало... -У вас действительно непростой случай, господа графы... - начал филин, взлетая ненадолго в своем кабинете, доставая какую-то книгу с верхней полки одного из стеллажей. На них преимущественно стояли книги, иногда - растения или игрушки всем известного производства. Пара окон в задней части комнаты добавляли гнетущей атмосферы из-за усилившегося снегопада. И как там только поживает Николас?.. -Не тяните, доктор. У вас ведь наверняка есть ещё пациенты! - проворчал Клемент, пытаясь давить на собеседника. -Вообще-то вы сегодня являетесь моим последним приемом, после чего я пойду домой... - Птиц начал агрессивно читать выбранную им книгу, после чего он покачал головой и обратился к низу своего стола, откуда он достал 2 стакана и бутылку с подозрительным содержимым, - Мой успокаивающий отвар. Безалкогольный. Кому-нибудь из вас налить? -Мне явно не помешает, - ответил граф, получая свою порцию. -Пожалуй, я справлюсь и так... - грустно заявила Арабелла. -Господа, грусть в новостях по поводу диагноза вашей жены, Клемент, в том, что у неё травма мышления... Наследственная. Такая болезнь, присущая в основном волкам, которая меняет их... понимание мира. Не бойтесь, это не смертельно, и при правильном уходе больной может прожить долгую и счастливую жизнь, - начал филин. У Арабеллы почему-то отлегло на сердце после этого заявления, но все в глазах начало расплываться... -Можно я выйду? - неожиданно спросила она, - Мне надо подышать свежим воздухом... Николас же на улице? -Да, он там. А ты забыла?.. – неуверенно спросил граф, но жена ему лишь печально покачала головой. Как только волчица вышла, возникла короткая тишина, которая усиленно нагнетала обстановку. Филин смотрел на мужа его пациентки с опаской и долей сочувствия, а волк определенно требовал ответов, гарантий, хоть чего-нибудь! Жаль, что ситуация не позволяла давать никаких надежд, потому пришлось распивать особый отвар господина доктора на пару двум зверям. Он не расслаблял душу, но благодаря этой жидкости организму было намного проще переносить стресс, и разве не в этом счастье?.. -Понимаете, Травма Мышления - такая болезнь, которая ложится бременем на близких зверя, а не его самого. У Арабеллы, как я могу посудить по этому приему и вашим наблюдениям, такая форма недуга, что она порой теряет связь с реальностью и застревает в своих фантазиях... вам повезло, что она трезвомыслящая женщина, и её выдуманный мир схож с нашим, но проблема в том, что она может упасть с лестницы и не заметить этого, - начал вновь филин, попивая нервно из своего стакана. -Мне несложно сделать так, чтобы падение с лестницы было для неё максимально мягким. Благо у нас второй этаж не так высоко над землей расположен, - угрюмо ответил Клемент. -Тут ещё дело вот в чём... эта болезнь заставляет зверя намного сильнее все принимать к сердцу, а ваша жена и без того была чутким зверем, не даром же она в благотворительности работает! А вы довольно колкий на язык волк, да и в поступках порой перебарщиваете. Может, я вас слишком мало знаю в домашней жизни, но, смею предположить, что она не разнится с вашим публичным представлением себя. -Может и так, но в чём смысл этих оскорблений? Я всегда относился к Арабелла с должным почтением... -Вы не понимаете всю серьёзность! - резко подлетел Филин, но тут же вернулся на стол, - Её душа станет намного более тонкой, порой она будет улетать в свои миры, в свои воспоминания! И вам надо поддерживать её в такие моменты, а не пытаться вернуть её в реальность. Поверьте опыту книг - это не работает! Смерть из-за Травмы Мышления... крайне мучительна. -Но вы же сказали, что от этой болезни не умирают! -Душевные переживания легко могут довести до разрыва сердца… а вы ведь не хотите, чтобы ваша жена умерла из-за вашей оплошности? -Что вы, нет… - Клемент тяжело вздохнул, допивая свой стакан. Возможно, его жизнь станет намного сложнее, чем раньше. Слишком сложной она будет… слишком… Во время этого разговора Арабелла старалась отдышаться, всею грудью вдыхая как можно больше зимнего воздуха и стараясь освежить себя, но странное ощущение мира никуда не исчезало. О Травме Мышления в посёлке ходили лишь слухи и мифы, но здесь было так мало волков, даже самих графов было лишь двоя. Непонятно - жить дальше или нет? Конечно, волчица не хотела умирать, однако она в совершенстве не понимала, что ей теперь делать. Сейчас от неё отстранился весь мир, оставив её наедине со своей болью. Она начала тихо плакать, прикрыв лапами морду, чтобы слёзы не замерзали на морозе. К счастью для мадам, это страшное состояние было разрушено появлением дружеской рыжей лапы. -Как вы, Арабелла? Что сказал господин Филин? Надеюсь, ситуацию можно разрешить, - любезно спросил лис. В его голосе чувствовался оптимизм зверя, который не знал ещё слишком многого. -У меня наследственная травма мышления... все мои поэтические настроения - признак того, что я перестаю жить в этом мире! Я не могу так... мне не хочется терять моего мужа, но даже сейчас он остался там, с врачом, а мне было так плохо... я будто бы осталась одна, господин Николас. Совершенно одна, - плач волчицы усиливался, и потому другу пришлось подойти к ней ближе. -Я сожалею... я думал, я искренне верил, что Клемент сможет решить большинство проблем в нашем посёлке, или найти подходящих для того зверей... Однако всё ещё не потеряно, Арабелла. У вас прекрасный муж, а у него не менее прекрасный друг, и вместе мы будем стараться следить за тем, чтобы ваше состояние не ухудшалось. Более того - моя жена наверняка тоже составит нам компанию. -Вы так любезны, господин лис, но вы не обязаны... -Я ничего никому никогда и не был обязан, но я сам избрал свой путь по жизни и должен тщательно следить за тем, что я остаюсь ему верен. Бросать единственную волчицу своего друга на произвол я не собираюсь... -Простите... я совершенно потеряла нить разговора... – резко, с явным недоумением заявила Арабелла. -Мне придётся подучить материал по Травме Мышления, - вздохнул Николас. Спустя полчаса на улицу вышел и Клемент. Его было не узнать: морда перекосилась, на ней отражалось безумное количество безысходной ярости, которая не находит себе выход из-за аристократических манер волка; не стоит забывать про миллионы скрытых слёз, обозначавших отчаяние и грусть этого волка, но их он никому показывать не собирался - это попросту не по-мужски. Когда Арабелле полегчало, она смогла присесть на лавочку и радоваться простому присутствию своего мужа неподалёку, пока тот решил наедине поговорить со своим другом неподалёку. -В жизни бы не подумал, что меня настигнет такая беззащитность, безысходность... ты бы знал, как меня это бесит, - заявил Клемент в начале разговора. Он методично и энергично наматывал круги вокруг одного деревца, всего покрытого снегом. -А я начинал свою жизнь с воровства из-за бедности после окончания войны. Тогда казалось, что будущего не будет, несмотря на громкие заявления по посёлку. И знаешь, что? Все изменилось к лучшему, - Николас положил лапу на плечо друга, но тот её смахнул. -Никто не знает, как лечить Травму Мышления, а у меня совершенно нет времени на то, чтобы постоянно сидеть с женой. Я бы уволил служащих, но тогда Арабелла и вовсе может повеситься! -Попробуй организовать ей что-нибудь новое... против таких сложностей невозможно сражаться старыми методами. Ты и сам это понимаешь - ты ведь работаешь в производстве. -Но я ПРОМЫШЛЕННИК! Я не разбираюсь в звериных отношениях или чувствах. Чего ты от меня хочешь? -Я? С моей женой всё в порядке. Я хочу, чтобы с моим другом тоже всё было в порядке. И если тебе кажется, что ты не понимаешь других зверей, то начни с того, чтобы понимать свои чувства. Мне порой кажется, что тебе попросту нет до них дела. -У меня нет на такой идиотизм времени. -Тебе и не надо тратить долгие часы на это. В конце рабочего дня, всего 15 минут на то, чтобы записать свои мысли о прошедшем - неужели это так сложно? -Посмотрим, - заявил волк, смотря в сторону своей жены и глубоко вздыхая. Николас сразу отправился домой в одиночку - он очень хотел помочь своему товарищу, но тот резко возражал, как будто бы боялся испортить тот хрупкий баланс в ситуации, который сейчас присутствовал. Арабелла крепко держала своего мужа за лапу, пока они направлялись в сторону своего поместья. Погода располагала к размышлениям... жаль, что Клемент их ненавидел всю свою жизнь и предпочитал активные действия, и именно сейчас он не знал, что ему надо делать, чтобы одержать победу. Он периодически смотрел на свою жену и на то, как странно она улыбалась, будто бы снова уползла в свой странный мир, но, пока он её держал за лапу, она не чувствовала себя так одиноко или отчужденно. Графу это нравилось, как и любая возможность сделать свою любимую счастливой. Жаль, что у него так редко это получалось в последние дни. Если уж заниматься изучением собственных чувств, то волк мог обнаружить стойкую злость, которую он желал на ком-то выместить. Он прекрасно помнил, как жена его буквально пугалась, когда он только повышал голос - её диагноз вполне может объяснить, почему так происходило... Когда они пришли домой, Арабелла тут же отправилась спать, совершенно забыв о графе, и быстро уснула. Это дало Клементу возможность выразить все свои негодования так, чтобы его никто не заметил, учитывая, насколько поздно было сейчас. Волк выбежал на улицу и принялся собирать снеговиков, а потом их разламывать при помощи ветки, которую он отломал у дерева. Этот метод работал пару раз, однако затем гнев начал нарастать, и граф начал нападать на собственность города, громя общественные телефоны, фонари... всё могут списать на проказы стихии, главное, сделать это достаточно очевидным. Никто ничего никогда не докажет, а даже если и докажут, то никто не будет производить им игрушки и давать деньги лучше, чем господин граф Клемент!.. С этими мыслями волк почувствовал свободу, громя все больше и больше на своем пути... Пока он случайно не ударил прохожего бобра. Тот потерял сознание, повалившись в сугроб. И тут Клемент понял, что он только что наделал. Жаль, что уже было слишком поздно, и бежать было некуда.